Хэ Янь весьма слабо разбирался в индустрии развлечений и современном кинематографе. И всё же картина, в которой снялась Чжоу Цяоцяо, без преувеличения стала главным событием года в Межзвёздной империи. Образы персонажей, воссозданная эпоха — всё было доведено до того совершенства, на которое только способны технологии нового века.
И именно поэтому история получилась невероятно трагичной.
В зеленоватом отблеске волн, на носу тёмного боевого корабля, среди мерцающих искорок пожара возвышался Чжоу Юй. Полы его одежд трепетали на ветру, а в благородных чертах лица и глубоком взгляде застыло давнее, затаённое смятенье.
А рядом, погрузившись в воду, полулежал Ли Юаньба. Запрокинув подбородок так, что лоб уходил в тёмную гладь, он отстранённо всматривался в высь. На его обычно юродивом, неотесанном лице застыло непривычное, почти гробовое спокойствие.
Хэ Янь был уверен: увидев кадры из фильма, оба духа мгновенно прекратят вражду. Так и вышло, вот только реакция их оказалась совсем не той, какой ожидали окружающие.
Улыбка на губах Чжоу Цина постепенно угасла.
— Что с ними?.. — недоумённо пробормотал полковник Линь. Он единственный среди них осмелился озвучить витавшее в воздухе замешательство. — Почему они никак не реагируют?
Казалось бы, узрев образ женщины из далёкого прошлого, оба должны были впасть в ярость, воспылать желанием растерзать тех, кто посмел её обидеть. Однако сейчас Великие духи сохраняли непостижимое спокойствие. Их поведение изменилось разительно: исчезла взбалмошность, прояснился разум. Даже Ли Юаньба выглядел так, словно к нему вернулась вся его житейская мудрость.
— Духи при жизни были людьми, — со вздохом произнёс Чжоу Цин. — А те, чей разум смог преодолеть толщу сотен веков и сохраниться до наших дней, никогда не были обычными смертными. Насколько мне известно, все древние сущности, привлечённые господином Хэ, в своё время вершили историю... Они были великими деятелями своей эпохи.
Дацзи и некоторые другие пока оставались загадкой, хотя их имена и мелькали в древних летописях в описаниях губительной, роковой женской красоты. Но Чжоу Цин понимал лучше кого бы то ни было: за этой маской скрывался неимоверно острый, искушённый ум. То, что она не выставляла его напоказ, вовсе не означало его отсутствия.
А Ли Юаньба? Один из основателей династии Тан. Смахивавший на убогого, но наделённый божественной силой. На своём веку он повидал столько крови и предательств, сколько современным людям и не снилось! Его недуг затрагивал лишь рассудок, но не жизненный опыт. Повидав слишком много, человек неизбежно постигает суть вещей.
Что же касается Чжоу Юя... Прославленный полководец Восточной У эпохи Поздней Хань! Великий главнокомандующий! Человек, державший в руках судьбы государств и на равных соперничавший с величайшими гениями своего времени. Разве можно считать таких людей глупцами?
Хэ Янь лишь слегка усмехнулся.
Чжоу Юй перевёл взгляд через водную гладь на юношу:
— Сколько времени прошло?
— Не могу сказать точно, — с лёгким сожалением отозвался Хэ Янь. Он и сам не знал, сколько веков отделяло его прошлую жизнь от нынешней эпохи Межзвёздных войн, что уж говорить о временах героических духов. — Наша цивилизация пережила культурный разрыв. Прошли десятки миллионов лет... Слишком долго.
— Ты видел её? — Чжоу Юй кивнул, принимая ответ, но тут же задал главный вопрос. Под «ней» он, разумеется, подразумевал Сяо Цяо. Хэ Янь не просто знал её имя — он узнал её с первого взгляда.
— Видел, — подтвердил юноша. — В Лунном дворце, за пределами Дворца Широкой Прохлады, у застывшего ледяного озера. Её дух был давно разрушен и не должен был сохраниться, но под действием сторонних сил его запечатали во льду. Она удерживала остатки искры лишь силой собственных воспоминаний. Смертной её уже не назвать, но и полноценным духом тоже... Скорее, застрявший во времени фрагмент прошлого. В этом есть и печаль, и утешение, но главное — она оставила свой след в этом мире.
Чжоу Юй нахмурился:
— Переродилась ли она?
— Возможно, — Хэ Янь небрежно указал на проплывавшие по воде проекции. — Кто знает, быть может, это она и есть?
