Изображение в ледяной толще мог рассмотреть любой, поэтому в испытании Чжоу Шигуан первым делом проверял сметливость и смелость мастеров.
Семья Цзян рассчитывала с помощью этого испытания исследовать родовое святилище и отдать должное отбору наследника. Однако у каждого мастера в голове выстраивались собственные соображения. Ныне Ассоциации карточных мастеров плодились одна за другой, и состав в них подбирался пёстрый: зёрна от плевел отличались плохо, а реальный уровень многих умельцев оставался туманным. Вот Чжоу Шигуан и решил воспользоваться случаем, чтобы устроить настоящую проверку.
Идея заключалась вовсе не в том, чтобы расставить участников по ранжиру — в этом не прослеживалось ни капли смысла. Бывалые мастера карточного дела заведомо превосходили зелёных новичков: в подобных делах всё решал накопленный опыт, и вершины списков без малейшей интриги доставались ветеранам.
Конечно, встречались и самородки. Чжоу Шигуан повидал их немало, вот только... врождённая чуткость к духовным сущностям вовсе не гарантировала умения чувствовать любого духа без разбора. Одарённость обычно касалась лишь определённой разновидности. Подобные гении вспыхивали яркими кометами, но быстро гасли; в конечном счёте лишь благодаря годам практики и терниям опыта можно было постичь и истолковать природу духа, дабы дорасти до председателя крупной Ассоциации.
Именно поэтому Чжоу Шигуан подходил к испытанию со всей ответственностью: он надеялся разглядеть ценные кадры, способные к росту, и дать им ход наверх.
Те, чей век уже клонился к закату, пусть и обладали недюжинной силой, для дальнейшей огранки не подходили — дерево, дожившее до трухи, не зацвётет вновь. Посему взгляд мастера большей частью скользил по молодым участникам: по его меркам даже тридцати-сорокалетние мастера считались едва ли не юнцами.
Хэ Янь тоже попал в этот круг, хотя и с большой натяжкой. Первоначально Чжоу Шигуан на него особых надежд не возлагал: у молодости тоже есть разумный предел. Парень смотрелся чересчур зелено — наберётся ли в нём хоть девятнадцать лет? Внешность подсказывала, что и до этого рубежа он не дорос. В глазах Чжоу Шигуана Хэ Янь выглядел сорванцом, не более.
Чего ждёшь от ребёнка? Разве можно рассчитывать, что тот совершит нечто из ряда вон выходящее? Едва ли.
Но именно в этот миг Чжоу Шигуан осознал свою ошибку.
Да какую ошибку — он просчитался напрочь!
Этот Хэ Янь... ох как непрост! Совсем непрост. Того факта, что юноша разглядел скрытое изображение в ледяном гроте, уже хватало, чтобы Чжоу Шигуан посмотрел на него со всем вниманием. Дотошная внимательность — неоспоримое достоинство юности, ведь даже умудрённые ветераны проглядели эту деталь.
Впрочем, на том удивление мастера могло бы и исчерпаться. Сам Чжоу Шигуан тоже лишь поразился странности в ледяной толще, но проникнуть глубже не сумел. Опираясь на прошлый опыт, он рассудил, что в каждом гроте теплится угасающий дух. Правда, духовная энергия в них истощилась почти до капли, отчего они находились на грани полного рассеяния — ни перенести их, ни подчинить не представлялось возможным.
Он и сам предпринимал попытки связаться с ними... Верно, испробовал особые приёмы, хотя члены семьи Цзян сразу предупредили: в силуэтах за корой льда не осталось ни капли осмысленного сознания. И всё же он рискнул проверить всё лично.
Вспомнив об этом, Мастер Чжоу почувствовал, как к его круглому лицу приливает краска. Разумеется, сам он тогда ничего не выгадал. Зато в ответах Хэ Яня чёрным по белому значилось: юноша изменил порядок картинок на противоположный, и раздавшийся из пустоты детский голосок поинтересовался, отчего же дух на изображении перестал плакать!
Что за чертовщина... Вымысел это или чистая правда?
Если выдумка, то этот Хэ Янь — мастак писать романы! Как иначе за пару минут сочинить столь ладную, гладкую историю? Если же правда... выходит, в чертогах действительно обитает дух, начинающий каждую фразу с кваканья?
