Монстр… Что ж, пожалуй, эту пищащую заразу вполне можно было назвать чудовищем.
Хэ Янь сжал загривок зверушки. Малыш отчаянно побарахтался в воздухе и беспомощно выдохнул:
— Пика-пика…
Не обращая внимания на его писк, Хэ Янь, поддев пальцами, рассмотрел крошечную бейсболку, висевшую у зверька за спиной. По размеру — вылитая человеческая кепка, какие Хэ Янь видал еще в свою бытность на старой Земле. А вот само «чудище»... Таких зверушек он отродясь не встречал!
Впрочем, кличка «Пикачу» отзывалась в памяти смутным эхом. В прошлой жизни он натыкался на подобное на витринах торговых центров. Даже спрашивал тогда, что это за штука... Погоди-ка, игровые автоматы с плюшевыми игрушками! Ворох мягких кукол за прозрачным стеклом — и среди них висели точно такие же: два острых ушка на макушке, румянец на щечках.
Вот только плюшевая игрушка выглядела совсем иначе!
Он протянул руку и слегка потер алое пятнышко на щеке «монстра». Пушистая шкура в этих местах оказалась природного, ярко-красного цвета — никакой краской тут и не пахло.
От такого бесцеремонного прикосновения зверек недовольно дернул головой, а затем уставился на юношу сердитыми круглыми глазами. Кончики его маленьких крыльев навострились — малыш явно приготовился к атаке.
— Осторожней! — подлетел Ли Бо.
От растрепанного ученого мужа, проносившегося на летящем мече, разило перегаром, но в его облике сквозила странная, непостижимая удаль. Похоже, он и сам впервые видел истинный облик твари, однако настороженно предупредил:
— Чудище обладает великой духовной силой. Берегись, не то оно тебя покалечит!
С этими словами поэта-фехтовальщика острие его клинка замерло у самого горла малыша.
— Пика! — раздался гневно-писклявый вопль.
Зверек прекрасно узнал Ли Бо. За тысячи лет они сходились в схватках неисчислимое количество раз и давно считали друг друга заклятыми врагами. Вот и сейчас, не имея возможности увернуться, малыш просто ткнулся мордашкой прямо в сталь!
Вспыхнула ослепительная белая искрящаяся дуга. Разряд электричества со свистом и треском взвился по лезвию, в мгновение ока заставив силуэт Ли Бо мерцать, проявляя сквозь плоть белые кости. Растрепанная шевелюра поэта превратилась в пышный мелкозубчатый кудрявый сноп, а над макушкой повалил легкий дымок.
Хэ Янь лишился дара речи.
«Неудивительно, что он выглядит столь небрежно... Оказывается, причесываться тут просто бессмысленно».
Быстро подхватив сухую ветку, Хэ Янь оттер мешающий клинок от мордочки зверька. Ли Бо потряс головой, приходя в себя после удара тока. Будучи героическим духом, смертельного урона он не получил, хотя духовные силы его заметно поиссякли.
— Жив? — спросил Хэ Янь.
Его самого, держащего малыша за холку, тоже слегка тряхнуло: эта штука вырабатывала ток не только щеками, а буквально всей шкурой! Впрочем, Хэ Янь обладал врожденным иммунитетом к магии духов, так что разряд лишь приятно отдал легким покалыванием, не причинив ни малейшего вреда.
— Глоток вина — и все пройдет, — махнул рукой Ли Бо.
Отодвинувшись, он подхватил свой кувшин и сделал глубокий глоток.
— Вино из пруда Тайе... Обычно я сражался с этой тварью прямо на берегу: пил и дрался одновременно.
Хэ Янь только качнул головой. Этот человек до сих пор не сгорел дотла исключительно по какому-то недоразумению. Даже не обладая глубокими познаниями в науках, Хэ Янь знал: вода прекрасно проводит ток. Сидеть на берегу винного пруда и биться с живым электрогенератором — верный способ обуглиться.
— Раз извести сию нечисть не выходит, проще найти кота, чтоб тот ее сожрал, — равнодушно заметил поэт.
Малыш, удерживаемый за шкирку, видимо, прекрасно понимал человеческую речь. Он вздрогнул всем телом, сжался, сглотнул и с самым несчастным видом обнял лапками свою бейсболку. В узких щелочках глаз блеснули слезы — зрелище вышло до того жалостное, что сердце невольно сжималось.
Убивать зверька Хэ Янь не собирался. В глубине души он чувствовал, что эта неведомая тварь как-то связана с его прошлым миром.
— Оно слишком крупное, ни один кот его съесть не рискнет. Я просто унесу его отсюда. Больше оно в городе не появится.
