На базе Чжоу Цин стоял остолбенев. Он своими глазами видел, как Хэ Янь канул в бурлящую магму — от того не осталось даже пряди волос.
Ероша шевелюру, Чжоу Цин беспомощно пытался осмыслить происходящее. Его обычно острый, привыкший к глубокому анализу разум наткнулся на глухую стену.
Он знал, что Хэ Янь обладал феноменальной устойчивостью к огню — это выяснилось ещё при укрощении духовной карты Нэчжи. Но то было пламя из виртуальной обители духа! Дух не мог навредить Хэ Яню, а значит, и его огонь был бессилен.
Но сейчас перед ними плескалась реальная магма!
Глубоко под землёй, в самом жерле подземного вулкана, температура приближалась к уровню истинного земного пламени. Попади туда человек — испарится за мгновение, да что там человек — даже сверхпрочная сталь расплавится в секунду!
Разве мог Хэ Янь выжить?
Чжоу Цин не знал ответа. Каким бы аршином он ни мерил ситуацию, логика твердила одно: Хэ Янь обречён.
Оставался единственный неразрешимый вопрос: зная, что внизу ждёт неминуемая гибель, зачем Хэ Янь прыгнул в раскалённое жерло? Или же он просто оступился и сорвался вниз?
Если верна последняя догадка, то это... чудовищная, нелепая трагедия.
* * *
Вверху по течению магматической реки замерла исполинская фигура. Могучий мужчина с обнажённым торсом ковал металл.
В его руке тускло мерцал призрачный молот. Под его ударами раскалённая докрасна полоса железа, вытащенная прямо из лавы, издавала оглушительное шипение. И в этот миг великан что-то почувствовал.
«Та кошка-воровка прыгнула вниз?»
Разве у неё хватило бы дерзости? Или это кто-то другой?
Но в этом подземном мире за миллионы лет не было ни души. Лишь вороватый кот да ещё один тупоголовый верзила, время от времени приходивший искать ссоры. Откуда здесь взяться постороннему?
Великан погрузился в раздумья, но рука его продолжала механически поднимать и опускать молот, сбивая шероховатости с длинного древка стрелы, выплавляемой из магмы, придавая ей идеальную гладкость.
Он повторял это движение несчётное количество тысячелетий. Настолько долго, что его действия давно стали подобны работе заведённого механизма.
Он забыл, зачем куёт эти стрелы. Забыл, почему заточён среди подземного пламени. Лишь глухой шепоток в глубине сознания неустанно твердил: «Ты забыл кое-что неимоверно важное».
Что именно?
В ответе была лишь пустота.
Ковавший стрелы кузнец был лохмат, небрит и обротошён в грязи; из одежды на нём висел лишь засаленный обрывок ткани — настоящий доисторический нищий. Окажись здесь Хэ Янь, он ни за что не узнал бы в этом оборванце кого-то знакомого, да он никогда его и не видел.
Но будь на его месте Цзян У, он пришёл бы в неписуемый трепет...
Ведь когда в Лунном дворце Чанъэ забросила Цзян У в Великую пустошь, тот провёл бок о бок с этим мужчиной немало времени. Этот человек учил его искусству стрельбы из лука, делился бесчисленными приёмами. Нельзя было отрицать: сила этого мастера неизмеримо превосходила всё, с чем Цзян У сталкивался прежде.
И именно этому человеку в будущем суждено сбить стрелами девять палящих солнц с небесного свода — И!
Хоу И... действительно находился в самом сердце подземного огня.
* * *
— Мяу-мяу? — Рыжий кот в вышине пребывал в полном ошеломлении.
Куда делся этот упитанный паршивец?
Как он мог добровольно сигануть в лаву?!
Если кота не подводило зрение... тот парень вовсе не был духом! Впрочем, будь он даже духом, нормальный дух ни за что не осмелился бы нырнуть в магму. Взять хотя бы Дацзи или Чжу Бацзе — за тысячи лет, что они провели без плоти, ни один не рискнул спуститься в глубины! Даже сам рыжий кот лишь удил рыбу над потоком, избегая касаться огненной реки.
Не то чтобы погружение гарантировало мгновенное уничтожение — духов трудно уничтожить физическими объектами. Однако всякая стихия, доведённая до абсолютного предела, обретает способность разить даже бестелесные сущности.
Это всё равно что способности самого Хэ Яня, который мог в буквальном смысле пожирать духов.
Разве Хэ Янь сам был духом?
Конечно нет! Он обладал вполне осязаемым телом из плоти и крови. И пусть текущую жизнь можно было считать его вторым воплощением, а перерождение придавало ему некоторое сходство со спектральными сущностями, но если отмотать время назад, к его первой жизни — ещё в раннем детстве Хэ Янь спокойно уплетал духов за обе щеки.
Это был его врождённый дар, уникальная способность!
