Цзян У отправлял Хэ Яню вызов за вызовом, но тот раз за разом сбрасывал звонки.
Впрочем, удивляться не приходилось. С виду парень казался сдержанным и отстранённым, однако в душе оставался ребёнком — простым и прямолинейным. Не забивая голову лишними раздумьями, он вспыхивал и просто уходил, хлопнув дверью.
Второй дядя Цзян лишь развёл руками:
— Ладно уж. Я и так видел, что между вами всё непросто. Жена он тебе или нет — дело десятое. Главное, люди с Древней звезды велят немедленно вернуть парня обратно. Опасаются, как бы с Хэ Янем что не стряслось здесь, у Цзяней.
— Кто велел? — прищурился Цзян У.
— Старец Цинь.
О жителях Древней звезды Второй дядя Цзян знал немногое, но имя Старца Циня выбивалось из общего ряда. Эта фигура пользовалась таким непререкаемым авторитетом, что с ней приходилось считаться даже руководству Альянса. В списке лиц, внёсших наибольший вклад в развитие Альянса, его имя находилось на самых верхних строчках. Неудивительно, что Второй дядя был вынужден уступить и проявить уважение.
К тому же они были хорошо знакомы. Цзян У сумел так долго и безмятежно прожить на Древней звезде и даже получить доступ к части её секретов именно благодаря заступничеству Старика Циня.
— Неужели всё настолько срочно? — не понял Цзян У.
Услышав имя Старца Циня, он осознал серьёзность дела. Однако насколько ему было известно, Старик Цинь встречался с Хэ Янем всего единожды — и тогда лишь диагностировал у него повреждённую родословную эльфов. Выглядело это странно, но сомневаться в словах патриарха не приходилось.
— На фронте начались бои! — со вздохом произнёс Второй дядя Цзян. — Война уже вспыхнула. В ближайшее время весь Внешний сектор могут перевести на военное положение. Древняя звезда — место особенное: глушь, низкая значимость, прорывов куев там почти не бывает, потому её и не включили в первую линию обороны. Старец Цинь опасается, что стоит конфликту разгореться, как секторы заблокируют, и Хэ Янь просто не сможет вернуться домой.
— И вы ещё сказали, будто мой отец прибыл сюда, чтобы расправиться с ним... — Цзян У потерял дар речи.
Если бы всё объяснили толком, Хэ Янь и сам бы согласился уехать. А теперь парень наотрез отказывается отвечать на вызовы.
— Так я и не соврал! — искренне возмутился Второй дядя. — Твой старик действительно рвался всыпать ему как следует. Но едва вспыхнула война, как его срочно вызвали на Центральную звезду — на экстренный совет. Скорее всего, когда он вернётся и не застанет Хэ Яня, достанется уже тебе.
—... — Цзян У не заставил себя долго ждать с ответом: — В армию сейчас набирают добровольцев. Я иду подавать рапорт.
— В какое подразделение? — Второй дядя одобрительно кивнул.
Мужчины из рода Цзян — как старшее поколение, так и молодёжь — рано или поздно отправлялись на службу. Они принадлежали к клану, взращённому войной. Суровое время требовало сражаться, дабы выгрызть ресурсы, отстоять право на жизнь и покой. А благодаря врождённому таланту к бою Цзяни сумели занять достойное место в армейской иерархии.
Задавая вопрос, дядя полагал, что Цзян У как преемник отправится в тыловые службы военного обеспечения. По давней традиции каждый глава рода начинал свой путь слабой полосой — в тылу, где изучал потребности армии изнутри. И только обретя силу, выходил на передовую.
Так поступал едва ли не каждый наследник Цзяней. В юности они затаивались, и сколько бы славы ни гремело вокруг их имён, на открытое поле боя их не выпускали. Умения шлифовали в закрытых клановых владениях, среди своих. И лишь заступив на пост главенства, они наносили молниеносный, сокрушительный удар.
Наследники великих кланов несли на плечах колоссальную тяжесть — осознание этого припадало лишь тогда, когда человек оказывался на самой вершине. Возьми тех же братьев и сестёр Цзян У: их не готовили к престолу, но они всеми силами стремились сбросить наследника и занять его место. Однако преуспей кто-то из них — выдержал бы он этот гнёт? Талант — это лишь полдела; совсем другое — крепость духа.
Однако Цзян У качнул головой:
— Я не пойду в структуры клана. Начну с самого низа — рядовым, на передовой.
— Ты с ума сошёл?! — опешил Второй дядя. — Решил сыграть в романтичного юнца, испробовать долю простого солдата и сгинуть в первой же рубке?
— Вовсе нет, — ровным тоном возразил Цзян У. — Моя родословная так и не пробудилась. Даже если я сяду в штабе Цзяней, толку от меня будет немного.
Впервые перешагнув порог совершеннолетия, он открыто заговорил с сородичем о своей непробуждённой силе. Прежде в нём говорила уязвлённая гордость, теперь же настало время смирения и ясного понимания.
Сила крови не отсутствовала — она пребывала под печатью. А причиной тому, судя по всему, были узы, восходившие к Хоу И и роду его матери.
Впрочем, уверенности не было. Насколько он знал, род матери славился невероятно свирепой и могучей силой. Каждый его представитель становился живым орудием уничтожения на поле боя. В прежние времена этот клан стоял даже выше Цзяней, но из-за малочисленности постепенно угас и сгинул.
К тому же та сила не ведала печатей — во всяком случае, у матери она никогда не блокировалась.
