Перепалку между Крольчихой и Жабой Хэ Янь понял прекрасно.
Впрочем, до конца осознать логику земноводного он всё равно не мог. Каким бы могуществом прежде ни обладали Небесные чертоги, по сути своей они оставались лишь строгой иерархией, где законы имели силу до тех пор, пока их соблюдение подкреплялось страхом перед карателями. Воспитанный в горной глуши, Хэ Янь на собственной шкуре усвоил простую истину: без силы любой устав не стоит и ломаного гроша — возмутителей спокойствия иначе не удержать в узде.
Но когда самого ордена давно не существует, свято блюсти истлевшие за миллионы лет догмы — дикость и крайнее упрямство.
Откровенно говоря, первое впечатление о страже у Хэ Яня сложилось скверное. Тот мерзкий хлыст, что сгреб его с ледяной глади озера и швырнул прочь... был ведь не чем иным, как длинным языком?
И вот эта тонкая, вымазанная в склизкой слюне лента вновь рассекла воздух, устремляясь прямо к ним. У юноши подступила тошнота: от одной мысли, что эта тварь обвивала его своей слизью, по коже побежали крупные мурашки.
Он тут же отпрянул. При всей своей упитанности юноша отличался изумительной юркостью, так что увернуться на пятачке не составило для него ни малейшего труда.
— Эй, давай без языкоприкладства, по-человечески поговорим! — гаркнул Хэ Янь, расторопно заслоняясь Цзян У.
Страж-жаба, хоть и пытался слепо потчевать непрошеных гостей ударами, совсем без обзора обходиться не мог, а потому держал веки слегка приоткрытыми. И стоило юноше сбежать за спину спутника, как полуприжмуренный взгляд земноводного уткнулся прямо в Цзян У.
—... Ква-а-а! — от ярости страж аж взвизгнул. На сей раз забыв про язык, он, стеная от режущего глаза света и заливаясь слезами, выпростался из хрустального гроба едва ли не наполовину.
Зрелище вышло жутким до крайней степени. На фоне сонма парящих в вышине застывших дев, казавшихся живыми, разъяренное земноводное выглядело поистине омерзительно — этакий свирепый владыка демонов.
Спускать чужакам жаба не собирался: сегодня он твердо вознамерился вышвырнуть к чертям и обоих людей, и предательницу-крольчиху. Но не успел он высунуться из саркофага и вскинуть лежавшие рядом вилы, чтобы изречь угрозу, как за его спиной раздался отчетливый хруст. Из хрустального гроба медленно выпросталась изящная, бледная как нефрит женская ручка.
От неожиданности замерли все.
Видимо, стоило стражу податься прочь, как сковывавшее саркофаг заклятье ослабло, позволив лежавшей внутри деве очнуться.
— Хозяйка-а-а! — заорала Цуйхуа. Забыв о макушке Хэ Яня, она оттолкнулась от юноши обеими лапами и сиганула прямо к гробнице.
Жаба хотел вознаградить её закатившимся от презрения взглядом, но, не имея возможности открыть глаза, просто хлестнул ушастую языком, отбросив прочь:
— Цуйхуа! Нарушать уставы Небесных чертогов воспрещается! Пусть хозяйка Дворца Широкой Прохлады и притащила тебя из мира смертных, ты числишься за Небесами! Или вовсе карающих воинств не боишься?!
Так, стало быть, крольчиху звали Цуйхуа? Назвать себя по имени та ни разу не удосужилась, и Хэ Янь слышал его впервые. В голове юноши мелькнула мысль, что от имени так и веет простым земным колоритом Древней звезды — плюшевая спутница сразу показалась куда роднее.
— Каких еще воинов?! Да ты пойди сыщи хоть одного, тогда и толкуй мне про уставы! — огрызнулась Цуйхуа, ничуть не растерявшись. — Сколько эпох миновало! Если из Небесных чертогов так никто и не явится снимать печать, ты так и будешь гноить мою хозяйку в заточении?!
— Да что ты понимаешь, глупая! — распалился страж. Он порывался выскочить и проучить дерзкую тварь, но, помня об охраняемом саркофаге, лишь гневно высовывал язык да тяжело отдувался. Шагнуть за пределы хрустальных стенок он так и не дерзнул. — Ей... нельзя наружу.