В каком-то смысле Хэ Янь и подземное пламя были сопоставимы: и то и другое представляло собой силу, доведённую до абсолютного предела развития живого существа.
Вот почему рыжий кот не то чтобы до смерти боялся лавы, но спускаться туда категорически не желал — соприкосновение с ней причиняло ему сильную боль.
— Он что, совсем из ума выжил, мяу?! — От дикого шока у кота мгновенно прошёл недуг немоты. — Мяу?!
Я же ещё ничего сделать не успел, а этот сумасшедший уже совершил самоубийство?!
Дацзи, кокетливо помахивая пушистым хвостом, осторожно вытянула мордочку и заглянула вниз. Её прекрасные глаза недоумённо хлопнули.
Чжу Бацзе погрузился в глубокомысленные рассуждения:
— Как говорится... «Любовь с древнейших пор приносит лишь печаль...»
—... — Ли Юй, который только собрался выслушать его авторитетное мнение, лишь вздохнул и произнёс: — Он ведь такой умелец. Не должен он сгинуть.
Среди всех присутствующих поглаживающий своё пивное брюшко Ли Юй питал к Хэ Яню самую слепую веру.
Будучи при жизни обычным смертным, а после смерти постоянно терпя притеснения от Дацзи, Ли Юй не отличался широтой кругозора, однако в Хэ Яня верил безоговорочно.
* * *
Над морем огня, опершись стопами на Ветряные и Огненные колёса, стоял Нэчжа. Его пристальный взгляд был прикован к смутному силуэту в глубине лавы.
На самом деле разглядеть, остался ли там кто-то живой, было уже невозможно — любой человек на такой глубине давным-давно обратился бы в пепел. Однако Нэчжа точно знал: Хэ Янь не погиб.
Из всех присутствующих он единственный был абсолютно уверен в этом.
Соприкоснувшись с Хэ Янем в пламени Самадхи, Нэчжа ощутил то, чего не ведали другие. Он знал лучше кого бы то ни было: Хэ Янь приспособлен к огню куда лучше, чем он сам.
Если сам Нэчжа являлся созданием, закалённым и выкованным в пламени, то Хэ Янь... сам был воплощением этого пламени.
Разве может огонь — каким бы всесокрушающим и смертоносным он ни был — сжечь самого себя?
Если Ли Юй слепо боготворил Хэ Яня, то Нэчжа опирался на непреложный факт: Хэ Янь не просто уцелеет, но и вернётся из пламени иным.
Ведь тогда, в пламени Самадхи, их воспоминания переплелись.
Хэ Янь узрел всю его жизнь с самого рождения, а Нэчжа, в свою очередь, прикоснулся к детским воспоминаниям Хэ Яня.
Странное дело: мир, в котором Хэ Янь рос в детстве, разительно отличался от того мира, что открылся им после выхода из морских глубин. Нэчжа не любил вникать в дела внешнего мира, поэтому, хоть и удивился разнице, не стал предаваться лишним раздумьям.
Как бы то ни было, Хэ Янь явно не был простым смертным.
Он либо, подобно самому Нэчже, родился созданием иной природы, либо представлял собой сущность, перешагнувшую границы человеческого естества. Если проводить аналогии с этим миром, его природу можно было объяснить особенностями древней крови.
Как у Цзян У текла в жилах кровь рода Цзян, даровавшая ему нечеловеческие силы, так и Хэ Янь нёс в себе наследие древнего рода.
— И чего ты там высматриваешь? — озадаченно спросила Дацзи, переступая лапками.
Духи собрались вокруг Нэчжи, застывшего над бурлящим потоком. Тот молча вглядывался вглубь огненной реки.
— Этот парень обычно с Хэ Янем ближе всех общался, — почесал затылок Чжу Бацзе. — А как тот в лаву свалился, так даже не вздрогнул. Хотя... я и сам не верю, что этого толстяка так просто укокошить.
Нэчжа долго хранил молчание и лишь спустя некоторое время тихо, с лёгким шоком в голосе произнёс:
— Просто... я отродясь не видел таких жирных птиц...
Из бурлящей лавы, барахтаясь и создавая тучи брызг, вынырнуло крылатое создание, смахивающее на перекормленную курицу.
С птицей явно было что-то не так: её тело покрывало великолепное, сияющее золотом оперение.
Почему «не так»?
Да потому что, когда у птицы... туловище упитанное, как у поросёнка, слово «великолепная» к ней применять как-то не поворачивается язык.
— Ничего-то вы не смыслите! Это называется «милота»! — Дацзи перепрыгнула с головы Чжу Бацзе прямо на ленту Хунтяньлин Нэчжи. В её распахнутых глазах застыл восторг пополам с изумлением.
В конце концов, лисица обучалась у самой матушки Нюйвы, и некоторые глубоко отпечатавшиеся знания не стирались даже сквозь эпохи. Взять хотя бы образ великого Паньгу, расколовшего хаос, или же...
Это же... Золотой ворон!