Хэ Янь почувствовал себя неловко. Вроде бы он ничего такого не сделал, но под изумлёнными взглядами двух представителей рода Цзян создавалось стойкое ощущение, будто он действительно обидел пожилого человека.
— Да я к нему даже не прикасался, — Хэ Янь неопределённо всплеснул руками. — Он сам её в рот засунул...
— М-м-м, — старый карточный мастер со слезами на глазах искренне и часто закивал.
Цзян Хайя утёр холодный пот. Ну что за старик! Как можно тянуть в рот всякую дрянь, даже не проверив состав?
— Могущественный мастер, может, ну его? Давайте я выведу вас отсюда, место тут какое-то аномальное, — сомневаясь, пробормотал Цзян Хайя и потянул старца за рукав.
Он же не слепой: прекрасно видел раскинувшиеся неподалёку заросли бобовых ростков, которые направо и налево палили своими «градинами». Даже будь это самые обыкновенные бобы — и то стоило насторожиться, а уж эти «снаряды» явно превосходили простые растительные плоды.
Всё шло наперекосяк. С тех пор как вошла эта группа карточных мастеров, древнее наследие клана Цзян будто ожило.
Однако сдвинуть мастера с места не удалось. Цзян Хайя оглянулся и обомлел: старик задумчиво уставился под ноги, будто его осенила гениальная догадка.
— Не тяни, не мешай! — буркнул тот.
Глаза мастера блеснули. Он смахнул руку Цзян Хайя, присел на корточки, поднял с земли «бобину», которую только что выбросил Хэ Янь, и без колебаний отправил её в рот.
Хэ Янь, до этого наблюдавший за происходящим краем глаза, ошарашенно разинул рот.
Стоявший рядом Цзян У тоже изменился в лице. У приглашённого эксперта точно всё в порядке с головой? Как можно сначала объявить на весь мир, что эта штука — экскременты, а потом спокойно подбирать её с земли и есть?
— Вы... вы же сами только что сказали, что это... — Цзян Хайя, как изнеженный наследник аристократического клана, от такого зрелища чуть не поперхнулся собственным желудочным соком. Но в нём ещё теплилась надежда, и он поспешно «осенился»: — А, я понял! Вы ошиблись! Это всё-таки обычные бобы!
— Нет! Это дерьмо!
Цзян Хайя онемел.
Старый мастер, нахмурившись, проглотил вторую горошину. Лицо его уже не зеленело, как в первый раз — похоже, организм начал адаптироваться. Он даже строгим тоном проворчал:
— В чём угодно можешь сомневаться, щенок, но только не в моих научных изысканиях! А уж в анализе ингредиентов и органики ты мне и в подмётки не годишься!
Чеканные слова прозвучали с гордостью человека, безусловно уверенного в своей академической компетенции.
Вот только Цзян Хайя окончательно потерял дар речи.
«Да никто не сомневается в твоей науке! Проблема в том, что это не еда! Ты же сам прекрасно знаешь, ЧТО это такое, так какого чёрта ты это жрёшь?!»
— Кто сказал, что не еда? Мало ты книг читал, недоучка, вот и не понимаешь элементарных вещей, — старик с довольной ухмылкой расправил плечи.
Правда, в глазах окружающих он в этот момент выглядел не учёным мужем, а истинным безумцем.
В этот момент из кустов незаметно вынырнул Чжоу Шигуан, который до этого прятался в зарослях. Услышав слова старца, он не удержался и поднял большой палец:
— Моё почтение! Просто батя!
Он реально не сдержался. Этот дед — настоящий фанатик и суровый мужик. Никакого сарказма, только искреннее восхищение.
Кому-то подобное показалось бы отвратительным, но только не Чжоу Шигуану. Разумеется, методика «пробовать всё на зуб» крайне опасна — сколько исследователей сгубило банальное любопытство! Вряд ли адекватный человек стал бы рисковать жизнью ради такой ерунды.
Но разве старый мастер — дурак? Разве он не сознавал риска?
Вряд ли!
Скорее всего, старик сначала проанализировал реакцию окружающих, затем сделал пробный «укус», а убедившись в безопасности и раскусив скрытые компоненты, решился на вторую порцию.
А значит, он нашёл что-то невероятное!
— Мастер, у этих «зёрен» есть особый эффект? — глазом проницательного исследователя Чжоу Шигуан быстро уловил суть. Он был куда сообразительнее рядовых карточных мастеров.
