До этого Хэ Янь считал Цзян У человеком весьма сдержанным и даже отчасти неприступным.
Дело было не в молчаливости — Цзян У просто не спешил открывать душу. Со стороны это бросалось в глаза меньше: окружающие, не обладая чуткостью Хэ Яня, не замечали теневых граней чужого характера. Для них капитан Цзян оставался безупречным и обаятельным собеседником, с которым легко и приятно иметь дело. Вот только подобное дружелюбие вовсе не означало, что он впустил тебя в круг близких.
Хэ Яня такой расклад вполне устраивал. Без лишних откровений, зато и без подлости — в тысячу раз лучше, чем сожительство с прежними собратьями по ордену. Однако за последние пару дней поведение Цзян У явно изменилось: в его словах и поступках появилось нечто свойское, непринужденное, словно он без лишних слов признал Хэ Яня своим.
«И что я такого сделал?»
Догадок не было. Зато еда в доме Цзян У оказалась безумно вкусной. Пусть из-за него рацион и урезали, переведя на низкокалорийные блюда, на вкусе это никак не отразилось. Вот только… Хэ Янь прекрасно понимал, что за пару дней активных тренировок чуда не произойдет, но, встав дома на весы, с ужасом обнаружил: стрелка снова ползет вверх!
Просто слов нет. Ладно бы вес встал на месте, так он растет! Неужели от физических нагрузок толстеют еще быстрее?
Но ведь если лежать пластом, жир тоже никуда не денется.
К тому же прежний хозяин этого тела в свое время пытался сбросить вес. Обычная ежедневная пробежка давала ощутимый результат — парень просто бросил занятия, не выдержав тяжелых нагрузок. Об этом сохранились записи в дневнике, да и Чэнь Цыцы при случае поддакивал.
Почему же с ним научный подход дал осечку? Дело в самом теле или все-таки в нем самом?
Хэ Янь окончательно зашел в тупик. Впрочем, результаты тренировок ощущались физически: выносливость выросла, силы прибавилось. Пухлый-то он пухлый, а бегает уже вполне бодро!
* * *
Далеко за пределами этой системы, на Центральной звезде, в обычную квартиру ничем не примечательного высотного дома вернулся молодой мужчина. Дома его ждали жена и трехлетний сын.
— С возвращением. Устал за день? Садись скорее ужинать, — проговорила жена, расставляя на столе горячие блюда.
Мужчина выглядел измотанным: перевести дух за всю смену толком не удалось, работы в последнее время значительно прибавилось. Сказалась возросшая популярность Общества взаимопомощи мастеров карт, да и кланы на разных планетах активизировались, выдвигая молодую поросль. Каждый такой талант — достояние Альянса. Как сотрудник отдела модерации, он просто не имел права на ошибку или халатность.
Именно он проверял заявки в Обществе взаимопомощи мастеров карт — тот самый проверяющий, которого когда-то жестко раскритиковал председатель Ицуньцзинь.
Намыливая руки в ванной, он вдруг услышал звонкий хруст: в гостиной со стеклянным дребезгом что-то разбилось.
Сердце проверяющего ушло в пятки. Вспомнив о сыне, игравшем в комнате, он кинулся наружу. Малыш сидел на полу и горько плакал, стискивая порезанную ладошку, а вокруг пестрели острые осколки.
— Что случилось, маленький? — подскочил отец, подхватывая кроху на руки.
Сын был совсем еще малышом — оставайся он десятилетним сорванцом, за подобное вдобавок к ушибам досталась бы хорошая трепка.
Прибежавшая из кухни мать первым делом принялась утешать плачущего ребенка. Но едва она собрала осколки в кучку, как лицо ее вытянулось:
— Постой… Это же твоя семейная реликвия?
Небольшой фарфоровый сосуд достался ему от предков вместе со старинным свитком, нарисованным тушью. Женщина в ципао на той картине выписана с невероятным изяществом. Дело даже не в технике исполнения, а в неуловимом духе седой древности: фигуры минувших эпох несли в себе совсем иную статику.
Разбившийся предмет — невзрачный глиняный чайничек, больше похожий на засохший ком грязи, — тоже кочевал из поколения в поколение. Не будь он настолько топорным и неказистым, предки давно продали бы его за бесценок: как-никак вещь с тысячелетней историей могла стоить немалых денег. Но у чайника давно откололся носик, обломалась ручка, а само тулово слиплось в монолитный кусок. Лом, не представляющий исторической ценности, никому не нужен. Потому он и долежал до наших дней.
