Когда полковник Линь впервые увидел, как Хэ Янь сражается с помощью карт, это зрелище поразило его до глубины души. Теперь же сам полковник и его спутники замерли в не меньшем ошеломлении, глядя на юношу.
Без всяких преувеличений — происходящее выходило за рамки любого воображения!
Карты способны проявлять сверхъестественную силу лишь потому, что в них запечатлены уникальные навыки самих духов, подпитанные энергией. Эта технология впитала мудрость неисчислимых поколений, поэтому её чудеса логичны и понятны.
Но случай Хэ Яня выбивался из всех правил. Он вообще не прибегал к картам, полагаясь исключительно на собственные силы. Ладно еще та крошечная молния — узкая, слабая, совершенно безобидная.
С виду она походила скорее на цирковой фокус. И пусть в первый миг повеяло чем-то невероятным, у этого «невероятного» имелись четкие границы!
В конце концов, Хэ Янь во всеуслышание заявил, что собирается выдать смертоносный приём, а сам выдавил из себя лишь бесполезную искру. Да и к тому же...
Вокруг шел дождь. В такую погоду сполохи в небесах — обычное дело. Многие зрители трансляции, толком не знавшие возможностей Хэ Яня, решили, что молния сверкнула сама по себе. Мол, совпало так, спасая парню лицо!
Словом, выглядело всё довольно комично.
Поэтому, когда Хэ Янь снова заговорил о суперприёме, ему никто не поверил. Ну правда, что толку от такой «мощи»?
Лишь юные фанаты продолжали горячо поддерживать своего кумира. В основном это были подростки лет четырнадцати-пятнадцати, ещё не знавшие, что смертный, каким бы сильным он ни был, не способен подчинить себе стихии — по крайней мере, в нынешнюю эпоху. Но они безоговорочно верили Хэ Яню.
[Бог Хэ сейчас выдаст суперприём!]
[Ждём!]
[Давно не видел, как Хэ Янь создает карты. Не ожидал увидеть его на стриме! Куда он пропал? Стоило мне сдать экзамены, а в «Духовных картах» о нем ни слуху ни духу...]
[Пропал? Ты там на своих экзаменах совсем с катушек съехал?]
[Да о Хэ Яне сейчас из каждого утюга трубят! В игре он не появлялся, потому что сначала воевал на Древней звезде, а потом отправился покорять внешние секторы! Завел кучу фанатов среди инопланетян... Эх, о чем тут говорить, уровень совсем другой. Смысла нет объяснять тем, кто не в теме.]
[Я-то всё понимаю! Бог Хэ крут во всем. Раз уж сказал, что применит суперприём, противники сейчас пачками повалятся.]
[...]
Остальные зрители лишь молча качали головой. Даже в чате наступило затишье, прорезаемое лишь спамом рекламных ботов.
Там же сражаются духи! Что может изменить Хэ Янь?
[Так он уже показал свой «суперприём»... Эта искра даже волоска на Ли Юаньба не подпалила.]
[Да не был это никакой козырь! Просто в небе случайно молния блеснула, совпадение!]
Благоразумные зрители понимали: Хэ Янь не всемогущ, он всё-таки обычный человек, пусть и с неординарными способностями.
[Не надо возводить его на пьедестал. Парню же совсем мало лет! То, что он умеет призывать духов и создавать карты — уже невероятно. Зачем на него так давить? А потом, если ничего не выйдет, начнете кричать, будто он бездарь. Не перегибайте!]
[Схватка духов такого размаха даже через экран завораживает. А каково быть там, на месте?]
[Но... Бог Хэ сам сказал, что у него есть козырь! Почему вы ему не верите?]
Подростки продолжали спорить. Объяснять им что-либо было бесполезно: в силу возраста их пыл ещё не остыл под ударами реальности, и они свято верили, что Хэ Янь сотворит чудо.
Взрослые лишь вздыхали, не желая вступать в бессмысленные перепалки. Но едва Хэ Янь договорил, как водную гладь захлестнул слепящий серебряный океан мечущихся молний.
Все так и застыли с открытыми ртами.
Мать твою... Серьёзно?! У него реально был козырь?!
Полковник Линь оцепенел. Чжоу Цин обомлел. Миллионы зрителей трансляции надолго потеряли дар речи.
Даже битва духов на мгновение замерла.
Чжоу Юй бросил мельком взгляд на берег, но не придал этому значения. Он являлся древним духом с сохраненным сознанием и отлично понимал: стоящие у воды люди — лишь смертные, бесполезные в этой битве.
Он — дух, его противник с парными молотами — тоже дух. Смертные, на чью бы сторону ни встали, не способны повлиять на исход.
Разные измерения. Разные миры.
Могущественный дух еще мог воздействовать на людей через искажение магнитных полей, но смертные не обладали силой, способной повредить духу. Силы людей принадлежали материальному миру, а не сфере чистого сознания.
Потому Чжоу Юй и оставался равнодушен — ровно до того момента, как Хэ Янь выпустил ту маленькую молнию. В глубине древней памяти полководца проклюнулись смутные воспоминания: в давние времена существовали люди, способные связываться с измерением духов и призывать стихийную силу.
Однако возможности тех заклинателей были ограничены. Достучаться до Чжоу Юя они не могли, а столкнувшись с аномалией Будды Тысячи Ликов, так и не сумели ее разрешить.
