— Это... Старик Цзыя? — Чжу Бацзе подошёл ближе и ошарашенно уставился на животное. — Ты как в кота-то превратился?
В конце концов, в эпоху Запечатывания Богов они стояли во главе двух враждующих лагерей. К мелким сошкам вроде Нэчжи отношение было ещё относительно терпеливым, но вот при виде Цзян Цзыя у старых врагов буквально наливались кровью глаза. Дацзи фальшиво улыбнулась:
— Рыба кончилась, вот он от постоянных мыслей в кота и обратился. Совсем как свинья — никакого толку.
Чжу Бацзе ненадолго задумался.
«Это она явно не в мой огород камень бросила, — рассудил он. — К моему перерождению это отношения не имеет, да и по сути своей я вовсе не свинья».
Хэ Янь понятия не имел, кто такой Цзян Цзыя, но этот крючок словно зацепился за какую-то брешь в его существе. На леске не было никакого видимого физического крючка, однако создавалось чёткое ощущение: где бы Хэ Янь ни находился, стоит противнику определить его местоположение — и он неизбежно подцепит его на уду.
Хэ Янь слегка шевельнулся.
— Если уж он кого зацепил, вырваться почти невозможно, — с сомнением проговорил Нэчжа. — Говорят, однажды какой-то провинившийся дух попался на удочку Старца Цзыя и не мог сойти с неё сто тысяч лет. А потом Цзыя умер, дух так и остался висеть под солнцем и ветром, пока окончательно не высох.
Хэ Янь, до этого сохранявший невозмутимость, не удержался и судорожно вздохнул. Не слишком ли это? Сто тысяч лет на крючке, а под конец ещё и в вяленую тушку превратился? Какая-то совсем беспросветная жуть!
Тем временем рыжий кот, кажется, тоже вспомнил об этом случае:
— Мяу? Неужто я его так и не снял? — Он почесал лапой мордочку. — Не снял, надо же... Эх, столько дел было, что за какую-то тысячу лет я совершенно закрутился и забыл о нём. Досадно, досадно.
Хэ Янь потерял дар речи.
Рыжий кот явно не собирался отпускать свою новую добычу, судя по всему, намереваясь продержать Хэ Яня на крючке сотню-другую лет. По-хорошему, юноше следовало бы отчаянно сопротивляться, но с тех пор, как во время последнего поглощения духа он дал волю своей... истинной натуре, всё изменилось.
Поразмыслив, Хэ Янь наклонил голову и прикусил леску. Ощущение оказалось совсем иным. Прошлая старуха была совершенно безвкусной, будто кипячёная вода, а вот этот крючок... обладал восхитительным, сладковатым вкусом!
Хэ Янь невольно подумал: неужели духи действительно различаются на вкус?
Словно блюда на столе — одни ему по вкусу, другие вызывают отвращение. И эта леска, очевидно, идеальнейшим образом удовлетворяла его аппетит.
В этот миг глазам присутствующих предстала картина: упитанный юноша в предсмертных потугах вытянул шею, обнажил ровный ряд человеческих зубов и бессильно, но с каким-то затаённым упрямством прикусил леску.
Хруст!
Леска переломилась и оборвалась.
Все, кто только что оживлённо спорил, кем же был тот бедолага, провисевший сто тысяч лет — пауком или ящерицей, — мгновенно замерли.
Что за чертовщина?!
Старец Цзыя при смерти, и у его снасти иссякла энергия? Или леска от древности изжила свой век, перестала удерживаться в этом мире и потому лопнула под давлением бытия?
— Мяу?! — Рыжий кот тоже обомлел.
Это... моя леска? Моя удилищная нить?! С какой стати она лопнула?! Какого черта, её кто-то просто взял и перекусил зубами?!
Что у тебя за зубы вообще?! С чего вдруг они способны перекусить Исконный артефакт духа, созданный ещё при сотворении мира?!
— Мяу-мяу-мяу?! — Кот вздыбил шерсть, выгнул упитанную спину и окончательно пал духом: — Мяу-мяу-мяу-мяу-мяу-мяу?!
От ярости он совершенно перестал изъясняться по-человечески и сорвался на безудержный кошачий визг.
Дацзи облегчённо перевела дух, хотя тоже перепугалась до смерти. Маленькая белая лисичка отпрыгнула в сторону и спряталась за широкой спиной Чжу Бацзе, не в силах прийти в себя.
