Командно-наблюдательный пункт.
Старец Цинь бездвижно покоился в шезлонге, сохраняя полное, почти отрешённое спокойствие.
Вокруг непрестанно сновали сотрудники штаба. Лишь изредка кто-то из них бросал беглый взгляд на седовласого ветерана — и одно лишь это зрелище приносило мимолётное облегчение в натянутую до предела атмосферу.
Старец Цинь оставался их главным оплотом.
Пусть его здоровье давно было подорвано, а земной срок подходил к концу, пусть никто в точности не знал, хватит ли у него сил применить духовную карту хотя бы ещё единый раз... В сознании людей он оставался незыблемым символом стойкости. Пока старец находился здесь, казалось, что база выстоит против любой бури, а человечество ещё не переступило порог окончательной гибели.
— Старец Цинь, — раздался щелчок прямой линии связи.
Цинь Сяоруань лишь слегка повёл бровью:
— Слушаю.
— В выполнении плана «Ноль» произошёл сбой. Местонахождение и статус Хэ Яня неизвестны.
Хэ Янь.
В рубке на мгновение воцарилась гробовая тишина. На увядшем лице старика синева глубоких глаз на миг утратила прежний блеск.
— Неужели на этот раз... — прошептал он едва слышно.
Цинь Сяоруань перевёл взгляд на огромную стенограмму мониторов. Вспыхивающие экраны отражали всю картину сражения: алые точки обозначали куй, зелёные — сражающихся бойцов, а жёлтые — беззащитное мирное население.
Жёлтые маркеры занимали подавляющую часть карты, сбившись в плотные, дрожащие кластеры. Зелёные точки встречались куда реже, но выстраивались в живую цепочку, словно невидимая сеть, заслоняющая гражданских от надвигающейся катастрофы. А алые... Алые точки наступали со всех сторон — неудержимой, непрекращающейся лавиной.
— Все имеющиеся резервы — незамедлительно на передовую. Ничего не придерживать... — Старец Цинь зашёлся тяжёлым, раздирающим грудь кашлем. Опекуны тут же бросились к нему, но он лишь жёстко отмахнулся, отдавая команду электронной коляске двинуться к главному узлу связи.
Возле консоли оператор-женщина торопливо передавала сводки. Цинь Сяоруань активировал приоритетный канал, нажал клавишу вызова и произнёс прямо в выдвинувшийся микрофон:
— Говорит Цинь Сяоруань. Задействовать экстренный протокол. Запросить немедленную помощь у Альянса!
В отличие от большинства жителей Древней звезды, старец Цинь прошёл через сотни битв и обладал въедливым, пытливым умом. Он мгновенно понял: нынешнее нашествие куй на прародину человечества превосходило по масштабам и свирепости любые атаки, которые когда-либо видела эта система.
Проведя на Древней звезде десятилетия, Цинь Сяоруань не раз задавался вопросом: не таится ли в глубинах этой планеты нечто такое, что способно сдерживать или уничтожать куй?
Ведь на протяжении тысяч лет захватчики практически не трогали слабо защищённую планету-колыбель, ограничиваясь лишь редкими вылазками низших особей.
Неужели твари не понимали, насколько уязвима Земля?
Прекрасно понимали!
Высшие куй обладали развитым, изощрённым разумом.
Так почему же они выжидали?
Ответ мог крыться лишь в самой планете. Об этой догадке Цинь Сяоруань никогда и ни с кем не делился. Впрочем, верхушка Альянса питала схожие подозрения. Вот только Древняя звезда за прошедшие эпохи была перерыта вдоль и поперёк.
Сменявшие друг друга поколения искателей исходили каждый фут земли, вывернули наизнанку каждый материк, но так ничего и не нашли. Со временем надежда угасла. Если гипотетический артефакт или сила за миллионы лет так и не дала о себе знать, вывод напрашивался сам собой: либо его вовсе не существовало, либо он был недоступен человеческому разумению.
Так или иначе, статус прародины неуклонно падал, превращая её в захудалую провинцию.
Однако экстренный сигнал SOS с Древней звезды никто не имел права проигнорировать.
