Цзян У в этот миг чувствовал себя так, будто его обухом по голове ударили.
Он и вообразить не мог, что сотни тысяч куев собрались у границ Древней звезды лишь ради того, чтобы найти Хэ Яня — какого-то подростка...
Кругленького, начинающего задыхаться от пары быстрых шагов, с искоркой таланта величиной с ноготок. Его считали ущербным уроженцем клана Парчовых карпов, а в его жилах, как выяснилось, текла кровь древнего рода Золотого ворона из Великой пустоши.
— Ха-ха-ха! Да как такое возможно! — Чжу Бацзе расхохотался во весь голос, явно переигрывая. — Не мелите чуши. Были бы тут настоящие Золотые вороны, давно бы взмыли в небеса и сияли вместо солнца! С чего бы им жрать, спать на земле да наедать бока почти как у старого Суня?
Хэ Янь вытащил карту и с коротким щелчком взмахнул ей над головой Чжу Бацзе, мгновенно затянув того обратно.
Дацзи промолчала. В отличие от этого дуралея Чжу Бацзе, она не собиралась насмехаться над Хэ Янем, хотя происходящее и казалось ей откровенным преувеличением.
— Хоть рабе и не доводилось встречаться с Золотыми воронами, — подала она голос, — но говорят, что кровь Небесного императора пресеклась ещё во времена Великой пустоши. Если вспомнить Хоу И, сбившего солнца... Известно ведь: у Небесного императора было девять сыновей, и все они пали в тот день.
— Нет, — спокойно возразил Хэ Янь. — Оставалось ещё яйцо.
Дацзи опешила:
— К-как?
— Одно яйцо уцелело, — пояснил он. — Моя кровь восходит к тому же истоку.
Дацзи потеряла дар речи. Надо же, и так бывало!
Цзян У озадаченно произнёс:
— Его жилы действительно хранят наследие Золотого ворона. Чанъэ, владычица Лунного дворца, видела их в древности, а возможно, встречала и самого Небесного императора. Потому она с первого взгляда распознала его истинную суть.
— Да, во мне течёт кровь Золотого ворона, — подтвердил Хэ Янь.
Он сделал шаг вперёд:
— Мои предки когда-то царили в небесах Великой пустоши, пылая подобно палящему солнцу.
Заложив пухлые ручки за спину, парень отступил ещё на шаг.
Они находились в гостиной. Окно здесь было широким, прикрытым лишь тонкой сеткой. Хэ Янь отодвинул её, подставив лицо порывам ветра. Его грузный силуэт со спины выглядел странно одиноким и печальным:
— А теперь сотни тысяч куев сплотились из-за меня одного.
Но, видит бог, это звучит просто дико.
Даже сам Хэ Янь понимал: шансов дожить до следующей недели и поглядеть на фальшивое солнце у него немного.
— Ты... — Цзян У заколебался. Он протянул руку, желая коснуться плеча Хэ Яня, но не нашёл нужных слов для утешения и лишь слегка похлопал его.
— Если на этот раз я не сдохну, — негромко произнёс пухляш, не оборачиваясь, словно этот жест помог ему принять решение, — то я отвечу тебе согласием.
Цзян У застыл в полном недоумении:
— Что?
— Стану твоим парнем, — Хэ Янь обернулся. Кажется, он что-то для себя уяснил и теперь открыто, с облегчением улыбался. — Сначала... мне было трудно это принять. Всё-таки я считал тебя другом, боевым товарищем. Но раз уж я тебе настолько дорог, дам нам шанс. Заодно перешагну через прошлое... Я и так слишком долго цеплялся за него.
Прошлая жизнь прошла безмятежно, но именно из-за этой серытости его с малых лет учили давить в себе любые порывы. Его словно замуровали в тесный деревянный ящик: тело снаружи, а душа внутри. День за днём, по строго заведённому порядку.
Однако никто не знает, что наступит раньше — завтрашний день или внезапная беда. Перед лицом сотен тысяч куев, если говорить начистоту, у Хэ Яня не было ни единого шанса.
Древние вороны Великой пустоши — это одно, а он — совсем другое. Пускай в нём течёт та же кровь, великой мощи она не давала. В сравнении с настоящим Золотым вороном он был жалок и слаб.
Если куи действительно притащились ради него, они так просто не отступятся. А Цзян У больше не мог снять печать. Выходит, гибель почти неизбежна. Так почему бы не порадовать Цзян У, который всё это время оставался рядом?
К тому же капитан Цзян не вызывал у него отторжения. А как там правильно любить и встречаться — дело наживное, разберутся со временем.
Цзян У окончательно потерял дар речи.
У Дацзи, сидевшей неподалёку, едва глаза из орбит не вылезли. Маленькая лапка, державшая чашку с чаем, дёрнулась, и фарфор со звоном покатился по полу. Белоснежная лисичка даже не сразу сообразила, что произошло.
Что за чертовщина?! Свидетелем чего она только что стала?! С какого перепуга они вдруг сошлись?!
Волна гнева мгновенно захлестнула лису. Этот Цзян У совсем ослеп или у него вкуса нет? Завидный наследник древнего клана, вместо того чтобы найти себе нежную, благоухающую красавицу-жену, положил глаз на их пухляша?!
— Раба не позволит! Не позволит вам быть вместе! — лисичка закрутилась по полу, а в её огромных изящных глазах набухли слёзы.
Когда-то подруги из мира смертных сказывали ей: обычные женщины лисам не соперницы, а вот мужчин стоит опасаться! И надо же — свершилось! Этот бесстыжий мужик вознамерился увести у неё хозяина!