— Не слушай ты этого истукана! — рассерженно фыркнула Цуйхуа. Вспрыгнув на плечо Цзян У и уже пренебрегая режущим глаза свечением, она здраво оценила обстановку: чудесами да мистикой, конечно, заправлял Хэ Янь, зато его спутник явно обладал отменной выучкой и выносливостью. На фоне упитанного карточного мастера этот воин выглядел куда надежнее. — А ну-ка, запули меня прямо ему в брюхо! Да пометче!
Цзян У переглянулся с Хэ Янем. Получив от того одобрительный кивок, он зацепил плюшевую забияку за длинные уши и без малейшего труда метнул точно в выпирающее белобрюшие жабы.
Не успел страж опомниться, как мягкий мех на тушке игрушечной крольчихи встал дыбом, превратившись в жёсткую щетину, и принялся яростно скрести по нежной кожице.
— А-ха-ха-ха-ха-ха! — зашлась в истошном хохоте жаба.
Хэ Янь онемел. Сцена казалась до боли знакомой: кажется, ровно так же он сам недавно поступил с этой длинноухой. Оперелась на дурной пример, не иначе!
Заметив ошеломляющий успех, Цуйхуа зевать не стала. Свернувшись в мохнатый клубок, она принялась размашисто поеживать жабье брюхо туда и обратно. Не прошло и полуминуты, как несчастное земноводное забилось в судорогах от нестерпимого зуда:
— Прекрати... а-ха-ха-ха-ха!
Вступать в бой никому более не пришлось: спустя пару мгновений страж, стеная и корчась, сполз с хрустальной стенки саркофага и грохнулся навзничь. Он беспомощно раскинул лапы, мучимый головокружением и диким зудом. Вылупленные глаза-бубенцы сошли с ума — зрачки сузились в тонкие ниточки, а правая задняя лапка всё еще нервно подрагивала. Тварь довели до полного изнеможения.
Плюшевая мстительница шмякнулась рядом. Впрочем, набивной тушке падения были не страшны. Опьяненная тем, что в одиночку сокрушила сурового стража, она даже не попыталась подняться — так и осталась лежать на спине, упоенно и победоносно хихикая.
— Эти двое... — неуверенно начал Цзян У.
— Да ладно тебе, зверушки просто резвятся, — великодушно отмахнулся Хэ Янь. Сам он по-прежнему мыслил категориями обычного человека: даже если древнее древо Фусан и принялось величать его птицей, становиться пернатым юноша не собирался.
Подумаешь, кролик и жаба! Обычное зверье, на Древней звезде такого пруд пруди. Каким бы внушительным могуществом они ни обладали, при взгляде на их забавный облик страх улетучивался сам собой.
— Значит, саркофаг откупорен? И внутри покоится сама Владычица Дворца Широкой Прохлады? — Хэ Янь с любопытством подошел ближе и накренился, пытаясь разглядеть содержимое.
Крышка хрустального гроба всё еще прикрывала усыпальницу: кроме узкой щели, отодвинутой вырвавшимся изнутри потоком воздуха, да торчащей бледной ручки, юноша ничего разглядеть не сумел.
Осторожно обогнув изящную кисть, он попытался сдвинуть плиту, но та не поддалась ни на йоту. Глубоко вдохнув и собрав в кулак всю свою недюжинную силу, толстяк уперся обеими руками и надавил... На этот раз крышка скользнула в сторону совершенно без усилий.
Обернувшись, юноша обнаружил, что сбоку пристроился Цзян У. Капитан слегка налег одной рукой — и результат превзошел все потуги Хэ Яня, давившего изо всех сил.
— Хм? — Цзян У и сам заподозрил неладное. Опустив ладонь, он задумчиво оглядел свои пальцы, а затем перевел взгляд на упитанного мастера карт, который без его помощи вновь тщетно пыхтел над монолитной крышкой.
На сей раз странность уловил и сам Хэ Янь. Подозрительно прищурившись, он отступил:
— А ну, толкни ты.