Минули эпохи, и подобные мастера исчезли без следа. И лишь появление Хэ Яня заставило Чжоу Юя вспомнить о далеком прошлом.
«Этого мало», — подумал Чжоу Юй.
Он только хотел отвернуться и отдать приказ к залпу, как долетавший с берега возглас Хэ Яня заглушил его собственный голос.
Удивительно, но в юноше таилась странная сила: его голос проникал даже в измерение духов. Впрочем... какая разница, ударит он своей молнией или нет?
Чжоу Юй на миг лишился слов. Будь у него возможность отправить Хэ Яня в черный список, он бы сделал это не задумываясь.
— Не обращать внимания! Залп! — выкрикнул полководец, подавляя раздражение.
На призрачных военных кораблях бессчетные тени лучников снова вскинули луки.
И тут небеса раскололись. На этот раз разряд обрушился непреодолимой стеной, будто явился карающий бог.
Молнии одна за другой начали сбивать стрелы, однако большинство из них, подхваченное грозовым потоком, с удвоенной скоростью устремилось к цели и вонзилось прямо в Ли Юаньба!
— Как... как ты смог меня ранить? — взревел Ли Юаньба, пробитый стрелами и насквозь прожженный грозовым светом.
При жизни он обладал невиданной силой, а после смерти обрел закаленное тело, среди духов считаясь едва ли не самым живучим. Но теперь... он был ранен?
Выдернув из тела стрелу, Ли Юаньба уставился на окровавленный наконечник. На его уродливом лице застыло тупое недоумение, сменившееся плаксивой гримасой:
— Больно... У-у-у, Юаньба больно! Почему старшему брату и второму брату может быть больно, а мне нельзя? Разве мы не одинаковые?
Хэ Янь стоял на берегу, заложив руки за спину. Чжоу Юй замер на палубе призрачного корабля. Водная гладь была усеяна стрелами. А Ли Юаньба — великан с огромными молотами, представлявший смертельную угрозу для всех — вдруг бросил свое оружие и зарыдал в голос.
У Хэ Яня от долгого стояния затекли ноги. Он ошарашенно наблюдал за происходящим. С чего вдруг в самом разгаре битвы тот устроил истерику?
Ты же дух!
Только что ты готов был размозжить молотом любого, кто на тебя косо взглянет, а теперь ревешь, как трехлетний ребенок?
Хэ Янь сделал шаг назад и спросил у Чжоу Цина:
— Ты понимаешь, что с ним?
Чжоу Цин, только-только пришедший в себя после небывалого зрелища, выглядел бледным, но рассуждал здраво:
— Есть догадка. При жизни он был недоразвитым — проще говоря, слабоумным. Став духом, похоже, окончательно лишился рассудка.
Он выразительно постучал пальцем по виску.
Обычно духи, удерживаемые цепями неупокоенных привязанностей, частично теряют гибкость мышления, но дурость — совсем иное дело. И Ли Юаньба явно относился ко второму случаю.
— Жалостно он ревет, — неуверенно заметил полковник Линь. — Если он и впрямь дурачок, то обижать его как-то немилосердно... Впрочем, он же дух, к людям не относится. Тут понятия морали неприменимы...
Хэ Янь поначалу тоже посчитал, что полковник прав, и обижать дурачка-инлина нехорошо. Однако, прислушавшись к плачу, он изменился в лице. Замешательство сменилось ледяной жесткостью, от жалости не осталось и следа.
— Так вот в чем дело... — прошептал он. — В деревне говорили, будто тамошние дети с мала умом слабы. Я-то думал, дело в плохой экологии или магнитных аномалиях... А оказывается, это чей-то злой умысел.
Где много дураков — там водится нечисть. И этой нечистью явно был Ли Юаньба.
Лицо Чжоу Юя на флагмане темнело с каждой секундой. Он тоже слышал: в вой Ли Юаньба вплетались тонкие детские и младенческие голоса, плакавшие вместе с ним.
— Тварь! — выдохнул Чжоу Юй. Хотя он знал правду заранее, созерцание этого непотребства разжгло в нем праведный гнев. — Ты давно мертв! Зачем ты похищаешь духи разума у невинных детей?! Неужели из-за того, что у тебя нет собственного потомства, ты решил губить чужих сыновей и дочерей?!
Ли Юаньба продолжал рыдать, не обращая внимания на слова полководца. Стон сотен детских душ над его головой сливался в жуткий гул, от которого у любого смертного мутилось в голове.
— Чем смышлёнее ребёнок, тем больше я хочу забрать... Станёшь умным — и все тебя полюбят, — Ли Юаньба поднял заплаканную морду, и его уродливое лицо озарилось безумной радостью. — Детишки хорошие, умные, добрые. Они мне помогают... забирают свои духи разума и отдают мне.
— Тварь... — процедил Хэ Янь, не сводя с монстра взгляда.
Ему встречались свирепые духи, но этот за столетия похитил духи разума у неисчислимого множества детей. Пусть он не лишал их жизни напрямую, совершённое им злодейство было чудовищным.
Дух разума принадлежит человеку точно так же, как его плоть и кровь. По какому праву Ли Юаньба отнимает его?!
Сзади раздался глухой звук: Чжоу Цина рвануло кровью. Полковник Линь, стоявший рядом, получил всю порцию прямо в лицо и застыл столбняком.
Лицо Чжоу Цина болезненно вспыхнуло, дыхание стало рваным:
— Он... он высасывает меня...