Лицо Чжоу Шигуана исказила сложнейшая гримаса. «Ква»... Это же лягушка!
Лягушка, жаба — какая разница? В любом случае, ни капли человеческого.
Он обернулся к дворцу на берегу. Отсюда, в отличие от прежнего обзора с поверхности ледяного озера, главное святилище представало во всём великолепии: резные перила и нефритовые стены уносились ввысь, словно обитель небожителей, а под раскидистым коричным деревом у воды клубился молочный туман.
Неужели у столь благословенного, исполненного неземной благодати места властелином окажется какая-то жаба?
Но ведь это родовое святилище клана Цзян! Неужели древний предок гордых Цзянов — то самое квакающее создание?
«Так, всё... Хватит об этом думать!»
Мастер Чжоу нервно вздрогнул щеками. От подобной догадки волосы вставали дыбом: надменные, ледяные воители рода Цзян — и вдруг потомки квакушки! Даже у него, стороннего человека, в голове такое укладывалось с трудом. Если это подтвердится, бедные Цзяны попросту сойдут с ума от позора.
— Кхм! На каждое из последующих испытаний отводится ровно полчаса. Всё, что свыше этого времени, засчитывается как отказ, — громко объявил Чжоу Шигуан, увидав, что Хэ Янь сдал свиток. Лицо мастера оставалось непроницаемым — казалось, затянувшаяся работа юноши его нисколько не заинтересовала.
Окружающие облегчённо перевели дух. А ведь поначалу кое-кто решил, будто мальчишка и впрямь обладает невероятным чутьём и разгадал тайну первого испытания.
Впрочем, те, кто обратил внимание на ледяные гроты, находили их жутковатыми: истоков этого явления никто не знал, о подобном прежде не слыхивал. Древнее святилище словно приоткрыло перед ними дверь в иной мир. Но если сами они не смогли докопаться до сути, это не означало, что другим задача окажется не по зубам.
Здесь собрались мастера с именем — иных отпрыски клана Цзян, состязавшиеся за право наследования, просто не стали бы привлекать. За спиной каждого участника стояли финансовые вливания различных ветвей рода, да и пригласить глав мелких ассоциаций с Центральной Звезды было под силу далеко не каждому.
Председатели гильдий занимали высокое положение — уж точно поважнее обычных молодых людей из семьи Цзян, да и в силе многократно превосходили рядовых карточных мастеров. Посему все они исподтишка следили друг за другом. Проиграть в целом было не зазорно — дело житейское, но уступить давнему знакомому или тому, кого общественность считала заведомо слабее тебя... вот это означало смыть в грязь собственное имя.
Ну а уступить Хэ Яню — это и вовсе катастрофа, от которой не отмоешься. Мальчишка семнадцати-восемнадцати лет! Толпа почтенных мужей и убелённых сединами старцев проигрывает молокососу — да где это видано?
Чжоу Шигуан косо посмотрел на коллег. Увидев, с каким облегчением те расправили плечи, он лишь мысленно хмыкнул, чувствуя, как в нём просыпается ехидный азарт.
Раз уж они ловили каждый его жест и взгляд, он нарочно сохранит бесстрастие! Всё написанное Хэ Янем уже отпечаталось в его памяти. Если чудовищное «ква» и впрямь явится миру, он лишь небрежно кивнёт с видом знатока, мол, всё это было предвидено заранее.
Если же дух не появится — тем лучше! Значит, мастерство самого Чжоу Шигуана пока не уступает разумению юнца.
И всё-таки... в чертогах обязан обитать дух. Так твердили Цзяны, и сам мастер склонялся к той же мысли.
Это святилище, скрытое за защитным куполом света, дышало древней магией. Утверждать, будто у него нет духовного покровителя, не приходилось.
Вот только загадочный дух ни разу не показался на глаза, не снизошёл до разговора с родичами Цзян и уж тем более не позволил себя приручить. Сие обстоятельство глубоко озадачивало. Кое-кто из младших Цзянов даже усомнился: а действительно ли эти руины веками принадлежали их роду? Вдруг предки их просто отжали в давней войне?
Первым эту крамольную мысль высказал не кто иной, как Второй дядя Цзян, проводивший сегодняшнее испытание. За подобный выпад старейшины намяли ему бока так, что бедняга навсегда зарёкся молоть языком попусту. Впрочем, от Чжоу Шигуана он ничего таить не стал и откровенно признался: дух во дворце относился к отпрыскам Цзян с полнейшим равнодушием, словно не замечал их в упор.
