Деревья по природе своей должны бояться огня.
Хэ Янь рассуждал просто: стихии мироздания подчиняются закону взаимного одоления. Коли эта тварь — лавровое древо, а не что-либо иное, в её естестве обязан сохраняться извечный порок древесины. Огонь — её погибель.
Впрочем, в сложившейся ситуации рядовое пламя едва ли могло принудить её к отступлению. Этот исполин прорастал в древних руинах клана Цзян десятки тысяч лет, успев обрести демоническую природу. Сокрушить его способно лишь столь же нерушимое, исполненное духовной силы пламя.
Будь у него при себе карта [Нэчжа], они бы не оказались в таком плачевном положении. Но ни боевого костюма, ни карты героя под рукой не было — оставалось лишь вздыхать. Впрочем, при мысли о Нэчжа и его бушующем море огня Хэ Янь невольно вспомнил собственное пламя. Облик той стихии, что подвластна ему самому... Оно ведь тоже было особенным. Ничуть не уступающим жару Нэчжа, а возможно — способным пожрать даже его.
Лишь высшая сущность способна поглотить низшую — иерархия силы была Хэ Яню прекрасно известна. И пусть он сам толком не ведал, к какому истоку восходит его собственное пламя, интуиция подсказывала: шансы есть. Стоит рискнуть.
Не тратя попусту слов, он окликнул Цзян У и полностью доверился капитану, позволив тому увлечь себя в воздух.
Со стороны это выглядело безумием: смертельно опасная вылазка, но Хэ Янь ни на миг не усомнился, что Цзян У справится. Была в этом человеке какая-то монолитная, непоколебимая уверенность. Какое бы безнадёжное дело тот ни взял на себя, мысль «он не сдюжит» просто не укладывалась в голове.
И пусть посередине пути Цзян У едва не камнем пошёл на дно под тушей Хэ Яня, отчего сам капитан ощутимо вздрогнул, Хэ Янь, хоть и вскрикнул от неожиданности, глубинного страха не испытал. Доверие к спутнику было абсолютным.
В глубине души он осознавал: если судьба все же вытолкнет его на настоящее поле боя, ему потребуется именно такой соратник. Тот, спину которому можно доверить без оглядки. С таким человеком за плечами даже среди смертельного хаоса удастся сохранить ледяное хладнокровие.
Вот только... Цзян У вряд ли станет его соратником. Прямой наследник древнейшего рода Цзян, окружённый легионом преданных вассалов — разве нуждается он в ком-то ещё?
Мысль промелькнула и угасла. Не теряя мгновения, Хэ Янь поднёс крохотный огонёк, тлевший на его ладони, к изгибу иссушенной ветви.
— Смотрите! Отрезало! — раздался изумлённый возглас из толпы. — Откуда у него огонь? Точно, это же дерево! Оно должно бояться огня! Где этот карточник в маске добыл пламя?
— Совсем я ослеп на старости лет, забыл прописную истину о взаимном одолении элементов! Тварь-то древесная, стихия огня для неё смертельна!
— У кого еще есть пламя?! Бросайте в него, испепелите эту дрянь!
— У меня... зажигалка есть, — раздался неуверенный голос.
Старый карточный мастер Чэнь, нанятый Цзян Хайя, пошарил в недрах своего плаща и извлёк на свет самую обычную копеечную зажигалку.
На него уставились с нескрываемым диковинным изумлением. В нахлынувшей панике люди кричали в надежде на чудо, не рассчитывая на реальный ответ. А этот старик на полном серьёзе вытащил из кармана огниво! Разве подобный хлам не таскают с собой лишь для выживания в диких пустошах, где нет ни души? Но они ведь в родовом поместье Цзян! Зачем таскать с собой инструмент для розжига костра?!
— Привычка таскать с собой всякую всячину, — без особых пояснений проворчал старый мастер и без лишних церемоний швырнул зажигалку Цзян Хайя.
Почему именно ему? Во-первых, Цзян Хайя сам нанял его, так что доверия к нему было больше. Во-вторых, положение наследника было бедственным: взбесившийся лавр вцепился в него как в кровного врага и рвал на части, а клинки против ветвей оказались бесполезны. Нужно же было как-то спасать кормильца. Да и у Хэ Яня с Цзян У своё пламя уже имелось.
До Цзян Хайя донеслись крики мастеров. Он на лету цапнул зажигалку, и его безумный бег на мгновение замедлился.
Тот побег лаврового древа, которого секунду назад коснулся Хэ Янь, словно обожжённый, замер в воздухе, судорожно растопырив слепые ветви и не ведая, что предпринять.
«Вот же бред... И ведь сработало!» — поражённо выдохнул Цзян Хайя.
Будь у него время порассуждать в тишине, он, быть может, и сам допёр бы до этой мысли. Вот только отыскать источник огня на пустом месте он бы точно не смог. А этот старый хрыч мало того что додумался, так ещё и припёр с собой зажигалку! Ну и парочка у них сложилась с этим парнем в маске: один сдуру ляпнул, другой сдуру достал!
В душе Цзян Хайя вспыхнул азарт. Поставив Хэ Яню мысленный «большой палец», он резко развернулся, высек искру и пошёл выжигать деревянную тушу без лишних разговоров!
Как ни странно, дело пошло! Пламя лизнуло самые молоденькие, нежные побеги на кончиках ветвей. Из кроны тут же донеслось яростное шкворчание и треск обугливающихся листьев.
