«Генерал Чжу» — прозвище, разумеется, детское. У фигурки никогда не было названия, да и внимания на неё почти не обращали. Но за десять с лишним лет, что она простояла в доме старосты, к ней успели привыкнуть. И стоило ребёнку указать на деталь, как взрослые тут же заметили: рука глиняного истукана действительно изменила положение!
— Это... как же это?.. — Староста Чжу онемел от изумления.
Взрослые не обладают детской гибкостью ума: они слишком хорошо знают законы физического мира. Глиняная фигурка прошла обжиг. Как обожжённая глина может поменять позу? Такой изгиб руки... Попробуй кто изогнуть её силой, она бы просто переломилась!
— Генерал Чжу ожил? — подала голос старшая дочь старосты.
Девочке исполнилось тринадцать, она уже многое понимала. Похлопав ресницами, она посмотрела на статуэтку без малейшего страха — напротив, с удивительной теплотой.
Зажавшись за спину отца, она казалась пугливой и стеснительной. Разумеется, виной тому был Хэ Янь — незнакомец в доме. Но видя, как родители доверяют гостю, девочка набралась храбрости и робко прошептала:
— На самом деле... когда я была маленькой, я видела его. Он такой статный, суровый генерал. Настоящий герой.
— Что?! — Госпожа Гао, жена старосты, и без того перепуганная, от этих слов окончательно лишилась чувств.
Предмет из их собственного дома мало того что двигался сам по себе, так ещё и дочь видела его в детстве! Это же всё равно что держать в комнате живого человека, который день за днём наблюдает за каждым твоим шагом!
— Что за глупости! С малых лет врать удумала! — рявкнула госпожа Гао, блеснув глазами. — Как ты могла его видеть? Ты же у нас и тени своей боишься! Встретила бы кого — разразилась бы криком на весь дом!
Привычный окрик заставил девочку понурить голову. Она уже готова была расплакаться, как вдруг почувствовала на макушке тёплое прикосновение.
Подняв взгляд, она увидела упитанного юношу. Хэ Янь смотрел на неё спокойно и мягко.
— Не думайте, будто она фантазирует, — мягко произнёс он. — Иногда духовные поля оказывают такое мощное воздействие, что дух материализуется в глазах обычных людей. В тот день она, должно быть, случайно выполнила определённое условие, позволившее ей узреть его истинный облик. — Он перевёл взгляд на девочку. — Как тебя зовут? Не расскажешь, при каких обстоятельствах ты его встретила?
Девочка опешила, пелена слёз в её глазах немного рассеялась. Шмыгнув носом, она смущённо пробормотала:
— Меня зовут Чжу Юнь... Я думала, мне это просто приснилось. Но сегодня, глядя на Генерала Чжу, вспомнила: тот человек выглядел точно так же...
Хэ Янь и сам впервые сталкивался с тем, чтобы терракотовая фигурка двигалась наяву. Это говорило о многом. Дух, заключённый в глине, обладал достаточной мощью, чтобы влиять на материальный мир. Пусть движение было еле заметным, однако для бесплотной сущности пробить барьер между мирами и сместить физический объект — проявление запредельной силы.
С той секунды, как Хэ Янь засек его присутствие, юноша понял: подчинить этого духа ему может оказаться не под силу. Впрочем... вряд ли именно он являлся виновником творящейся в деревне чертовщины.
Замышляй «Генерал Чжу» недоброе, в деревне давно бы не осталось и подобия порядка. Захоти он навредить — жители не то чтобы погибли, но разбежались бы в ужасе без оглядки.
Тем временем Чжу Юнь под изумлёнными взглядами родных принялась сбивчиво рассказывать:
— ... Это было аккурат в Канун Нового года. Днём мы запускали фейерверки и прожгли куртки, вот меня и заперли в комнате.
— Ты сама сдурила, да ещё и брату одёжку испортила! Скажи спасибо, что не отдрали как следует! — судя по всему, госпожа Гао вспомнила тот день и снова распалилась. — Своими руками им шью, а они ни капли не ценят!
— Позже я прилегла на кровать и заснула, — продолжала Чжу Юнь. — А потом сквозь сон услышала, как кто-то зовёт. Я с детства сплю чутко... вот и проснулась.
Голос звучал глухо, в нём слышались горечь и нестерпимая боль. Хотя девочку заперли, госпожа Гао всё же любила дочь. Пусть она порой и проявляла несправедливость, деля внимание между детьми, но жестокой не была. Отправив дочь в комнату поздней ночью, она лишь хотела, чтобы та выспалась.
