Хэ Янь привык действовать, а не тратить время попусту. Оказавшись на месте, он не стал мешкать и отправился с местным крестьянином к статуе Будды Тысячи Ликов. Святыню заблокировали много лет назад, подходы давно заглохли бурьяном, так что осмотреть её поначалу удалось лишь с воздуха, совершив круг на летающем авто.
Такой беглый осмотр ничего не давал, поэтому юноша попросил приземлиться, чтобы изучить всё своими глазами непосредственно у подножия.
Исполинский Будда Тысячи Ликов высился прямо у склона горы, высеченный из монолитной скалы. Жители уезда Лунтоуганг из поколения в поколение передавали имя этого истукана, однако истинной сути понятия «Будда» не ведали: вытравленная временем история не оставила в их памяти представления о том, кем являлось это божество и какой смысл несло его изваяние.
А вот Хэ Янь прекрасно всё понимал. Пусть в прошлом он и жил отшельником на изолированной от внешнего мира горе, перенимая у Хэ Шоудао лишь скромные азы даосских искусств, о буддизме парень знал. Это учение призывало к милосердию и добродетели, а древние обители, по слухам, обладали силой усмирять нечисть.
В его прежнюю эпоху буддийские монастыри славились не меньше даосских обителей. Ныне же, в этой межзвёздной эре, ни от даосов, ни от последователей буддизма не осталось и следа.
— Где именно староста видел огонь над водой? — спросил Хэ Янь, опустившись на корточки у самого уреза.
Он всматривался в тёмную гладь. Духовная аура в этом месте сливалась в хаотичный водоворот: следы человеческой жизни перемешивались с древним дыханием каменного истукана, а древняя архитектура, словно губка, впитывала и удерживала энергетику всех существ, когда-либо проходивших мимо.
Каменный гигант восседал в позе лотоса с бесстрастно-суровым ликом. Одной рукой он творил священный жест, а в другой держал чашу, перевёрнутую горлышком к воде. Из-за этого отпечатки ауры могущественных сущностей, оказывавшихся поблизости, застревали прямо под этим каменным куполом.
Витали здесь и флюиды духов — бесчисленное множество фрагментов, среди которых невозможно было разобрать, чьё присутствие доминирует и где именно затаился искомый объект.
Вообще-то... изваяния Будды по своей природе не могли служить пристанищем для героических духов.
Священные образы по сути своей противоположны бесплотным сущностям. Пусть данный истукан и не был освящён реальной духовной силой, сама форма Будды создавала на ментальном уровне барьер, отпугивающий нечисть. За всю свою жизнь Хэ Янь ни разу не слышал, чтобы дух осмелился вселиться в подобную статую.
— Точно никто не знает... Сказывают, где-то прямо возле статуи, а вот близко или вдалеке — Бог его ведает, — неуверенно проговорил крестьянин. — А иные и вовсе божатся, будто пламя приплывает по течению вон той речной протоки.
Хэ Янь кивнул. Зацепок не густо. Он бросил ещё один взгляд на каменного гиганта и вернулся в кабину летающего авто.
Солнце стояло в зените, освещая потрескавшийся, изъеденный веками камень статуи. Чжоу Цин, всё это время остававшийся в машине, оборвал очередной звонок и повернулся к юноше. Казалось, он заранее разгадал замысел Хэ Яня:
— Я уже попросил полковника Линя подготовить лодку. Во сколько выходим ночью?
Хэ Янь озадаченно промолчал.
«И как ты догадался?»
Не дожидаясь ответа, Чжоу Цин продолжил ровным тоном:
— Я только что связался с участком. Сельчане, наблюдавшие аномалию в прошлые годы, замечали пламя в одиннадцать вечера, а также в час и в два часа ночи. Следовательно, временное окно — с одиннадцати вечера до двух ночи. Разумно выдвинуться в десять, чтобы оставить полчаса на подготовку на месте. Исключать раннее появление нельзя, но раньше половины одиннадцатого ничего не произойдёт: согласно рапортам, прохожие, оказывавшиеся здесь в 22:30, никаких странностей не замечали...