Ли Бо окинул его долгим взглядом:
— Как знаешь. Забирай.
Чудовище, с которым он безуспешно сражался целую вечность, поэт без колебаний оставил юноше, ни капли не сомневаясь в его словах.
Впрочем, действительно ли Ли Бо не мог одолеть малютку? Вряд ли. В руинах древнего города с давних пор водились бродячие коты. Зная, что зверушка до смерти боится кошек, поэт за тысячи лет легко мог заманить к ней усатого хищника или напасть исподтишка. Но он этого не сделал. Лишь когда появился Хэ Янь, поэт мельком обронил мысль о котах...
Хэ Янь не ведал, что таилось на душе у Ли Бо, но догадывался: тот вовсе не желал погибели этой твари. Иначе, невзирая на удар током, его клинок ушел бы чуть глубже — и малыш был бы изранен. Однако на щеках зверька не появилось даже царапины.
Глядя вслед уходящему Ли Бо, зверек чуть взъерошил шерстку и издал едва слышный, тихий рык:
— Пика... чу.
— Былое ушло, не стоит цепляться за призраков. Судьбы зверей и людей разнятся от века, — донесся издалека, растворяясь в воздухе, голос поэта. — Услыхал чужие речи, неведомо насколько правдивые, и давай подражать какому-то «Пикачу» — плачешь, обняв шапку... В силах ты вернуть к жизни лишь себя, но не тех, кто сгинул. К чему множить печаль?
Шорох шагов затих.
— Впредь... не ищи дружбы с людьми.
«И впрямь... удивительно вольный дух», — подумал Хэ Янь.
— А ты? — крикнул он вслед. — Я могу вызволить и тебя из этого города!
— В городе есть вино. И того довольно, — ответил Ли Бо, огибая полуразрушенную стену дворца, и окончательно исчез из виду.
Хэ Янь ненадолго замолчал, затем встряхнул упитанную тушку «монстра». Малыш нехотя уставился на него в ответ, но былой враждебности в его глазах уже не оставалось. Эта тварь... и впрямь понимала каждое слово. Она не походила на свирепое чудовище — скорее на какого-то священного зверя, несущего благодать. Вот только в древних даосских гримуарах о подобных созданиях не упоминалось ни единой строкой. Странно.
Достав из кармана чистую духовную карту, юноша осторожно прикоснулся ею к макушке зверька.
В воздухе прозвенело давно не слышанное системное оповещение:
[Игрок «Хэ Янь» создал начальную карту: 【Лэй Цзицзи】]
[Карта добавлена в магазин гильдии. Список навыков на стадии выбора. Время открытия продаж определяется гильдией]
В этот момент в штабе «Пылающего Солнца» царило полное ошеломление.
Сяо Юнь тут же набрала номер Чэнь Цыцы, чтобы сообщить радостную весть. Ведь буквально несколько минут назад, когда она искала Хэ Яня, Цыцы в полной панике твердил, что тот провалился сквозь землю!
На самом деле полчаса назад Чэнь Цыцы пришел в себя прямо на обочине — его растормошил случайный прохожий. Восстановив в памяти хронологию событий, Цыцы нутром почувствовал: Янь-цзы жив! Все то жуткое наваждение, скорее всего, оказалось лишь галлюцинацией, вызванной каким-то ядом.
Но даже яд не объяснял, как сам он очутился на дороге, пока Хэ Янь бесследно исчез. К тому же его приключение полностью сходилось с рассказом старика из швейной лавки — даже ту же самую пляшущую свадебную кофту он видел своими глазами! На сей раз Цыцы заподозрил, что они столкнулись с чрезвычайно могущественным духом, справляться с которым Янь-цзы оказался не в силах. Поэтому, сломя голову перебирая ногами в сторону древнего города, он параллельно набрал номер полиции.
До участка он доехать не успел — раздался звонок от Сяо Юнь. В этот самый миг перед ним уже вырастали ветхие стены древнего города... Над одним из кварталов кружилась редкая, странно естественная и в то же время нелепая снежная крупа.
Среди тихо падающих снежинок стоял Хэ Янь. В одной руке он сжимал свежесозданную карту, а в другой держал пестрый тканый мешочек, задумчиво уставившись на руины дальнего дворца.
Оклик заставил его очнуться.
Неподалеку, загребая ногами ветхую пыль, мчался худой, как жердь, Цыцы. Он высоко размахивал руками и вопил на весь район:
— Янь-цзы!
Быть человеком искренним и не скрывающим чувств — несомненный плюс: его радость моментально передавалась окружающим.
Хэ Янь сделал пару шагов навстречу, одарив друга улыбкой, но тут же оказался сжат в крепких объятиях.
