Зайчиха теперь цеплялась за Хэ Яня, словно за последнюю надежду. Услышав над головой голос его приятеля, она нешуточно переполошилась: всплеснув лапками, взмыла вверх и вцепилась прямо в шевелюру юноши:
— Мы же договаривались спасать мою владычицу! Тебе нельзя с ним уходить!
Хэ Янь попытался отцепить её, но зверушка впилась намертво. Поняв, что это бесполезно, он махнул рукой и поинтересовался у Цзян У, чьё присутствие ощущалось где-то вверху:
— Ты на льду озера? Сможешь спуститься?
Звукоизоляция у ледяного покрова была так себе. Отряд, только что вступивший в древние руины, как раз шагал по поверхности застывшего озера, и до них ещё издалека донеслось, как Хэ Янь во всеуслышание признаётся, что соскучился по Цзян У. И это среди бела дня! Какая сентиментальная тягомотина.
Цзян Хайя скривил губы и сдержанно промолчал, хотя в душе всё равно закипела невольная досада. Ну что за глупости? Людям их профессии вообще противопоказано заводить пару! Каждый день на грани жизни и смерти — а ну как сгинешь, каково потом останется второй половинке?
То ли дело он сам: ни о ком не печётся, ни к кому не привязывается, живёт в своё удовольствие, свободный как ветер.
Не успел он домыслить эту умудрённую опытом мысль, как по затылку сочно прилетело. Мастер Чэнь, шедший следом, отвесил ему увесистый подзатыльник и без лишних церемоний рявкнул:
— Разлёгся тут посреди дороги! Ворон ловишь? А ну шагай живее!
— Да помилуйте, озеро же огроменное! Что ж вы именно за мной-то пристроились?.. — удручённо проворчал Цзян Хайя. Из всей широченной глади этому старику обязательно понадобилась именно его узкая тропинка! Чистой воды придирка.
— А вот захотел и пошёл! Чего уставился? Лицо твоё не нравится! — гордо задрал подбородок Мастер Чэнь. Похоже, он и впрямь вознамерился донимать парня при каждом удобном случае — за то, что тот суёт нос во все щели и вечно пытается всем указывать. Подумав мгновение, старик с чувством добавил: — Смотритель хренов!
Цзян Хайя лишь вздохнул. Ну да, ну да, с аксакалом не поспоришь.
* * *
Тем временем Цзян У уже вовсю пытался пробить озёрную корку. Оружие клана Цзян славилось своим качеством, и даже под жестокими ударами клинок гулко звенел, но не ломался. Впрочем, и лёд поддаваться не спешил.
Панцирь оказался настолько плотным, что пробить его обычной человеческой силой не представлялось возможным.
— Не выходит? — донёсся снизу глуховатый голос Хэ Яня.
— Нет, — коротко откликнулся Цзян У.
Он убрал клинок и обернулся к группе поддержки за высокочастотным резаком. Каждое слово, произнесённое наверху, отчётливо долетало до Хэ Яня. Он услышал, как бойцы из отряда сопровождения объясняли капитану: они уже пробовали пилить этот панцирь, но безуспешно. Ледяной покров словно принадлежал иному измерению — никакие, даже самые мощные инструменты не оставляли на нём ни царапины.
— Ну и ладно, забудь, — Хэ Янь вспомнил, каким образом сама зайчиха проникла сюда, и окончательно утвердился в догадке. Пространство, где он очутился, только притворялось дном озера, а на деле располагалось в совсем ином пласте реальности. Обычным проломом во льду сюда не пробиться.
— Впусти его, — Хэ Янь потянул зайчиху за длинное ухо.
Пушистая ушастая бестия немедленно притворилась мёртвой.
Ещё чего! Впустить его сюда, а он потом умыкнёт этого толстяка? Ни за что!
— Перестань паясничать. Я тут один совсем раскис. Не впустишь его — я за спасение твоей хозяйки даже не возьмусь, — отрезонировал Хэ Янь, у которого от беспрестанных стенаний над головой уже раскалывалась черепная коробка. — Или сделай так, чтобы эти девицы заткнулись.
Зайчиха горестно заверещала и вздохнула:
— Умей я заставить их замолчать, накой бы ты мне снизу сдался?
Хэ Янь даже не успел осмыслить её слова, как ушастая тварь дёрнула ушком. В тот же миг сквозь монолитную толщу льда наверху прямо в воздух провалился человек.
Это был Цзян У.
Он буквально прошёл сквозь ледяной пласт насквозь — целым и невредимым!
Пройти сквозь непреодолимую преграду, будто сквозь воду, да ещё и без единой царапины!
Эта зайчиха... Хэ Янь вдруг осознал: пушистая спутница, которую он считал лёгкой обузой, при жизни обладала колоссальной силой. Возможно, куда большей, чем Лавровое древо.