Приставить к губам такую мерзость признанный мэтр мог лишь в одном случае: если эта дрянь не просто безопасна, но и несёт в себе колоссальную пользу!
— А ты сообразительный, — с уважением уставился на него старый мастер. — Недаром тебя взяли в Ассоциацию мастеров упитанности. Куда толковее этого дуралея из рода Цзян!
Стоявший за его спиной «дуралей» Цзян Хайя почернел лицом.
«Да какой я тебе дуралей?! Я просто в шоке от твоих кулинарных изысков! Если бы ты не жрал экскременты прямо у меня на глазах, я бы тоже быстро сообразил!»
Впрочем, для старого мастера Чжоу Шигуан всё равно оставался сопляком. Разница в возрасте — добрых четверть века. Когда старик уже заседал в совете ассоциации, Чжоу Шигуан ещё даже не родился.
А раз перед тобой несмышлёныши, зачем тратить время на долгие разъяснения? Всё равно не поймут! Пропасть в академическом опыте длиной в десятки лет — это вам не шутки. Учёные, изо дня в день углубляющиеся в фундаментальные исследования, уходят от обывателей так далеко, что между ними образуется непреодолимая интеллектуальная бездна.
Чжоу Шигуан не обратил внимания на похвалу, его интересовала суть:
— Так каков эффект? Вы сумели распознать его с одного укуса?
— Пока сложно сказать наверняка... — сбавил тон старик. — Но общая картина вырисовывается. В составе есть редчайшие целебные травы Древней звезды, а также компоненты неких невероятно мощных тонизирующих снадобий. Конечно, учитывая исходное... хм, происхождение...
Учёный неловко кашлянул:
— В общем, целебные вещества прошли через пищеварительный тракт, частично усвоились и спрессовались в эти горошины. Да, по сути это отходы. Но из-за невероятной ценности исходных ингредиентов даже эти переработанные остатки для человеческого организма — бесценный эликсир! Насколько я понял, эта штука укрепляет физическое тело и моментально восстанавливает силы!
Слова «моментально восстанавливает силы» заставили Чжоу Шигуана мгновенно подобраться. Глаза его хищно сузились:
— Моментальное восстановление?.. Вы имеете в виду то самое?
Простая аналогия: слюна черепахи — это просто слюна. Но слюна стрижа-саланганы — это уже ласточкины гнёзда, дорогостоящий деликатес и целебный продукт!
В древнем наследии работали точно такие же законы.
— Насколько мощный эффект? Если съесть одну такую горошину в разгар боя при полном истощении, какой процент выносливости вернётся? — от возбуждения Чжоу Шигуан засыпал его вопросами.
До этого он шёл в руины клана Цзян неохотно, покоряясь необходимости. Но теперь азарт охватил его с головой.
Наследие Цзянов скрывало невероятные сокровища!
Старый мастер, возможно, никогда не сражался на передовой и не гремел славой воина, но в научных кругах его имя обладало огромным весом. Чжоу Шигуан о нём слышал!
Словам этого человека можно верить на девять десятых. Говорили, что именно он в своё время создал легендарную карту фармакопеи — [Яовангу], способную исцелять необратимые повреждения тела, возникающие у мастеров при перегрузке духовными картами.
Точно! Это наверняка он!
Тот гений не терпел шумихи вокруг своего имени. Создав карту [Яовангу], он скрылся под скромной фамилией «Чэнь». Высшее руководство не стало давить на стратегически ценного специалиста, разрешив ему маркировать разработки лишь фамилией и выделив колоссальные гранты на дальнейшие изыскания.
И если взглянуть на списки участников... этот старик тоже носит фамилию Чэнь!
Чжоу Шигуана будто током прошибло, пазл в голове сложился воедино. Он открыл рот, собираясь расспросить подробнее, как вдруг прямо к его губам поднесли ту самую «зелёную горошину».
Чжоу Шигуан оцепенел:
«???»
— Попробуй, — абсолютно спокойно предложил Мастер Чэнь, удивлённый замешательством собеседника.
Подумав секунду, старый исследователь добавил:
— Сухими вопросами истину не добудешь. Для точных метрик нужен личный практический опыт. Да и не только тебе — всем присутствующим стоит снять пробу. За безопасность ручаюсь, вреда организму не будет.
Теперь онемел не только Чжоу Шигуан, но и Цзян Хайя. Последний уже приготовился категорически орать «нет», но тут за их спинами раздался голос.