Проверяющий вздохнул. Досадно, конечно, что древняя поделка закончила свой век под ногами трехлетнего сорванца, но жалеть о безделушке не стоило:
— Забудь. Разбился и разбился, велика ценность…
Он не успел договорить: из груды глиняных черепков выкатилось что-то прозрачное, блеснувшее в свете ламп.
Мужчина опешил. Он поднял находку, оглядел со всех сторон и неожиданно осекся.
Кристаллический брусок… Это же микрочип!
Конструкция сильно отличалась от современных накопителей, но технологии шагнули далеко вперед, и считать информацию с архаичного носителя не составляло труда.
Проверяющего обдало холодом. Глиняной посудине исполнилось по меньшей мере десять тысяч лет! Разумеется, точной даты никто не знал, лаборатории ее не исследовали, но в подлинности семейного предания сомнений не возникало: чайник передавался от отца к сыну не одно поколение.
Да и зачем фальсификаторам прятать древний чип внутрь запечатанного глиняного сосуда? Кто вложил этот накопитель? И какие тайны он хранит?
Ответы отсутствовали. Мужчина прокрутил находку в руках всю ночь, а с первыми лучами солнца отправился на рынок за редким переходником для устаревших интерфейсов.
Экран на запястье мигнул, выведя в воздух объемное изображение. На голограмме возникла книга. Весьма неожиданная находка. В галактическую эру печатные издания давным-давно канули в небытие: цифровые носители куда компактнее и надежнее. Но здесь, на древнем накопителе, оказалась запечатлена именно бумажная книга. Пусть ее просто отсканировали и сохранили в формате файла, сама эпоха бумажных фолиантов отстояла от сегодняшнего дня на несметные тысячелетия…
Он развернул первую страницу.
Вступительное слово гласило: «Ныне сведения беспорядочны, и мало кто печется об истоках и смене эпох. От истинной истории не осталось и малой доли — о увы! Бумажная словесность угасает. Полжизни я положил на сбор преданий и сказаний со всех концов земли, не ведая, где правда, а где вымысел. Составил сей труд и отпечатал сам, дабы передать потомкам».
Слог показался проверяющему непривычным — витиеватый, на грани древности и современности. Поколебавшись, он открыл следующий раздел:
Биографии персонажей, часть 3
[Глава первая: Цинь Шихуан]
[Император Великой Цинь, Ин Чжэн. Объединил шесть царств.]
[Поэт эпохи Тан, Ду Му, писал о нем: «Жители Цинь не успели оплакать себя, и о них плакали потомки; если же потомки лишь плачут, но не извлекают уроков, то новым поколениям вновь придется оплакивать прежних…»]
«Цинь Шихуан? Кто это вообще такой?»
От первых же строк у проверяющего разболелась голова. Что за ахинея тут собрана? Вымысел чистой воды! Одно взмахивание мечом заставляет обращаться в бегство целые армии, а пара брошенных фраз сдает крепости без боя… Сущая фантастика. Он читал текст словно древние иероглифы.
Наверняка байки. Древние родственнички оказались теми еще сказителями. А он-то надеялся найти в глиняной рухляди секретные данные! В итоге — бабкины сказки. Просто слов нет.
Досада быстро улеглась, и он продолжил пролистывать запись — чисто ради забавы, как сказку перед сном. Свиток оказался небольшим, страниц на пятьдесят, и судя по заголовку, являлся лишь третьим томом из целой серии. Впрочем, не все ли равно? Упомянутые там личности, будь они хоть трижды реальными, давно затерялись во мраке веков, а написанное выглядело слишком неправдоподобно.
К примеру, поэма некоего Цао Чжи «Ода Нимфе реки Ло». Автор уверял, будто лично встретил речную богиню, а спустя века иной мастер вдохновился этими стихами и создал живописный свиток, восхитивший современников.
И где этот свиток? Почему в сети о нем ни слова? Проверяющий по долгу службы ежедневно разбирал сотни карт с изображением великих и забытых героев прошлого, но об этой картине не слышал ни разу. Случись такой шедевр в реальности, о нем обязательно сохранилось бы хоть какое-то упоминание.
