Некоторое время в кабине царило молчание.
Хэ Янь и сам не отличался излишним любопытством, а потому не стал расспрашивать Чжоу Цина, зачем тот, будучи обычным человеком, истязает себя ради того, чтобы оставаться на базе.
Взвесь тишины казалась Чжоу Цину по-настоящему уютной. Судя по всему, ему пришлась по душе сдержанность Хэ Яня: тот получал ответ и не лез в душу с расспросами. Консультант расслабился, на его губах заиграла мягкая улыбка — вид у него был искренне довольный.
Впереди полковник Линь с азартом осваивал только что полученный новенький флайер, абсолютно не вслушиваясь в разговоры пассажиров. Прошло около двух часов, и на горизонте показались земли района Уси.
Миновав несколько городов, крылатая машина ушла вглубь горного массива и опустилась на площадку уездной автостоянки — неподалёку от Будды Тысячи Ликов.
Компактный флайер занимал совсем немного места — от силы как четыре легковых автомобиля. Местная администрация, предупреждённая заранее, беспрепятственно освободила подходящий пятак.
Едва гости обменялись вежливыми фразами с управляющим стоянки, к ним поспешила уездная делегация. Как только Хэ Янь и его спутники ступили на землю, перед ними предстала ярко-алая растяжка с надписью: «Горячо приветствуем руководство военного ведомства в уезде Лунтоуганг!».
Рядом пестрели транспаранты поменьше, адресованные лично Хэ Яню. На одном из них даже красовалась свежая интернет-цитата: «Хэ Янь — бог навеки!». Местное руководство явно пыталось шагать в ногу со временем…
Храмовый комплекс Будды Тысячи Ликов относился к уезду Лунтоуганг. Узнав о цели визита, один из чиновников с известным мнением замялся:
— Место это… дурное. Много лет назад там случилась чертовщина. То ли кто-то решил устроить глупый розыгрыш и изображал привидений, то ли ещё что. Доказательств так и не нашли, вот зону просто-напросто и опечатали.
— Нам об этом известно, — мягко вмешался Чжоу Цин. — Мы прибыли как раз для того, чтобы помочь вам разобраться с этой аномалией. У нас прямое распоряжение руководства. Не могли бы вы выделить проводника?
Хэ Янь не умел вести светские беседы с чиновниками, предпочитая говорить прямо, а полковник Линь и вовсе был человеком резким. Зато Чжоу Цин в этой стихии чувствовал себя как рыба в воде, непринуждённо находя общий язык с местным начальством.
— Да-да, конечно! — закивали чиновники. Их дело было лишь предупредить, а раз военные проявляют такую уверенность перед лицом аномалии, останавливать их никто не собирался.
К тому же гости прибыли на военном аппарате последней модели. И пусть имена спутников Хэ Яня ничего не говорили местным, сам флайер они узнали сразу — о его разработке недавно гремели все выпуски новостей.
— Машина готова, мы можем выезжать прямо сейчас, — сообщил представитель уезда. — Правда, к самому Будде Тысячи Ликов дороги нет: у подножия изваяния лежит глубокий водоём, так что подобраться вплотную вряд ли удастся.
Усевшись в автомобиль, Чжоу Цин продолжил расспросы:
— Понятно… А среди местных жителей остались свидетели? После того как территорию опечатали, аномалии повторялись? И есть ли в архивах данные о самых тяжёлых случаях или пострадавших?
Хэ Янь с полковником Линем молча слушали. Оба сходились во мнении: присутствие штабного работника — несомненный плюс. Покуда они отдыхали, Чжоу Цин методично выяснял все тонкости и собирал вводные данные.
Впрочем, помня о рассуждениях консультанта про препараты психической защиты, Хэ Янь невольно испытывал тревогу. Чжоу Цин казался ему человеком, чьё сознание балансирует на самой грани взрыва, постоянно играя со смертью.
Сам же Чжоу Цин ничем не выдавал своего опасного состояния. Он держался собранно, говорил рассудительно и производил впечатление человека опытного. Представители уезда даже не подозревали о его проблемах, втайне завидуя юноше, сумевшему в столь молодые годы занять высокий пост в штабе армии.