Боги... Она и понятия не имела, что Хэ Янь способен поедать духов!
Раньше Хэ Янь был для неё просто приятелем — полезным в какой-то мере знакомым, перед которым ради выгоды стоило заискивать. Но в эту секунду до неё внезапно дошло: какой из него, к чертям, приятель?! Да он же настоящий батя для всех духов поднебесной!
Чжу Бацзе, впрочем, ничуть не испугался. Нэчжа тоже держался спокойно — человеку, однажды уже вкусившему смерть, всё это было до лампочки.
А вот Ли Юй и остальные вообще ничего не поняли. В прошлых жизнях они были обычными смертными и мало разбирались в штучках богов и бессмертных. Они искренне посчитали: раз Хэ Янь сумел так сделать, значит, и в мире найдётся немало способных на подобное людей. Естественно, они и близко не осознавали всей жути его способности пожирать духов.
— Мяу!
— Мяу-мяу-мяу-мяу!
— Моя леска, мяу-мяу-мяу!
Кот совершенно потерял контроль над собой и впал в буйство.
— Остынь, остынь! Будешь так бесноваться — он решит, что ты сбрендил, и ещё зажарит твою кошачью тушку на обед! — Чжу Бацзе с увлечением подливал масла в огонь.
Кот мгновенно замёрз на месте.
Он медленно, короткими толчками повернул голову и в унылом оцепенении уставился на Хэ Яня. Его свирепая морда скорчилась в такой жалкой гримасе, что на него нельзя было смотреть без сострадания.
— Сам виноват, нечего было меня цеплять! — Хэ Янь торопливо прожевал обрывок, проглотил его и только потом придал лицу строгий вид. — Я же откусил совсем чуть-чуть. — Он приподнял указательный и большой пальцы, отмерив в воздухе крошечный зазор. — Всего лишь маленький кусочек!
— Мяу-мяу-мяу! — Кот, своими глазами видевший, как юноша сглотил его леску, вытаращился на него в полнейшем шоке и принялся отчаянно вопить в ответ.
— Прошлую заразу, которая на меня напала, я сожрал целиком. А от тебя всего лишь откусил нитку — это ещё верх милосердия. Так что хватит устраивать истерики, — недовольно поморщился Хэ Янь, устав от кошачьего гвалта.
— Мяу! — Кот задрал голову и с пеной у рта продолжил качать права: — Мяу-мяу-мяу-мяу! Мяу-мяу-мяу-мяу-мяу-мяу?! Мяу!
— Ничего не понимаю, — развёл руками Хэ Янь. — Без понятия, о чём ты мяукаешь. Ты меня подцепил, я тебя прикусил — всё честно.
Кот долго смотрел на Хэ Яня таким взглядом, словно перед ним стоял вовсе не человек, а сущий монстр.
Потом он покорно облизнул лапку, с глубокой печалью прижал к груди огрызок лески и отполз в сторону, тихо скуля. Выдрав из собственного хвоста несколько шерстинок, он применил свои когти вместо иголки и принялся кропотливо сшивать порванную снасть.
Ну и ну... Выходит, эта леска изначально была сплетена из шерсти с его собственного хвоста?
Хэ Янь окинул кошачий хвост беглым взглядом и отвернулся.
Инстинкты инстинктами, но если дух не проявлял к нему агрессии, пожирать его без разбору юноша не собирался. Возможно, сказывалось воспитание наставника из прошлой жизни.
Если задумываться сейчас, Хэ Шоудао растил его вовсе не из банальной жалости к сироте. А о его невероятной природе... Старик Хэ где-то добыл эти сведения и просёк всё с самого начала.
Между учителем и учеником, помимо долга воспитания, крылись и куда менее бескорыстные мотивы.
Хэ Янь едва заметно усмехнулся. Впрочем, ничего плохого в этом не было. Наличие определённых правил и границ, сдерживающих его сущность, не сковывало, когда становилось привычкой; напротив, это дарило ему чувство умиротворения и безопасности.
В этот момент он бросил взгляд на бурлящую внизу магму, и в ту же секунду приёмник сигналов у него в руке зашёлся частым писком.
Хэ Янь глянул на имя вызывающего: Чжоу Цин.