— Твоя мать, да я чуть умом не тронулся! Ты б знал, меня ж так накрыло — думал, тебя прямо в преисподнюю уволокло! Слава богу, глюки... Ну и место, чтоб ему провалиться! В следующий раз один ни шагу, понял? Бери меня с собой, хоть присмотрю за твоей задницей...
Не прошло и десяти минут, за которые Цыцы успел вдоль и поперек разглядеть новенькую карту, как они, собравшись уходить, услышали оглушительный вой сирен. С неба один за другим начали спускаться семь или восемь хищных летающих байков с полицейскими гербами на бортах.
— Кто из вас вызывал наряд? — вышагивая от возглавляющего отряд байка, спросила статная брюнетка в форме. Алые губы, суровый взгляд — от нее так и веяло безупречной выправкой.
— Черт... — пробормотал Цыцы. — Я же когда решил, что ты пропал, сразу в полицию звякнул. А потом так обрадовался, что забыл дать отбой... Нас теперь за ложный вызов не упрячут?
— Вы звонили? — Дежурная нахмурилась и, подойдя вплотную к Цыцы, сверила его лицо с личной карточкой, высветившейся на проекции ее коммуникатора. Сходство было абсолютным. — Человек, которого вы искали, пропал на территории руин?
Ее взгляд скользнул по Хэ Яню. Ей не составило труда догадаться, кто именно числился «пропавшим».
Чэнь Цыцы неловко почесал затылок:
— Э-э... Хе-хе, товарищ офицер, тут такое дело...
Он пытался придумать хоть какое-то внятное оправдание, но Хэ Янь опередил его. Протянув полисвумен вышитый шелковый мешочек, юноша абсолютно серьезно произнес:
— Мы нашли это в древнем городе. Наверное, кто-то выронил. Тканый мешочек ручной работы — давно утраченная техника. Наверняка стоит немалых денег.
Сохранять честность при виде чужого богатства — редкое достоинство. Офицер принялась разглядывать находку. Имея богатый опыт, она сразу поняла: вещь древняя и баснословно дорогая. На черном рынке за такой раритет выложили бы целое состояние, но эти двое парнишек даже не помышляли оставить его себе.
«Какая похвальная сознательность».
Взгляд женщины заметно потеплел.
— Проедемте в участок, составим протокол, — кивнула она. — Хозяин наверняка скоро обнаружится.
Хэ Янь согласился. В тот момент он все еще находился в пределах разрушенных городских стен. Но стоило ему занести ногу над чертой, отделявшей руины от внешнего мира, как в воздухе пронесся тихий, еле уловимый вздох.
Вслед за ним на плечи Хэ Яня обрушилась плотная волна силы, а над самым ухом — будто совсем рядом и одновременно из недостижимой дали — прозвучал холодный женский голос:
«Я рассеялась... Не нужно хранить мне верность».
Хэ Янь покачнулся. Цыцы вовремя подхватил его под локоть:
— Эй, ты чего?
Покачав головой, Хэ Янь взглянул на коммуникатор. На экране мигало уведомление: в его инвентарь поступила еще одна карта — 【Ли Бо】.
А за их спинами... Легкая снежная крупа, только что накрывавшая разрушенные кварталы, растаяла без следа. Солнечные лучи, пробившись сквозь тучи, рассеяли вечный полупрозрачный туман древнего города, заливая ясным светом каждый переулок.
Дух, охранявший эти руины веками, окончательно сгинул.
— Э? Город-то... — ахнул Чэнь Цыцы, оглянувшись. — Он же... изменился?
Он в замешательстве почесал затылок, всматриваясь в вылинявшие стены. Выразить словами причину перемен не удавалось: город просто лишился чего-то неосязаемого. Жизни? Или какой-то неведомой силы? Все кругом казалось чужим и неуютным.
«Может, дело в тумане?» — подумал Цыцы. Но разве дымка над древними руинами хоть когда-нибудь рассеивалась? По словам старика, да и других местных, весь Район Облаков и Туманов от века тонул в белесой пелене. А теперь... этот туман таял на глазах, исчезая улочка за улочкой.
В ушах у Цыцы раздалось знакомое тихое жужжание. На автопилоте выбросив руку в воздух, он ойкнул — и сгреб в ладонь левитирующую камеру, которую случайно перевел в режим автоматической съемки! А ведь он пролил немало слез, считая ее с концами сгинувшей в этой чертовой аномалии.
Радость от обретения утраченного оказалась так велика, что мистические перемены в древнем городе моментально вылетели из его головы. Достав салфетку, Цыцы принялся бережно оттирать объектив от налипшей грязи, умиленно причитая:
— Жива, милая! А я-то думал — всё...