Пролистав еще десяток страниц, он окончательно заскучал. Слог автора отличался сухостью и полным отсутствием интриги — сплошное пресное повествование с нелепыми преувеличениями.
Отложив микрочип, проверяющий забрался под одеяло и вскоре погрузился в сон.
Ему снилось, будто он проверил миллионы карт и заслужил звание лучшего сотрудника месяца. Но стоит ему подняться на сцену за наградой, как навстречу вышагивает хмурый председатель Ицуньцзинь:
— Загордился из-за какой-то ерунды? Кого ты пропускаешь в систему? За четыре месяца — ни одной достойной карты! На что уходят бюджеты?!
«Опять ты, Ицуньцзинь! Катись ты к черту!»
На этот раз проверяющий отступать не намеревался. Во сне он четко осознавал: это лишь иллюзия. Звание лучшего сотрудника ему не светило, а годовая премия доставалась лишь избранным мастерам с особыми заслугами!
Закипев от ярости, он ткнул пальцем прямо в лицо председателю:
— Да пошел ты! Сам задрал требования к количеству карт, вытолкнув в лидеры стариков, а теперь недоволен качеством! Героические духи на дороге не валяются! Какая разница, сколько месяцев мастер ищет подходящую карту, если тут все зависит от чистой удачи?! А тот парень, Хэ Янь? Его карта с Гу Кайчжи была великолепна, все три навыка — рабочий шедевр! Ты отверг его только за то, что он с Древней звезды! Будь он на Центральной, уже собрал бы колоду из десятка карт! На Древней звезде духов мало, а древние сущности настолько могущественны, что их не укротить обычными методами. Профаны этого не понимают, но ты-то, глава Ассоциации, обязан знать!
Духи Древней звезды не просто редки — их возрасту тысячи лет! Сформированные там особые аномальные поля не поддаются укрощению. Без сложнейшего оборудования человек не способен войти с ними в резонанс. Они сохраняют разум и волю, недоступные смертным. Поэтому на Древней звезде мастера карт — редчайшая редкость. Рождаемые там карты обычно едва насчитывают пару сотен лет истории и представляют собой ничтожных персонажей из провинциальных хроник.
Но карта Хэ Яня «Гу Кайчжи»… Даже при беглом осмотре бросалась в глаза ее уникальность. Чего стоила одна лишь масштабная иллюзия «Картинный свиток оды Нимфе реки Ло»…
«Постойте… Картинный свиток оды Нимфе реки Ло?»
Во сне проверяющий застыл на месте. Где он видел это название? Не только в описании карты Хэ Яня! В рукописи! В той древней книге из чайника! Там же открыто говорилось: поэму написал Цао Чжи, и называлась она «Ода Нимфе реки Ло»! А следом безымянный живописец перенес стихи на шелк!
Неужели та картина и была «Картинным свитком оды Нимфе реки Ло»?!
«Твою ж мать!..»
Неужели рукопись не лгала?! И Цинь Шихуан, и все остальные герои с этих пятидесяти страниц — реальные исторические фигуры?! А легендарный художник Гу Кайчжи, запечатлевший этот образ, стал духовной картой в руках Хэ Яня?! Величайший мастер, чье имя гремело сквозь века, разве мог он быть безымянной пешкой?!
Всё совсем не так!
Этому духу вовсе не пара сотен лет! Чайнику больше десяти тысячелетий, а значит, и героический дух Гу Кайчжи насчитывает не одну тысячу лет! Хэ Янь сумел привязать сущность эпохи глубокой древности?! Какая, к черту, удача?! Это абсолютный, грандиозный гений!
До сих пор никому в Альянсе не удавалось призвать духа подобной выдержки. Ни единому человеку! Даже знаменитые наследники великих кланов спасовали бы перед такой задачей!
Проверяющий резко подскочил на кровати. Холодный пот застилал глаза, грудь тяжело вздымалась. Он замер в темноте, ощущая лишь леденящую пустоту внутри.
Он лично запорол заявку истинного гения… и собственными руками выбросил его из системы!
Впрочем… Стоп. Заявку отклонил не он. Это сделало руководство!
Лицо проверяющего окаменело. Не одному же ему мучиться от ужаса и досады. Завтра же, первым делом, он ошарашит этой новостью самого председателя Ицуньцзиня.