Увы, на этот раз беда пришла не одна. Все планеты Альянса одновременно подверглись нападению. Куй действовали по тактике партизанских налётов: ударяли, отступали в тень и вновь атаковали из небытия. Правители колоний не рисковали отправлять резервы на чужой фронт, опасаясь оголить собственную оборону.
И всё же нигде ситуация не развивалась столь катастрофически, как на Древней звезде: численность полчищ куй здесь удваивалась с каждой минутой.
В высших эшелонах власти Альянса тревожные сигналы вызвали бурю недоумения.
— Что за спешка?
— Как это понимать? Натиск идёт по всем секторам, почему именно на Древней звезде дело дошло до грани катастрофы спустя считаные часы?
— Проклятье... До чего же они беспомощны!
Заседания Совета превратились в сумбурные дебаты.
— Вряд ли всё так просто, — протянул тучный мужчина, вглядываясь в трёхмерную карту галактики, где тускло мерцал шар планеты-колыбели.
Этот грузный человек занимал сразу три кресла. Рядом с ним восседал другой старик столь же внушительных габаритов, нахмуривший кустистые брови.
Оба этих деятеля обладали колоссальным весом в обществе. Первым был Председатель Ицуньцзинь — тот самый, что некогда забраковал прошение Хэ Яня. Второй же являлся главой Ассоциации мастеров упитанности — Мастером Паном!
— Полагаю... нам следует направить на Древнюю звезду хотя бы часть стратегических резервов, — со смыслом произнёс Мастер Пан. — Мы не можем сдать планету-колыбель. Там что-то есть.
Всего полмесяца назад именно он, уступив уговорам Ицуньцзиня, лично посетил Древнюю звезду, чтобы встретиться с Хэ Янем.
Ицуньцзинь считал парня неординарным гением картостроения.
Однако глава Ассоциации рассмотрел в нём нечто большее. Изучая древние манускрипты и осколки забытых преданий, старик пришёл к дерзкой мысли: тайны Земли откроются лишь через того, кто связан с Хэ Янем, или через созданные им карты.
Разумеется, эта гипотеза не имела твёрдых доказательств. Но, подобно Цинь Сяоруаню, высшие чины любили делать ставки вопреки здравому смыслу.
Когда над миром нависла смертельная угроза... почему бы не ухватиться за соломинку?
Хэ Янь и был той самой соломинкой.
— В центральном госпитале Альянса есть один парализованный гений ментальных карт, — пробормотал Ицуньцзинь, пролистывая секретные сводки на личном планшете. — Его мозг способен перехватить и расшифровать импульсы куй. Но нагрузки таковы, что после расшифровки двух сигналов его сознание попросту сгорит... Надеюсь, перехваченные данные оправдают такую цену. Иначе его жертва окажется напрасной.
— Свяжись с Сяоруанем, узнай, как там Хэ Янь, — с тяжёлым вздохом произнёс Мастер Пан. Время настало тёмное, тревожное...
— Хэ Янь? — Ицуньцзинь быстро набрал команду, выходя на связь с командным пунктом Земли. — Так, поступают свежие данные... Что?! С Хэ Янем потеряна связь?!
Ицуньцзинь замер, не веря собственным ушам.
Что это значит? Хэ Янь погиб?
Опять?!
* * *
Древняя звезда. Убежища гражданских лиц.
Грохот канонады и глухие удары взрывов доносились издалека, сотрясая бетонные своды. В толпе вспыхивала паника: одни в отчаянии обнимали близких, другие впадали в безумие, выкрикивая, что настал конец света.
Впрочем, многие, справившись с первой волной страха и заметив, что сеть всё ещё функционирует, принялись судорожно обновлять ленты военных новостей.
[На юго-востоке ад. Бойцы «Пылающей пчелы» несут страшные потери, погибли сотни человек. Самому старшему было под шестьдесят, а самому младшему... всего шестнадцать.]
В шестнадцать лет по закону запрещено призывать на службу, не говоря уже о зачислении в элитные отряды «Пылающей пчелы». Но среди них были сироты, выросшие при военных базах. Смалу воспитанные армией, едва их физические показатели достигали минимального порога, они отправлялись на передовую плечом к плечу с ветеранами.
Они были совсем детьми. Но выбор отсутствовал: живая сила оставалась самым дефицитным и самым быстросгораемым ресурсом в этой войне.