Цзян У кивнул и слегка надавил на хрусталь. Напрягаться ему явно не пришлось — плита отодвинулась еще на ладонь.
— Это еще что за фокусы? — обомлел толстяк. — Почему я не могу отодвинуть крышку, а у тебя она поддается без труда? Что за предвзятость?!
Цзян У с нескрываемым замешательством заметил:
— Ты ведь твердил, будто нашему роду предком приходится крольчиха... А не сама ли Владычица Дворца Широкой Прохлады наш предок?
Будь его предком плюшевая забияка, он бы ума не приложил, как к ней относиться. Зато хозяйка Дворца Широкой Прохлады — совсем иное дело. Тем более что клан Цзян издавна верил: владычица этих руин состоит в родстве с их древними праотцами. К тому же она, по всей видимости, была человеком.
Хэ Янь и сам впал в замешательство. Поразмыслив, он серьезно изрек:
— Вряд ли священное древо ошиблось: в жилах твоего рода точно течет кровь Нефритового кролика. Вероятно, твои узы с Цуйхуа автоматически даруют тебе благословение Дворца Широкой Прохлады, оттого и саркофаг поддается именно тебе.
Цзян У лишь промолчал. Словом, куда ни кинь, а без ушастой всё равно не обошлось.
Впрочем, если уж Хэ Янь спокойно смирился с ролью калечного парчового карпа, то и ему роптать не пристало. К тому же пушистая родственница оказалась сообразительной: в одиночку уложила стража и спасла госпожу — по крайней мере, ее хватку и находчивость капитан не мог не оценить.
Оставив пустые раздумья, Цзян У сдвинул хрустальную плиту до конца. Глазам путешественников открылся лик покоящейся в саркофаге девы.
Чуть очнувшись от векового сна, дева смущенно взирала на мир сквозь клубы ледяного белого тумана. Ее очи — смоляно-черные, бездонные — отразили вспыхнувшее над саркофагом слепящее золотистое сияние. Однако она даже не прищурилась, спокойно вглядываясь в этот яркий свет.
На короткое мгновение ей показалось, будто она перенеслась на несчетные эпохи назад — в те далёкие времена, когда еще не ведала одиночества Дворца Широкой Прохлады и жила среди смертных. Вспомнился погожий день: она играла среди пестрых бутонов и вдруг заметила вдали отца, ведшего беспечную беседу с высоким мужчиной, за спиной которого покоился длинный тёмный футляр.
Она радостно подбежала к ним. Услышав топот детских ножек, оба одновременно обернулись. В залившем всё вокруг золотистом потоке солнечного света лика отца было не разглядеть — помнилось лишь, что от его фигуры исходило ослепительное сияние. И этот благородный блеск разительно контрастировал с мрачным, словно поглощающим свет обликом его спутника в черных одеждах.
И прямо сейчас давняя картина ожила вновь. У стоявшего перед ней юноши меж бровей теплилось то самое чистое золотое свечение, присущее её родителю, а за его спиной царила визитная для того воина мрачная, молчаливая тень.
— Отец?.. — едва слышно прошептала дева.
Она воззвала не к Владыке Небесных чертогов, а к тому, кто правил людьми задолго до него — к древнему Соповелителю людского рода... Неужто он вернулся?
Она попыталась улыбнуться, но из-за сковавшей мышцы многовековой стужи губы не слушались. Прогнав остатки морока, дева всмотрелась пристальнее — и осмысленный взгляд прояснился. Стоящий перед ней вовсе не был Императором людей. Напротив, он являлся прямым потомком того самого воина с тёмным футляром... Стало быть, древний род Стрелка не угас.
— Ты всё-таки пришел отомстить... — с тихим вздохом промолвила дева.
Она собиралась было продолжить, как вдруг на плечо воина бесцеремонно опустилась пухлая ручонка, а следом из-за его спины высунулась круглая, упитанная физиономия.
Дева лишь вскользь скользнула по чужакам духовным чутьем, дабы выяснить их сущность. Но, посмотрев на пухлого паренька, а затем переведя взгляд на Цзян У, она неожиданно округлила очи.
... Она ведь не могла так ошибиться?!