Ли Юаньба втихомолку ругнулся, выражая недовольство, а Чжоу Юй лишь тихо промолвил:
— Что ж... И это хорошо.
Хэ Янь замер на берегу, заложив руки за спину. Чжоу Юй стоял точно так же на носу своего корабля. Но не успели зрители моргнуть, как великий полководец легко сошёл на воду и, ступая по зеркальной глади, в мгновение ока оказался перед юношей.
Раньше, когда Хэ Янь принимал эту величественную позу, зрителям трансляции казалось, что парень держит всё под контролем. Но когда то же движение повторил Чжоу Юй, шагнувший прямо к экранам, у тысяч людей перехватило дыхание.
Словно настоящий древний герой сошёл с полотна истории, преодолев мрак веков. На стыке света и тени он явился перед ними с такой невероятной естественностью, что зрители мгновенно потеряли связь с реальностью. Где они? В космической эре или во временах Великого главнокомандующего?..
«Чжоу Юй... Его зовут Чжоу Юй, Чжоу Гунцзинь».
«Боже, от этого человека просто глаз не оторвать...»
«Он ведь толком ничего не сделал и не сказал! Почему от одного его движения бегут мурашки?»
«Я никогда не сужу по внешности, но признайтесь: даже не глядя на лицо, этот Чжоу Юй чертовски хорош!»
«"Весенняя река течёт вровень с морем, и ясная луна поднимается над волнами..." Наконец-то я понял истинный смысл этих строк!»
«Что это за стихи выше?»
«Я читал их в "Биографиях персонажей, часть 3". Раньше пробежал глазами и думал — ну река, ну луна, эка невидаль. А сейчас... до меня вдруг дошло».
«И смех, и грех! Мы ведь знаем, что в глубоком космосе жуткий кризис, а Хэ Янь призывает духов ради спасения Древней звезды. Но глядя на этого героя, я чувствую только непередаваемый восторг, словно смотрю шедевр кинематографа. В душе такое умиротворение... С таким настроем мы собрались воевать?»
«Секрет в том, что пока в нас живёт тяга к прекрасному, наши воины будут стоять на передовой до конца. А мы — никогда не потеряем надежду».
— Человечество этой эры столкнулось с угрозой уничтожения, — спокойно произнёс Хэ Янь. Его тонкое, ещё совсем мальчишеское лицо выглядело серьёзным. — Дело не в войнах между государствами, а в выживании нашего вида как такового. Скажем так: нам нужна твоя сила.
На вид юноше едва исполнилось семнадцать-восемнадцать лет. По древним меркам он даже не достиг возраста совершеннолетия. Чжоу Юй не мог и помыслить, насколько отчаянным должно быть положение мира, если просить о помощи приходится совсем юному юноше.
Прямодушный Ли Юаньба громко расхохотался:
— Что, вымерли ваши взрослые мужи? Уж не остался ли ты последним, раз прибежал за подмогой?
От этих слов у тысяч зрителей защемило сердце. Многие только сейчас вспомнили: Хэ Яню ведь действительно ещё нет и двадцати! Несмотря на упитанность и внушительный вид, он был совсем ребёнком.
Атмосфера мгновенно стала тяжёлой. Даже Чжоу Цин нахмурился, не зная, как сгладить неловкость. Тема Куев только-только перестала быть тайной, и лишние разговоры о смертельной опасности могли посеять панику.
Однако Хэ Янь лишь изумлённо взглянул на Ли Юаньба и со знанием дела кивнул:
— Это доказывает лишь одно.
Ли Юаньба опешил:
— И что же?
— Что мой гений грандиозен. Своим ярким талантом я затмеваю солнце ещё в юности. Кабы не родился Хэ Янь, межзвёздный мир погрузился бы в беспросветную ночь!
* * *
В тот вечер Хэ Янь, заложив пухлые ручонки за спину, без тени смущения изрекал эти гордые слова.
А далеко за пределами Древней звезды Цзян У, зажатый в плотное кольцо врагов, и не подозревал, что гадательный талисман Чанъэ пригодится ему уже на третий день.
Вдавив талисман прямо в межбровье, он ощутил, как в глубине его тела просыпается могучая, незнакомая сила. В руках Цзян У соткался длинный лук, сочащийся ослепительным золотым светом.
С небесных высот пролился луч зарю разорвавшего света, пронзивший саму ткань пространства.
Мрак ночи растворился в мгновение ока, и водная гладь засияла так ярко, словно настал средиземный день.
Хэ Янь приоткрыл рот и застыл в оцепенении.