[Шестнадцать лет... Совсем ребёнок, и уже в этом аду...]
[А что делать? Людей, способных резонировать с картами, и без того горстка. Да и не всякая карта подходит конкретному человеку. В каждом бою наши гибнут не только от когтей куй, но и от отторжения духовной связи — откаты выжигают организм.]
[Неужели у нас мало карт? Разве из этого множества нельзя подобрать хоть что-то подходящее?!]
[Невероятно мало!]
[Карта — это воплощение силы Героического духа. А духи при жизни были людьми. Как чужая душа может идеально совпасть с сознанием другого живого человека? Настоящий, стопроцентный резонанс между мастером и картой — один на миллион!]
[Боги... То есть в каждом бою мы теряем силы ещё до того, как враг перейдёт в наступление? Как вообще воевать в таких условиях?!]
[Так пусть мастера карт работают усерднее! Каждая новая созданная карта — это чья-то спасённая жизнь!]
[Бесполезно...]
[Легко сказать! Кажется, вы забыли, с каким трудом даётся создание карт. Думаете, каждый первый способен, подобно Хэ Яню, с ходу входить в резонанс с духами?]
[Кстати... А где Хэ Янь? Куда он пропал?]
Только сейчас в умах людей всплыло его имя.
Его судили, поливали грязью, яростно защищали в сетевых баталиях — но юноша словно растворился в воздухе. Он исчез из заголовков новостей, а реестр созданных им карт замер на последней позиции — «Шаньцзу».
[Неужели Хэ Янь просто плюнул на всё из-за травли и ушёл?]
[Признаться, год назад я верил, что он станет нашим спасителем. Он ведь постоянно творил немыслимое...]
[Но он же пожирал плоть! Это жуткий, опасный прецедент. Если оценивать объективно: пусть мотивы его были чисты, сам метод недопустим! Разве критиковать за такое — ошибка?]
Да, разве они были не правы?
Разве трезво оценивать поступки и выказывать несогласие с каннибализмом — это преступление? Они же не отрицали его заслуг, а лишь указали на дикость содеянного!
Многие теперь испытывали затаённое чувство обиды. В воздухе явственно витало немое обвинение: дескать, именно их праведный гнев заставил Хэ Яня уйти в тень, лишив Древнюю звезду последней надежды на чудо перед лицом гибели.
[Да и вообще, он всего лишь мастер карт! Одно присутствие Хэ Яня ничего бы не изменило. Ну вышел бы он на поле боя, уничтожил бы пару куй — это же капля в море! Сейчас речь идёт о выживании целой планеты... Нашли на кого уповать! Надежда только на наших солдат.]
[Уповать не стоит, но уточню кое-что: Хэ Янь пожрал не человека. Он пожрал духа.]
[Да даже если бы ради спасения наших парней он впился зубами в глотку живому врагу — я бы всё равно преклонялся перед ним!]
[Он сражался за нас до последнего! А вы, диванные праведники, что сделали вы, кроме как брызгали желчью в сети?!]
Перед лицом скорой смерти шелуха слетала с душ мгновенно.
Какая разница, кого он пожрал? Если защитник ради спасения беззащитных готов рвать врага зубами — да честь ему и хвала!
Именно сейчас, когда рушился мир, люди до боли жаждали увидеть того, кто, подобно Цзян У, без колебаний ринется в бой и разорвёт любого хищника ради их спасения.
Но Хэ Яня больше не было рядом.
И от этого сознания людские сердца сжимал липкий, леденящий ужас.
[Прости... Я тоже поддался общей истерии и очернял Хэ Яня. Прости нас. Бог Хэ, молю, вернись!]
[И я дурак, пошёл на поводу у толпы... Забыл, что когда-то сам восхищался им. До чего же глуп я был...]
[Прости нас, Хэ Янь...]
[Я виноват.]
[Ничтожества способны лишь судить тех, кто сильнее. Я сам оказался среди этих ничтожеств... Прости, герой.]
[Хэ Янь...]
Поток раскаяния прервала одинокая строчка, заставившая замереть тысячи сердец:
[Мой брат служит в штабе базы. Он сказал... Хэ Янь, кажется, мёртв.]