Раньше этот парень числился его личным ассистентом, но после поглощения духа Шаньцзу руководство базы осознало, что упитанному мастеру не требуются лишние помощники. Чжоу Цина перевели обратно, поручив ему курировать связь.
После нажатия кнопки принятия вызова:
— Что стряслось?
Экран пару секунд рябил чёрно-белыми помехами, пока на нём наконец не вырисовалось круглое лицо Хэ Яня.
Чжоу Цин облегчённо вздохнул:
— Господин Хэ, вы всё ещё в лесу? Сигнал проходит из рук вон плохо.
— Ну да, — Хэ Янь слегка наклонил голову на видео.
Чжоу Цин взглянул на задний план и едва не рухнул со стула. Голос его пресёкся от изумления:
— Господин Хэ... вы что, в магме?!
При всей своей работе на базе, где Чжоу Цин насмотрелся на невообразимых карточных мастеров и бойцов, способных с помощью карт вытворять вещи за гранью человеческих возможностей, всё это можно было объяснить с точки зрения науки. Научные изыскания позволяли людям летать под небесами и погружаться в недра земли.
Но человеческое тело оставалось человеческим телом. Ни один другой боец не смог бы выжить, погрузившись в расплавленный лавовый поток.
— Ну да, — не моргнув глазом, Хэ Янь развернул камеру, демонстрируя клокочущее море раскалённого расплава, способного дочиста испепелить целый мегаполис. — Ах да, кстати. Моя родословная — это не какая-то там рыба. Я — Золотая ворона.
Зовётся Золотой вороной — трёхногий Солнечный ворон.
Омытый золотом от клюва до хвоста, воплощение Великого Светила.
Когда он попал в Великую пустошь и слушал, как старшие сородичи-вороны описывали свою суть, они говорили об этом самым обыденным тоном. Будто родители объясняют ребёнку банальные вещи: мы — люди, у нас есть лицо и четыре конечности, а когда вырастешь, пойдёшь учиться и выберешь профессию по душе.
Но стоит вдуматься в эти слова по-настоящему, как охватывает дрожь: Великое Светило... это же само Солнце.
Обыкновенная птица — ставшая пылающим Солнцем!
Слепящий гигантский диск, озаряющий небо и землю, — вот какова его истинная кровь.
Врождённое наследие... И у него, Хэ Яня, в жилах текла древняя сила, способная обратиться палящим солнцеворотом.
Он зацепил передатчик за крючок рыжего кота — единственного среди них, кто обладал плотским телом, — и снова взглянул вниз. Под ужаснувшимся взглядом Чжоу Цина Хэ Янь опустился на гладь кипящей магмы и, начиная с кончиков пальцев ног, медленно ушёл в раскалённое жерло.
«Он что, совсем свихнулся?!» — Чжоу Цин потерял дар речи. Ощутив странную лёгкость в макушке, он провёл рукой по голове и с ужасом понял, что от нахлынувшего стресса мгновенно лишился сотни волос!
«Хэ Янь точно сошёл с ума! Мне писать рапорт или как?» — Чжоу Цин, гордившийся феноменальной памятью и неизменно считавший себя блестящим аналитиком, впервые в жизни почувствовал себя полнейшим дураком, способным лишь в ступоре хлопать глазами.
«Или всё-таки подождать и посмотреть, что будет?»
Пока его разум судорожно пытался переварить абсурдность происходящего, пальцы уже со стремительной скоростью выбивали на клавиатуре:
[Срочный рапорт: Хэ Янь, предположительно, утратил рассудок и совершил погружение в расплавленную магму. Статус: жив или мёртв — неизвестно!]
Древняя звезда! Невиданный доселе кризис!
Руководство базы ночами не спало, выстраивая прогнозы и планы, в которых Хэ Янь рассматривался как некая непредвиденная линия обороны и последний шанс на спасение. Эксперты сходились во мнении: хоть слепо полагаться на Хэ Яня не стоит, но если человечество окажется не в силах сдержать надвигающуюся катастрофу своими силами, даже все совместные ресурсы базы не спасут Древнюю звезду.
Все питали надежду, что в конечном счёте именно Хэ Янь сможет предложить решение и сотворить чудо.
Но прямо сейчас этот потенциальный спаситель человечества... просто взял и нырнул в магму.