Разумеется, с Хэ Янем его не сравнивали: тот был признанным гением. Прославившись ещё на Древней звезде, а затем сверкнув во внешних секторах, юноша по праву заслужил личную военную охрану — о такой славе рядовым чиновникам оставалось лишь мечтать.
Если откровенно, из всей троицы именно Чжоу Цин казался местным наиболее контактным и простым в общении. Впрочем, обделять вниманием Хэ Яня никто не смел.
Все понимали: раз дело касается мистических происшествий около Будды Тысячи Ликов, ключевой фигурой визита является не кто иной, как карточный мастер!
Никто не задавал лишних вопросов, но догадаться было несложно: у статуи затаился дух, а Хэ Янь прибыл, чтобы укротить его. А стоит пленить духа — и многолетняя проблема разрешится сама собой.
Опытные управленцы мгновенно раскусили суть дела и окружили юного мастера неподдельной заботой. Стоило Хэ Яню пошевелиться, как кто-нибудь тут же спешил узнать, не угодны ли ему чай или освежающие напитки.
Чжоу Цин внимательно наблюдал за юношей. Несмотря на подобострастие чиновников, Хэ Янь принимал их знаки внимания абсолютно спокойно и естественно, точно привык к подобному отношению ещё с давних времён. Но ведь ему едва исполнилось восемнадцать! По идее, юнец должен был смущаться от такой угодливости. Консультант слегка опустил голову, погрузившись в раздумья.
«Похоже, у этого парня… тоже немало скелетов в шкафу».
Преодолев серпантины и миновав ещё один горный участок, автомобиль доставил гостей в деревню, расположенную у самого подножия кряжа, над которым возвышался Будда Тысячи Ликов. Это было ближайшее к аномалии поселение.
Поскольку до вечера оставалось достаточно времени, представители уезда отправились к старосте договариваться об обеде и ночлеге, а тем временем к прибывшим уже привели местных жителей, лично сталкивавшихся со странностями.
Перед ними предстало робкое семейство. Взрослые сжимались под неловкими взглядами, а мальчуган лет семи-восьми смотрел перед собой мутным, совершенно отрешённым взором.
Заметив, что Чжоу Цин увлечён расспросами старосты о местном рельефе, Хэ Янь решил взять инициативу на себя:
— Расскажите, что вам довелось увидеть.
Глава семейства был смуглым крестьянином. Район Уси никогда не славился богатством, а уж в отдалённой глуши и вовсе царила нищета. Хлеба тут вволю не едали, а потому людей столь упитанного телосложения, как Хэ Янь, деревенский никогда отродясь не встречал.
С вытаращенными от изумления глазами он оглядел пышную фигуру юноши, нервно сглотнул и вытер вспотевшие ладони о штаны:
— Да что рассказывать… Про Будду Тысячи Ликов давно всякое болтают. Говорили, будто люди от него умом трогаются, да только я сам такого не видел. А вот нынче… то есть прошлым летом, встал я до ветру и гляжу: над святилищем сполохи алые, будто пожар! И гул такой пошёл — барабаны бьют, железо о железо звенит! Орали долго. Наутро я украдкой к водоёму прокрался, а вода-то в нём румяная, словно с кровью. Правда, к полудню всё прошло, опять синяя стала, как прежде.
— А после того случая кошмары вас не мучили? Душевного расстройства не замечали? — уточнил Хэ Янь.
— Д-да нет, вроде бы… — замялся крестьянин. Заикался он не от страха, а просто в силу привычки косноязычно подбирать слова.
В письмах, присылаемых Хэ Яню, эта история уже всплывала, но от третьих лиц. Теперь же стало очевидно: слухи о «безумии», скорее всего, преувеличены сарафанным радио.
Покуда Хэ Янь размышлял, его взгляд упал на ребёнка. Мальчик стоял абсолютно неподвижно, бессмысленно грыз палец и смотрел в пустоту. Разительный контраст с обычными сверстниками бросался в глаза сразу.
— Что с мальчиком? — не удержался от вопроса Хэ Янь.
— А ну не суй пальцы в рот! — крестьянин хлопнул сына по ручонке и добродушно взъерошил ему вихры. — Кажется глуповатым, верно? Да вы не думайте, это у нас семейное. Все детишки в деревне до поры до времени такими ходят. Видно, от предков передалось. Вырастут — и всё как рукой снимает. Я в детстве тоже дурачком слыл, а как в уезд съездил, мир повидал, так ума-разума и набрался.