— Почему оно... — пробормотал Хэ Янь.
— Оно живо, — закончил за него Цзян У.
Все повернулись. Капитан Цзян и упитанный юноша, задрав головы, пристально всматривались в гигантское Лавровое древо, росшее у дворца.
Исполинский древний ствол, который не смогли бы обнять и несколько человек, утопал в пышной кроне. Раньше все считали его просто древним величественным растением, но едва присутствующие подняли глаза, стволовая древесина заметно дёрнулась.
Пространство вокруг словно исказилось. Люди подумали было, что у них помутилось в глазах, но дерево действительно «потянулся», изящно вильнув стволом, как человек, разминающий затекшую поясницу. С его веток со снопом брызг и треском дождём сыпанулись попавшие в крону горошины.
Похоже, от дремоты его бесцеремонно разбудил обстрел. Древо откровенно злился: листва на самой верхушке разгневанно зашумела, а гибкие ветви, подобно длинным человеческим рукам, потянулись к земле и принялись сгребать опавший ковёр из золотых листьев.
— Едрить твою мать! — Цзян Хайя подскочил на месте и отлетел назад, в ужасе таращась на ожившее чудовище.
В этот момент в его кармане заскрипел артефакт связи, выданный Вторым дядей Цзяном перед погружением. Цзян Хайя на автомате принял вызов, и устройство тут же транслировало картинку наружу.
На голографическом экране перед Вторым дядей Цзяном возникли перекошенное от штормового ветра лицо Цзян Хайя и его встающие дыбом волосы:
— Дядя! Что случилось?!
Едва он разжал губы, как в рот ворвался мощный порыв ветра, раздув щёки, будто парня засосало в эпицентр урагана.
Правила испытания запрещали Второму дяде входить в древнее наследие, но, переживая за отряд, он установил приёмник проектора прямо в ледяном туннеле на входе.
Сейчас несколько десятков молодых членов клана Цзян с открытыми ртами наблюдали за проекцией, на которой лицо Цзян Хайя мотало из стороны в сторону, словно его вот-вот сорвёт с плеч и унесёт бурей.
— Что там у вас происходит?! — поразился Второй дядя. — Откуда такой шторм?!
— Чего-о-о?! — перекрикивая вой ветра, заорал в передатчик Цзян Хайя. — Громче говори! Ничего не слышно!
Второй дядя гаркнул во всё горло, теряя самообладание:
— Я говорю: что за чёрт творится в наследии?! Если всё плохо — немедленно назад!
Цзян Хайя лишь мотнул головой. Оглядевшись, он заскочил за каменный выступ, где дуло не так сильно, и тяжело вздохнул:
— Я рад бы уйти, дядя! Да только приглашённый эксперт словно с ума сошёл — стоит и увлечённо смотрит, как тут идёт война!
— Война?! Кто с кем воюет?! — опешил Второй дядя. В руины ведь вошли солидные, уважаемые люди, с чего бы им устраивать побоище из-за обычного испытания?
— Дерево с бобовыми ростками воюет! — в сердцах выкрикнул Цзян Хайя.
Второй дядя нахмурился:
— Какие ещё «ростки» и «дерево»? Не используй клички! Назови их нормальные имена! Из-за чего драка?!
— Да в буквальном смысле! Ростки пальнули мимо и испачкали дерево, а то обиделось! — Цзян Хайя развернул камеру связного устройства, переведя её в режим трансляции происходящего.
Камера запечатлела поистине безумное зрелище: исполинское Лавровое древо молотил ветвями по земле, охапками сгребал собственную опавшую листву и швырял её в сторону зарослей. А бобовые побеги не оставались в долгу — они веером палили из «главного калибра», и в воздухе со снопом золотых искр и грохотом сталкивались ожесточённые снаряды!
Настоящая война между древним древом и взбесившимися грядками!
Даже в самых безумных фантастических сериалах такого не показывали.
Второй дядя Цзян застыл перед голограммой. Его внутренний мир стремительно рушился, но в глубине души ещё теплилась крошечная надежда:
—... Ты что, мультики там смотришь?
«Это точно наше древнее наследие?! — мысленно орал он. — Оно стояло незыблемым десятки тысяч лет! Вы вошли туда — и дерево с грядкой сцепились насмерть?! Судя по размаху, там война на уничтожение идёт! Мать вашу, да это же полный абсурд!»