Хэ Янь немного растерялся и недоумённо уставился на него. Взвесив услышанное и не найдя изъянов в рассуждениях, он лишь кивнул:
— Делай, как считаешь нужным.
«Надо же, он въехал в свою роль лучше, чем я в свою».
Чжоу Цин одарил его долгим выразительным взглядом. Беря инициативу на себя, он проверял реакцию юноши: прояви тот недовольство, консультант не стал бы лезть со своими советами. Однако парень оказался куда сговорчивее и рассудительнее, чем казалось со стороны.
— В таком случае до вечера, господин Хэ, — мягко улыбнулся Чжоу Цин.
— Договорились, — откликнулся Хэ Янь. Он решил, что они вернутся в деревню, перекусят и отдохнут перед выходом.
Однако, повернувшись, юноша обомлел: Чжоу Цин уже накинул куртку и мгновенно провалился в глубокий сон. Судя по тяжёлому, ровному дыханию, тот был изнурён до предела.
Хэ Янь лишился дара речи.
«Ни разу не видел столь хилого человека! Пара фраз — и выжат как лимон. Старец Цинь точно уверен, что этот дохляк выдержит поход по горам и буеракам?»
* * *
Вернувшись в деревню, они застали полковника Линя, который с неутомимым задором тискал местных дворовых собак и кошек. Хэ Янь немного передохнул, съел скромный обед, а ровно в десять вечера очнулся и Чжоу Цин — выспавшийся, бодрый и готовый к работе. Вместе они снова отправились к Будде Тысячи Ликов.
Троица выстроилась у самой воды под тенью истукана. Включив портативные фонари, они ещё раз проверили средства связи и погрузились в молчаливое ожидание.
К половине одиннадцатого непроглядную тьму ночи разгонял лишь мягкий, тусклый свет их фонарей.
Полковник Линь вытращил глаза, всматриваясь во мрак, но ничего подозрительного не замечал. Спустя десять минут томительного ожидания он не выдержал и прошептал:
— Скоро одиннадцать. Почему ничего не происходит?
Не успел он договорить, как по водной глади прошла лёгкая зыбь.
Хэ Янь мгновенно уловил перемены и предостерегающе сжал плечо офицера:
— Тише!
Все трое устремили взоры в указанную точку. Из глубин водоёма пробивалось алое пятно. Блёклый поначалу оттенок на глазах наливался сочностью, пока под водой не вспыхнуло яростное, багровое пламя.
— Неужто ещё один Нэчжа?.. — пробормотал полковник Линь, ошарашенно поправляя нательную камеру. Оборудование установили по приказу старца Циня, чтобы вести прямую трансляцию в штаб на случай непредвиденных осложнений.
Изумление Линя было вполне понятным: он ведь лично присутствовал при том, как Хэ Янь укрощал героический дух [Нэчжа], и никогда бы не забыл бушевавший под водой Огонь Самадхи!
Офицер решил, что столкнулся с той же стихией — мало ли на свете пламени, способного гореть в толще воды?
Заметив, как нахмурился Хэ Янь, полковник опомнился: двух одинаковых Нэчжа быть не может. Внезапно его осенило, и он восторженно выпалил:
— Понял!
— Что ты понял? — повернулся к нему Чжоу Цин.
— Это же братуха Нэчжи! — Полковник аж приплясывал на месте от догадки. — Точно вам говорю! Откуда иначе под водой взяться такому же огню? Они сто процентов родня!
Чжоу Цин закатил глаза:
«Боже, заткните кто-нибудь этого идиота...»
— Нет, разница есть, — пристально всматриваясь в толщу воды, возразил Хэ Янь. — Это пламя не похоже на огонь Нэчжи. Оно... призрачное, иллюзорное.
У Нэчжи бушевал подлинный, смертоносный Огонь Самадхи, тогда как от этих подводных всполохов не исходило ни малейшей угрозы.