Мальчуган никак не отреагировал на слова отца. Он лишь тихонько спрятал запятнанные ручонки за спину и сжался в комок, послушно выполнив приказ не грызть пальцы.
«Все дети такие?.. Разве скудоумие бывает временным и наследственным?» — усомнился про себя Хэ Янь.
Староста, прислушивавшийся к разговору, поспешил подхватить:
— Истинная правда! В наших краях у всех семей корни одни. Рождаются ребятишки — и до десяти лет словно в тумане ходят. А как пойдут в школу в уезд, наберутся впечатлений — так разум прямо на глазах пробуждается! День за днём умнеют. Мы и не переживаем: дело-то житейское, само проходит.
Хэ Янь с трудом удержался от скептической ухмылки. «То есть стоит выехать из деревни — и ребёнок умнеет на глазах? И это они называют наследственностью?!»
Местные привыкли и не задавались лишними вопросами, но для постороннего человека нелепость подобного объяснения была очевидна. Врожденное слабоумие не лечится сменяемостью обстановки. Жизненный опыт делает человека изощреннее, но не исцеляет повреждённый от рождения разум.
Раз разум возвращался к детям лишь после отъезда, значит, здесь, в деревне, имелось нечто, подавлявшее их сознание или поглощавшее духовную жизненную силу. Восемь шансов из десяти, что виной тому был Будда Тысячи Ликов. Логика старосты не выдерживала никакой критики.
Чжоу Цин тоже уловил странность, однако предпочитал молчать. Переубеждать деревенских в том, к чему они привыкли веками — затея безнадёжная, это лишь вызовет раздражение. К тому же без прямых доказательств любые заявления оставались не более чем догадками.
Коли аномалию у Будды Тысячи Ликов удастся ликвидировать, морок рассеется сам собой, и крестьяне сами всё поймут. Ну а если дело зайдёт в тупик, объясниться они всегда успеют.
Воспользовавшись тем, что староста отвлёкся на полковника Линя, Чжоу Цин тихо поравнялся с Хэ Янем:
— Историческая фигура или героический дух, связанный с умом или слабоумием… Слишком размытое описание. В памяти ничего конкретного не всплывает. Придётся тебе лично завязать с ним контакт… Скажи честно, уверен в своих силах?
Слава о Хэ Яне гремела повсюду, но одно дело — слышать молву, и совсем другое — работать в паре. Консультант не мог быть полностью уверен в успехе. По правде говоря, в нём жил обоснованный скепсис. Дух откликался далеко не каждому — требовался резонанс характеров, схожесть судеб или эмоций. А уловить отклик — это лишь полдела, сложнее всего подчинить себе духа и превратить его в карту.
На всей Древней звезде с её миллиардным населением мастерами карт становились считанные единицы. Подчинение духов требовало феноменального везения и таланта. Это не банальная наука, где достаточно выучить правила — здесь решает случай.
Старец Цинь утверждал, будто Хэ Янь обладает особым даром, раз сумел за короткий срок укротить столько духов. И всё же Чжоу Цин испытывал сомнения. Случись юноше переоценить свои силы и сгинуть в лапах аномалии — консультанту придётся несладко.
Впрочем, взглянув на внушительные габариты спутника, Чжоу Цин иронично усмехнулся про себя: «Вряд ли этот парень станет щеголять пустой гордыней».
Но главное — Хэ Янь держался с достоинством. Та спокойная естественность, с какой он принимал ухаживания чиновников, выдавала в нём человека, привыкшего повелевать. А уважения и почитания добиваются лишь те, кто обладает подлинной властью и выходящими за грань способностями.
— Заранее сказать не могу, — не стал давать пустых обещаний Хэ Янь. — Надо посмотреть на месте.
Экспедиция во внешние секторы и столкновение с древними руинами клана Цзян существенно поумерили его пыл. Если бы не давние связи с Гуйшу, тот поход мог завершиться катастрофой. Теперь Хэ Янь смотрел на духов без былого самоуверенного задора. В мире существовали силы, превосходившие его разумение, а значит, требовалось соблюдать предельную осторожность.