От таких речей Чжоу Шигуан и сам почти уверовал, будто дворец замер в вечном безучастии и знать не знает о непрошеных гостях.
Пока не произошло неизбежное.
Стоило Чжоу Шигуану возглавить отряд и подвести участников от берега к самым вратам святилища, как на двух заброшенных грядках у входа неожиданно пробились сочные зелёные ростки!
Прежде чем мастера успели осознать происходящее, эти стебли, словно обретя злую волю, разом повернули стручки к гостям и принялись швырять в них градом жёстких горошин!
— Твою ж мать! — кто-то с невероятной прытью отскочил в сторону.
Участники на мгновение обомлели, разглядев, что этим ловкачом оказался сам тучный Чжоу Шигуан.
Хэ Янь замер с открытым ртом. Ему и в голову не приходило, что человек столь внушительных габаритов способен двигаться с грацией молнии! Впрочем, закалка взяла своё: когда первые градины больно щёлкнули по плечам, юноша мгновенно сорвался с места, расплывшись размытой тенью, и нырнул за укрытие раскидистого коричного дерева у самой воды.
«Да откуда в этом парне столько юркости?!»
Остальные мастера стояли оглушённые. Вылетавшие из побегов горошины не причиняли смертельного вреда, но ощущались не слабее града мелких галек. Одна-две — пустяк, но когда тебя осыпает целым снопом, боль становится довольно ощутимой.
— Уходим из-под огня!
— Заразу какую придумали, больно-то как!
— Да какие это горошины?!
— С чего бы стеблям выстреливать плодами? Никакой логики! Может, это неизвестный науке вид? Созревает — и палит во все стороны, чтобы сразу дать всходы?
— С таким полётом фантазии тебе не картами повелевать, а романы сочинять! Карточный мир для тебя явно тесен!
— Да постойте вы! Это вовсе не семена... Похоже на пилюли!
— Пилюли?
— А их съесть-то можно?
Тщедушная братия мастеров, вопя и отступая под отчаянной прицельной канонадой, наконец разглядела странные «снаряды». На круглые горошины те действительно не походили — куда больше они смахивали на аккуратные целебные шарики.
Тут же возник закономерный вопрос: для чего предназначены эти снадобья?
И главное — безопасно ли их проглотить?
— Может, кто-нибудь из вас рискнёт испробовать на зуб? — подал голос один из пожилых мастеров, укрывшийся в надёжном месте.
В ответ на него скрестились десятки изумлённых и откровенно недобрых взглядов. Испробовать? И кто же будет этим добровольцем — уж не ты ли сам?
Какая разница, бобы это или снадобье! А если в них замешан смертельный яд?
Вряд ли среди здравомыслящих людей найдётся безумец, готовый тянуть в рот не пойми что в неисследованных древних руинах. Нашлись дураки!
Его предложение попросту проигнорировали.
Участники повалились на землю и разбежались по укромным уголкам, спасаясь от затянувшегося обстрела. На душе у каждого скребли кошки, а настроение испортилось окончательно.
Кто-то со вздохом почесал взъерошенную шевелюру: утренняя причёска рассыпалась в пух и прах. Покопавшись в волосах, бедняга выудил пару кругляшей — дожили, называется!
— Мы что, случайно наступили на какую-то растяжку? Неужели у Цзянов каждый визит так проходит?
Едва прозвучал этот вопрос, как все взгляды устремились на Чжоу Шигуана. Мастер, неуклюже растянувшийся в густых кустах, мрачно буркнул:
— Ничего подобного!
Когда члены клана Цзян приходили сюда, никаких зелёных стрелков и в помине не бывало!
Они шествовали без помех — входили с миром и с миром удалялись, не вызвав и шороха. Дворец встречал их безмолвием, точно вымерший.
Сколько лет, сколько поколений они ступали по этим плитам — и ни единой заминки! В этом Цзяны точно не стали бы лукавить перед Чжоу Шигуаном, да и резона не проглядывалось.
Выходит... древние руины и впрямь реагируют на кровь клана Цзян? И эта кровь восходит... к тому самому загадочному квакающему духу?!