— Цзян У, да как ты смеешь посягать на Хэ Яня! Он же такой колобок, а ты всё равно на него заришься! Бессовестный!
Цзян У и сам пребывал в смятении, но, услышав выпады Дацзи, подсознательно возразил:
— И что с того, что пухлый? Разве из-за веса нельзя любить человека? Это особенности телосложения, к тому же Хэ Янь очень милый.
Дацзи чуть не лопнула от злости:
— Вот видишь! Ты считаешь его милым, ты даже не видишь в нём мужчину! А ведь он на самом деле невероятно хорош собой!
Цзян У нахмурился:
— Он действительно милый. И да, очень статный.
Сколько раз во время трансляций Хэ Янь выходил вперёд, и от его ауры перехватывало дыхание? В такие мгновения внешность уходила на второй план — он выглядел потрясающе.
Дацзи от возмущения едва не лишилась чувств, сверля его яростным взглядом: «Я его хвалю — и ты туда же! Ты что, попугай?!»
— Кхм, — Хэ Янь сдержанно кашлянул. — Хватит дифирамбов. Для начала надо просто выжить.
Цзян У молчал.
— Ах да, о чём мы говорили? О гробнице? — Хэ Янь предпочёл не углубляться в тему личных отношений и с деловым видом перевёл разговор. — Что за гробница, где находится и что там вообще такое?
Цзян У стоял словно в тумане.
И всё?..
Вот так просто всё закончилось?!
Он же даже слова сказать не успел!
История с «объектом симпатий» возникла исключительно из-за крайней необходимости! У него не было иного выхода, он не со зла!
Но теперь Хэ Янь, похоже, намертво уверовал, что Цзян У безумно в него влюблён.
И что бы капитан ни сказал сейчас, всё будет выглядеть как неуклюжая попытка скрыть свои пылкие чувства. Любое возражение прозвучит фальшиво!
Цзян У глубоко вздохнул и тяжело выдохнул:
— Сначала обсудим гробницу.
Откровенно говоря, Хэ Янь не вызывал у него отторжения — напротив, он симпатизировал юноше. Просто о романтических отношениях капитан никогда не задумывался. В нынешние времена... у него элементарно не было на это времени. Ладно, потом разберётся.
Переключившись на деловой лад, оба мгновенно утратили неловкость. В конце концов, оба были заядлыми трудоголиками, привыкшими выкладываться на максимум в любом деле. Без этой въедливости ни один из них не достиг бы нынешних высот.
* * *
Вернувшись в карту, Дацзи чуть не скомкала от злости собственные печёнки. На расспросы остальных духов она отвечать отказалась, зато Ли Юй и Чжоу Юй, наблюдавшие за всем с безучастными лицами истуканов, пересказали всё в деталях.
Духи на стороне Хэ Яня от услышанного буквально лишились дара речи.
Чжу Бацзе, которого отозвали раньше всех, упустил развязку и теперь слушал пересказ с отвисшей челюстью.
Перед ним словно открылись врата в новый мир! Он и помыслить не мог, что двое мужчин способны на такие чувства!
Ни в мире смертных, ни в Небесных чертогах ему подобное не встречалось. А когда после смерти его дух попал в глухую деревню, там и подавно царили патриархальные нравы.
Про свободную любовь Маршал Тяньпэн отродясь не слыхивал, однако, будучи тонкой натурой и признанным знатоком любовных дел, он пораскинул мозгами... и вдруг всё понял!
«А ведь в этом что-то есть!»
Если двое искренне любят друг друга, всё остальное теряет значение! Точно так же, как в своё время они полюбили друг друга с Цуйлань, и та не отвергла его свиной облик. Какая разница — человек или свинья, какова порода?
Главное — чувства! Вот и у Хэ Яня с Цзян У всё точь-в-точь так же, как у него с той человеческой девушкой!
— Я отдаю свой голос «за»! — впервые без тени паясничанья, абсолютно серьёзно провозгласил Чжу Бацзе. — Человек может уступить в чём угодно, но только не в любви! Если в сердце вспыхнуло чувство, как его удержать? В то самое мгновение, когда ты влюбляешься, твоя душа уже принадлежит другому. В этом и заключается великое величие любви!
Он гордо вскинул голову и с чувством произнёс:
— «Избыток чувств предрекает лишь вечную скорбь... И скорби этой не видно конца!»
Эта поэтическая строчка мгновенно разлетелась по сети.
Игроки довольно часто использовали карту [Чжу Бацзе] в боях, а поскольку сам дух сменил любимую поговорку, то и реплики карточной копии тут же обновились.
Вскоре со всех сторон только и слышалось: «Избыток чувств предрекает лишь вечную скорбь». Строчка и впрямь звучала невероятно поэтично, а уж когда её с лёгким оттенком меланхолии декламировал гибрид человека и свиньи, игроки и вовсе приходили в полный восторг.
Казалось, они открыли Чжу Бацзе заново: надо же, эта свинья ещё и стихи слагает!
Разящий контраст настолько западал в душу, что люди буквально заслушивались его речами. Кому же посвящены эти строки? О какой неземной любви идёт речь?
Сгорая от любопытства, кто-то спросил об этом у Дацзи. Лисичка же с отвращением выплюнула:
— Какая ещё, к чёрту, неземная любовь?! Этот Цзян У просто позарился на красоту нашего Янь-цзы! Он давным-давно сохнет по Хэ Яню, замыслил недоброе! Вы обязаны дать ему отпор!
Слушатели сначала онемели от шока, их лица перекосило, а когда до них дошёл смысл...
«ЧТО-О-О?! Это ещё что за крышесносный шипп?!»