Заинтересовавшись странным зовом, Чжу Юнь всё же не стала выходить наружу. Вместо этого она распахнула окно и взглянула в тёмное ночное небо. На нём не горело ни единой звёздочки. Небосвод казался плотным чёрным пологом, не пропускавшим ни лучика света, и эта тьма давила на грудь, не давая дышать.
Человек взрослый и проницательный тут же заподозрил бы неладное: как ночное небо может быть абсолютно беспросветным? Даже в самую тёмную ночь высь остаётся светлее земной тени. Но Чжу Юнь была ребёнком. Она лишь чувствовала странность, но не могла её объяснить.
В непроглядной тьме еле слышно доносились обрывки далёкого зова. Пустой, затихший мир погружался в гнетущее одиночество. Но вскоре дверь дома напротив окон её комнаты со скрипом распахнулась. На пороге появился мальчик лет семи-восьми. Словно повинуясь невидимому призыву, он направился прямо к морю.
От страха у Чжу Юнь перехватило дыхание. Мальчик выглядел так, будто в него вселился бес: он ничего не замечал вокруг и шёл всё глубже, пока вода не накрыла его по пояс.
— Это же Тунтун из семьи Ху! — ахнула госпожа Гао. Староста Чжу ещё соображал, а его жена, отлично знавшая, чьи окна выходят на ту сторону, застыла в изумлении. — Тунтун ведь и правда однажды чуть не утонул!
Взрослые тогда не стали поднимать шум, но в деревне ничего не утаишь: соседи видали, как родители несли мокрого с ног до головы ребёнка со стороны берега.
— Поговаривали, супруги Ху вечно цапаются, — хмуро пробормотал староста, доставая сигарету. Прикурив было, он спохватился, покосился на Хэ Яня и убрал пачку обратно в карман. — Сколько раз кричали, мол, разводься и забирай мальчишку себе... Неужто сами его в море сбросили?
— Да с какой стати родные мать с отцом ребёнка топить станут? — госпожа Гао закатила глаза, не разделяя его догадок. — В сердцах чего только не ляпнешь! Мало ли кто что болтает!
Слушая их, Хэ Янь постепенно начал складывать мозаику воедино. Помолчав немного, он тихо заметил:
— Взрослые бросают слова на ветер, а ребёнок принимает всё за чистую монету.
— А? — Староста Чжу не понял, при чём тут мысли мальчишки.
В его представлении дети были существами незрелыми и ведомыми. Ну услышал ребёнок глупость от родителей — и что с того?
— Рассказывай дальше. Что было потом? — Хэ Янь перевёл взгляд на статуэтку.
«Генерал Чжу» выглядел как обычная глиняная фигурка, вот только выставленная вперёд рука так и осталась застывшей в воздухе. Из-за того что мальчик сдёрнул с него головной убор, странный лик — получеловеческий, полусвиной — полностью открылся. При беглом взгляде он казался отталкивающим и даже жутковатым.
— А потом... появился Генерал, — погрузилась в воспоминания Чжу Юнь. — На нём были потрясающие доспехи, совсем ветхие, но белые-белые! Вокруг стояла беспросветная тьма, а он сиял... Помню, я разглядела его во всех деталях.
Духовные сущности часто обладают видимым свечением. Хэ Янь без труда представил себе эту картину: для маленькой Чжу Юнь дух Генерала явился единственным светочем в непроглядной ночи, пролетевшим над деревней.
В морских пучинах бурлили волны, а под водой сновали тёмные тени разной величины. Сияя белоснежными доспехами, Генерал слетел с крыши дома прямо к морю и вытащил из пучины погрузившегося в воду ребёнка.
Он взвалил мальчишку на спину и шаг за шагом начал выходить на берег. Двигался он крайне медленно, будто одолевая колоссальное сопротивление, а его ступни оставляли на песке глубокие, тяжёлые следы. Лишь оказавшись на безопасном расстоянии от воды, он словно сбросил с плеч невидимый гнёт и зашагал быстрее.
Поразмыслив мгновение, он опустил ребёнка на валун у самой кромки берега. Генерал повернулся, и на его панцире, холодно блестевшем, отразился свет. В тени широких полей убора мелькнула личина — квадратное лицо, огромные уши и самый настоящий свиной пятак.
В гостиной воцарилась тишина. В бронзовой курильнице у двери курились благовония, и успокаивающий дымок вился между присутствующими, однако даже он не мог сбить смутное беспокойство.