— Барабаны! — Сверхчуткое ухо Чжоу Цина уловило гул, доступный и обычным людям. Консультант замер, прислушиваясь. — И рог... Выкрики людей, боевой бой, плеск вёсел военных галерей... Звуки и впрямь доносятся со стороны реки.
Хэ Янь молчал. Взгляд его проник сквозь толщу воды: горящие пятна оказались не единым массивом пламени, а множеством беспорядочно полыхающих факелов!
Вдруг юношу озарило. Он резким движением перевёл взор на чашу Будды Тысячи Ликов, погружённую в воду.
— Там... странный человек, — быстро заговорил Хэ Янь, описывая увиденное. — Облик человеческий, но вид жуткий: лик свирепый, ровно у демона, тело усохшее, костлявое. В руках он с лёгкостью держит пару огромных молотов фунтов по восемьсот весом... Взгляд полон неистовства и жажды крови, словно у безумца.
Чжоу Цин мгновенно активировал терминал на запястье, занося данные и параллельно уточняя:
— Какие ещё детали? Во что он одет? Каковы покрой и узоры на одежде? Причёска, украшения, доспехи? Слышна ли речь?
— Украшений нет, только облачение да причёска... — Хэ Янь лаконично описал наряд. Времени у него хватало, да и торопиться было некуда.
Суть происходящего стала ясна: на его глазах разворачивалась жестокая бойня двух призрачных армий. Несметная флотилия полыхающих кораблей, содрогающихся от грохота барабанов, сцепилась в беспощадной схватке со свирепым исполином, чьё пристанище находилось под чашей Будды!
Обернувшись, Хэ Янь заметил, что Чжоу Цин склонил голову, погрузившись в глубокие размышления. Спустя полминуты консультант резко вскинул голову, и глаза его вспыхнули ярким огнём:
— Я понял! Я знаю, кто это! «Биографии персонажей, часть 5», двадцать девятая глава... Ли Юаньба!
— Какой ещё Ли Юаньба? — опешил полковник Линь.
В далёком командном центре связисты тоже недоуменно замерли у мониторов. Кто такой Ли Юаньба? Почему Чжоу Цин говорит о нём с такой уверенностью, будто это имя должно быть известно каждому?
— Из цикла «Биографии персонажей» до нас дошли фрагменты трёх фолиантов — уцелевших хроник древности. Благодаря карточным творениям господина Хэ историки лишь недавно подтвердили их подлинность, и официальный анонс ещё не выходил, но не в этом суть. Ли Юаньба — один из величайших воинов прошлого!
Чжоу Цин говорил мягко, но быстро:
— Чжао-ван из Западных земель, Ли Юаньба! Его оружие — пара стальных молотов суммарным весом в восемьсот цзиней. Непревзойдённый витязь эпохи Тан! Без сомнения, это он... Но с кем же он сражается? Что за огненная армада на него надвигается? Неужели ещё одна легендарная личность?
Консультант был далеко не глуп. Даже не видя происходящего своими глазами, по гулу и грохоту он осознавал: в затопленных руинах сошлись две могущественные силы. С одной стороны — непобедимый Чжао-ван, а с другой... С другой — тот, кто дерзнул бросить вызов непобедимому воителю! Такое существо не могло быть безымянной шестёркой.
— Второго... окружают сотни боевых ладей. Он стоит на носу флагмана в доспехах и плаще. Лик его... я редко обращаю внимание на подобное, но он весьма хорош собой, даже выточен и изящен, — заговорил Хэ Янь, заложив руки за спину.
Этот жест выработался у него невольно — сказывалось недавнее общение с капитаном Цзяном. Однако ни полковник Линь, ни Чжоу Цин, ни операторы в далёком штабе не усмотрели в его позе ни малейшей фальши.
На берегу полыхающего от подводных призрачных огней водоёма стоял упитанный юноша. Держа руки за спиной, он неспешно описывал происходящее, и в его голосе звучала непоколебимая, спокойная уверенность человека, держащего всю ситуацию под абсолютным контролем.