— Если моя родословная так и останется в спячке, нет смысла тратить жизнь на попытки её пробудить, — произнёс Цзян У. В его тихом голосе проскальзывала непреклонная сталь. — Можно пойти иным путём. Вельможные кланы, мастера карт — все они лишь малая часть обороны. Основную тяжесть войны несут обычные воины. Они справляются. Почему не смогу я?
Среди простых солдат хватало великих полководцев! Да, в высшем командовании встречались и наследники древних родов, и мастера карт, но большинство генералов вышли из самых обычных людей. Они держали фронт и не уступали никому.
Прежде Цзян У сам замыкался в клетке. Ему казалось, будто он видит дальше и глубже остальных, а на деле его мир ограничивался стенами родного клана. Он замечал лишь то, что ему позволяли видеть. Теперь же он вознамерился сорвать покровы и взглянуть на реальность своими глазами.
— Ты... решил уйти из семьи? — мгновенно догадался Второй дядя Цзян.
Оба они были людьми проницательными, и намёк был понят без лишних слов. Цзян У вознамерился вырваться из клана!
— Чем тебе не угодил род Цзян? — недоумевал дядя. — Мы ведь сородичи, мы можем опираться друг на друга.
— Слишком тесно под этим небом, — с лёгкой улыбкой отозвался Цзян У. — А наследие предков трудно по-настоящему сделать своим.
Хэ Янь стал первым, кто разрушил его привычные представления о мире, а древние руины выбили замочную скважину в стене его кругозора. Пройдя сквозь эпоху Великой пустоши, увидев легендарных исполинов и девять огненных птиц, пылавших вместо солнца, Цзян У осознал простую истину. Если даже великие герои сгорают без следа в потоке истории, то его собственная сила и так называемая благородная кровь не стоят ровным счётом ничего. Раньше он слишком много о себе воображал, а в действительности без титула наследника уступал даже бывалому рядовому.
К тому же внутри клана неокрепшая родословная делала его уязвимым, связывая по рукам и ногам. Но даже обладай он полной силой, старейшины всё равно пытались бы навязать свою волю. Куда разумнее пробить себе путь с самого низа, пролить собственную кровь и выковать собственную судьбу. Случись подобное сегодня... будь он главой собственной независимой силы, разве дерзнул бы отец устроить охоту на Хэ Яня?
Даже если Хэ Янь — мужчина и не подходит на роль идеальной невестки в глазах отца, высокий статус сына заставил бы главу клана считаться с его выбором.
— Неужто ты всё это затеял ради... Хэ Яня? — с сомнением проговорил Второй дядя.
Неужели сегодняшняя выходка, когда он отпугнул мальчишку, заставила Цзян У разочароваться в семье и сочесть клан ненадёжной опорой?
— Ну надо же! В роду Цзян отродясь не водилось романтиков... Ты у нас, выходит, первый! — Второй дядя и рассердился, и рассмеялся одновременно.
Ему нравилось держаться на равных с молодёжью, а от закоснелых старейшин его тошнило. В конце концов, кто в юности не бунтовал? В свои годы он и сам чувствовал душную хватку клана, да только вырваться не сумел — не хватило сил. В нынешние времена уйти на свободные хлеба вовсе не гарантировало лучшей доли. Но Цзян У, пожалуй, был вылеплен из другого теста...
— Я тебе не указ, — подвёл итог Второй дядя. — Но если споткнёшься — двери всегда открыты, можешь вернуться... Ты ведь не простой сородич, да и отец твой жив, так что сжигать мосты никто не станет.
О событиях прошлых лет Второй дядя знал немного, но в душе понимал: отец Цзян У только делает вид, будто ему плевать на сына. На самом же деле всё было сложнее.
Та женщина в своё время произвела слишком глубокое впечатление. Даже спустя годы Второй дядя не мог её забыть. Дело было не в любви или страсти — он бы ни за что не стал переходить дорогу брату, — а в том неземном величии, от которого невозможно было отвести взгляд. До неё он не встречал ничего подобного, да и после — тоже... Дядя так и не понял, женился ли брат на ней ради сохранения редкой крови по союзу, или же искренне её любил.
В те дни глава рода Цзян уже научился скрывать свои чувства. Что бы ни происходило, он сохранял ледяное спокойствие, будто выгорел изнутри и утратил способность любить. Однако когда та женщина трагически погибла, он в одиночку отправился на планету, кишащую куями, и три месяца без отдыха и сна вырезал тварей. Дядя не видел той бойни своими глазами, но ходили слухи, что глава клана превратился в оборванца, а его самовосстанавливающийся боевой костюм измочалило до такой степени, что он не подлежал починке.
Если любил — почему тогда так холоден к сыну?
Впрочем, к чему гадать.
— Если возникнут трудности — обращайся ко мне, — резюмировал Второй дядя. — А что до твоего малого мастера карт... Похоже, твой отец действительно против. Ты ведь знаешь его характер: обычно его ничто не может выбить из колеи. Но едва дошли слухи о вас с этим парнем, у него аж лицо изменилось. Так что в будущем он наверняка попытается принять меры. Будь начеку.
Цзян У с удивлением взглянул на дядю:
— Хорошо.
Это просто недоразумение. Стоит всё объяснить — и проблема исчезнет, так что волноваться не о чем.
Сейчас Цзян У занимал совсем другой вопрос: Хэ Янь наотрез отказывался выходить на связь. И сколько ещё этот маленький прямоугольный упрямец намеревался дуться?..