Дети мало что понимали, но взрослые, сопоставив факты, поверили сказанному процентов на восемьдесят. Чжу Юнь не врала — она рассказывала то, что видела своими глазами.
А «Генерал Чжу» действительно оказался живой духовной сущностью! Изделие годами стояло на полке, дети постоянно играли с ним, роняли и швыряли... Прежде его доспехи были новенькими, и лишь из-за детских проказ они превратились в труху. Ветхий панцирь, о котором говорила девочка, стал таким только из-за того, что фигурку беспощадно колотили!
Староста Чжу готов был провалиться сквозь землю:
— Ох, грехи наши тяжкие... Виноваты, Генерал! А доспехи... их починить-то можно?
Он отвешивал поклон за поклоном перед шкафом, обращаясь к разбитой фигурке. Не знай кто подоплёки, зрелище показалось бы чрезвычайно комичным.
— Выходит, в ночных происшествиях на море Генерал Чжу не виноват, — нахмурился Хэ Янь. — Напротив, он спасал тонувших.
— И как теперь быть с духом Генерала? — спросил он.
— Ну... — госпожа Гао заколебалась.
Ей до смерти не хотелось делить кров с нечистью. Пусть дух был добрым и спасал соседских детей, но ведь это не человек!
— Разумеется, всё зависит от воли самого Генерала! Захочет остаться — пусть живёт у нас! Подумаешь, необычный, нам-то что! — Староста Чжу оказался куда сметливее и вовремя пренебрёг речью жены, боясь навлечь гнев неведомого покровителя. — Будем возжигать благовония, бить челом и почитать как следует!
Глядя на них, Хэ Янь про себя лишь вздохнул. В семье старосты всё равно оставался страх. В прошлой жизни люди, приходившие к нему за духовной помощью, вели себя точно так же: капля почтения и океан опаски. Юноша не сомневался: стоит ему разобраться с морской тварью, и «Генерал Чжу» сам уйдет из этого дома.
Дух, способный заставить физическое тело повторить своё движение, априори не может быть прикован к месту. К тому же могущественные сущности при жизни были неординарными личностями, и после смерти сохранили свою гордость. Дух неизбежно почувствует истинное отношение хозяев дома. Поняв, что ему здесь не рады, он уйдёт.
«Прости...» — мысленно произнёс Хэ Янь.
События приняли неожиданный оборот. Аура духа в доме старосты отдавала свирепостью и гневом, отчего юноша сначала принял его за источник бед, а тот оказался защитником деревни.
Но что за тварь затаилась в морских глубинах... если даже с ней не смог справиться сам «Генерал Чжу»?
Заметив, что домочадцы хлопочут над подношениями и свечами, Хэ Янь достал из кармана бумажный слиток-юаньбао и опустил его в курильницу — в знак извинения за беспокойство.
— Пойду прогуляюсь к морю. За мной не ходите, — небрежно бросил он.
Селяне переглянулись, не смея перечить. В их душах вспыхнуло глубокое уважение: а ведь этот юноша тоже непрост! Не будь у него подлинного мастерства, как бы он с ходу распознал присутствие «Генерала Чжу»? За четыре-пять десятков поколений никто из предков так и не понял, в чём секрет фигурки, а этот юноша с первого взгляда распутал загадку. Настоящий знаток своего дела!
* * *
Хэ Янь вышел на берег. Стоило ему занести ногу над набегающей волной, как песчаная полоса внезапно подалась вперёд на добрых десять метров.
— Назад! Не смей подходить! — раздался громовой глас. — На дне морском клокочет истинный огонь! Коснёшься — сгоришь дотла! Совсем жизни не жаль, сопляк?!
Хэ Янь вскинул голову. С неба прямо на него свалилось нечто похожее на огромное свиное ухо. Не успел юноша увернуться, как оно намертво прилипло к его собственному уху. Наподобие рупора, оно многократно усилило звук, отчего голос прогремел прямо в голове:
— Ишь ты... Надо же, моя раковина села на твоё ухо как родная!
Голос в замешательстве умолк. В его тоне не было злого умысла — дух лишь поразился тому, что его духовная форма ничуть не конфликтовала с аурой юноши, будто тот с рождения умел повелевать такими силами.
«Кто же ты такой, парень? Имеешь отношение к Небесным чертогам или к даосизму?»
Маршал Тяньпэн опешил.
Ведь именно он был тем самым «Генералом Чжу», чья фигурка застыла в шкафу. Посмотри староста внимательнее на подношение, он обязательно заметил бы: вытянутая рука керамического истукана так и осталась поднятой, зато одно ухо бесследно исчезло...