— Ну что, побегаешь ещё?! — окрылённый успехом, Цзян Хайя сорвался на победный клич. Он метался из стороны в сторону, безжалостно паля зажигалкой направо и налево: — Это законная обитель рода Цзян! Ты торчишь в наших руинах тысячи лет, не платишь ни гроша аренды, да ещё и смеешь поднимать стебли на хозяев?! Не бывать этому!
Говорил он дерзко, но внутри все кипело от глухой ярости. Эта проклятая коряга только что пыталась вбить его в землю! Спина до сих пор горела адским огнём от сокрушительного удара. Тварь вела охоту на поражение — без дураков и пощады. Зазевайся он хоть на долю секунды, вцепись эти ветви в тело — и лёгкие кости Цзян Хайя рассыпались бы в труху. Погибнуть в честном бою с ордой врагов — не жалко, но сгинуть псом в собственном древнем склепе — позор на веки вечные!
Хэ Янь онемел от такой картины.
«Вообще-то... моё пламя и твоё огниво — совершенно разные вещи», — хотел было предостеречь он.
Но было поздно. Зажигалка Цзян Хайя, похоже, окончательно вывела древнее древо из оцепенения. В следующий миг даже Хэ Янь, при всей разнице анатомии, явственно ощутил: чудовищный лавр пришёл в неистовую ярость. Неведомая тварь сочла укус мелкой букашки смертельным оскорблением. Огромная охапка ветвей захлестнула крохотное пламя зажигалки, вырвала её из рук Цзян Хайя и швырнула прочь — прямиком на дальний край ледяного озера!
Стеклянный треск — и дешевая пластмасса разлетелась на тысячи мелких осколков.
Цзян Хайя застыл.
Сценарий явно пошёл не по плану.
Не теряя ни мгновения, он задал такого дёру, будто за ним гнались все демоны преисподней.
За его спиной с гулким, оглушительным треском рухнул кряжистый ствол — глубина удара говорила сама за себя! Древо билось в настоящем припадке безумия.
— Да за что ты меня так ненавидеть-то взъелось?! — орал Цзян Хайя на бегу, чувствуя, как нутро сводит от несправедливости. — Я в этих руинах впервые в жизни! За что ты на меня зубы точишь?! Тут двое отпрысков Цзян, а ты гоняешься только за мной! Оба тебя палили, а жрёшь ты опять одного меня! Да имей ты хоть какую-то совесть!
Он едва не плакал от обиды. Ну что за проклятье?! За что ему одному достаются все тумаки?!
Собравшиеся мастера переглядывались в полном оцепенении, не в силах вмешаться. Они лишь смотрели, как гигантский лавр кромсает воздух за удирающим Цзян Хайя, и сердца их заполнялись липким отчаянием. Наследник долго не протянет. Кто станет следующим?!
— Да как так-то?! Разве деревья не должны бояться огня?!
— То ли Цзян Хайя настолько поперек горла этой коряге встал, то ли пламя на неё вообще не действует... Но почему тогда оно замерло в первый раз?!
— Всё не так просто... — подал голос старый карточный мастер. Он окинул толпу странным, тяжелым взглядом. — Пламя пламени рознь. Неужели никто из вас не заметил? У того парня в маске огонь горел лишь изнутри, из самого ядра, у него даже внешнего венчика не было... Это не простой огонь.
Народ онемел. Раз ты, старый чёрт, всё видел и понимал, какого лешего ты швырнул зажигалку Цзян Хайя?! Решил проверить на живом человеке, сработает или нет?! Он же тебя нанял, за что ты его так подставил?!
— Какая разница, огонь и в Африке огонь!
— Нет, старик прав! У того карточника в маске пламя вырывается прямо из плоти! Это же не внешнее пламя, это его собственная духовная сила!
Среди присутствующих нашлись опытные люди. Сообразив, в чём дело, они ахнули:
— Наследуемая сила крови... Он из древнего клана?!
— Слыхал я, будто Цзян У привёл с собой мастера из расы Парчовых карпов... Наверное, это его врождённая способность?
— С каких это пор карпы жгут огнём?! Кажется, карпы — это рыбы, нет?!
Хэ Янь с нервным напряжением следил за тем, как Цзян У устремился на выручку Цзян Хайя. Услышав за спиной перешёптывания, он не удержался, обернулся и на полном серьёзе выложил:
— Наверное, я... особый, мутировавший карп.
«У меня и крыло есть!» — мысленно добавил он.
Ну и что с того, что рыба жарит огнём? Вдруг он единственный в своём роде огненный карп с однобоким крылом? Разносторонне одарённый!
— А... ну-ну, — в полном оцепенении пробормотали карточники.
Мать твою, мутировавшая рыба! Каким образом водный органический вид мутировал в огнедышащую тварь?! Это же попирает все законы природы!
Огонь гасит воду, вода гасит огонь — а ты, рыбешка проклятая, переплюнул саму эволюцию!
— Моё пламя на него действует, — бросил Хэ Янь, вычеркнув за спиной глупые разговоры.
Раздув на ладони пляшущий искристый огонёк, он заорал подлетающему Цзян У, подхватившему измождённого Цзян Хайя:
— Мешкать нельзя! Не дай ему прорваться! Зацепи меня и швырни прямо в него!
Цзян У застыл на лету, крепко сжав челюсти.
— Не могу, — процедил он сквозь зубы. — Я руку сломал.
Хэ Янь, уже набравший в грудь воздуха для броска, опешил:
— Что?..