Ведь Лавровое древо славилось лишь несокрушимым стволом, который никто не мог срубить, да гибкими ветвями, способными забить врага до смерти. Никаких особенных чар дерево не демонстрировало — то ли не желало, то ли попросту не умело.
Впрочем, Небесный Закон соблюдает равновесие: если уж наделять кого-то абсолютной стойкостью плоти, то в иных искусствах приходится уступить.
Цзян У, очутившись в неизвестном месте, на мгновение опешил, но тут же взял себя в руки. Едва касаясь ногами земли, он собранно окинул взглядом окружение и заприметил неподалёку Хэ Яня. Тот расплылся в такой натянутой, приторной улыбке, что смахивал на фарфоровую куклу.
— Сюда, сюда иди, — Хэ Янь благодушно помахал ему рукой.
— Морок? — Цзян У мгновенно напрягся.
Хэ Янь от такой подозрительности чуть не поперхнулся:
— Какой ещё морок? Это действительно я!
Надо же, а капитан, оказывается, осведомлён о существовании иллюзий! Хэ Янь-то грешным делом думал, что при виде Цзян У любые духи удирают без оглядки, не успев даже сотворить хоть какое-то заклятие.
Взять хотя бы ушастую нахалку у него на голове: бедняжка прямо сейчас уткнулась мордочкой в макушку Хэ Яня, пытаясь спрятаться. Юноша отлично видел в зеркальном отражении хрустального гроба: стоит зайчихе бросить одинокий взгляд на Цзян У, как её тут же слепит до рези в глазах, и она вынуждена забиваться в волосы, чтобы хоть немного прийти в себя.
— Не улыбался бы — был бы точно похож, — немного поразмыслив, Цзян У всё же сделал шаг навстречу. Большинство иллюзий воздействовали лишь на разум, пытаясь сбить с толку или запугать, но физического вреда причинить не могли — сущности находились в совершенно разных плоскостях бытия.
А Цзян У, обладая немалым мастерством, бесплотных тварей отродясь не боялся.
Хэ Янь застыл с немым вопросом на лице. Он что, по-твоему, обычно ходит с каменной миной?
— Ладно, неважно. Подходи скорее! — Он сгрёб Цзян У за рукав и подтащил вплотную к хрустальному гробу. — Встань тут и не сходи с места!
Цзян У хранил молчание.
Самое странное началось секундой позже. Когда капитан только провалился в эту каверну, он не успел толком оглядеться, но теперь заметил: помимо исполинского хрустального гроба, прямо над ними в своде пещеры ютилась тьма-тьмущая плачущих дев.
Но стоило Хэ Яню приволочь его к гробу, как хныканье и рыдания над головой резко поутихли.
Скорбный вой затихал с каждой секундой всё сильнее и сильнее.
Цзян У недоумённо задрал голову. Из многочисленных круглых ниш под потолком на него как раз глянули с десяток призрачных девиц. Встретившись с ним взглядом, они дружно ойкнули, в ужасе зажали глаза ладонями и, позабыв о слезах, в панике отвернулись, принявшись отчаянно тереть веки.
Цзян У растерялся.
Кажется, теперь он понял, с чего это Хэ Янь встретил его такой лучезарной улыбкой... Сложно описать словами ту гамму чувств, что захлестнула капитана. Вот оно что!
Впрочем, способность давить своей аурой духов всё ещё озадачивала Цзян У. При встрече с Генералом Чжу он списал всё на то, что бесу режет глаза некое резкое излучение. Но стоя подле хрустального гроба, он наглядно убедился: Хэ Янь уже успел приспособить его загадочное сияние для собственных нужд и пользовался им без зазрения совести.
— Эх, У-эр, на тебя всегда можно положиться! — искренне восхитился Хэ Янь.
В этот миг плюшевая зайчиха на его голове выпростала мордочку из шевелюры и с любопытством вылупилась на свод каверны.
— Пи-и! — Она замахала перед носом юноши крошечными лапками, от волнения абсолютно позабыв человеческую речь.
— Знаю, знаю, — Хэ Янь бесцеремонно запихнул ушастую обратно. — Я же говорил: заставить этих девиц умолкнуть — раз плюнуть! Со мной не пропадёшь.
Глаза зайчихи вспыхнули ещё алее, а длинные ушки заплясали от переполнявшего её восторга.
Только сейчас Цзян У разглядел, что узорчатое меховое украшение на голове у Хэ Яня — живое существо. Впрочем, рядом с этим парнем вечно творилась всякая чертовщина, так что капитан даже бровью не повёл.
Однако едва они, переводя дыхание, переглянулись, как со стороны хрустального гроба донеслось громкое, натужное:
— Ква-а!
Звук полнился глухой яростью. На боковой стенке саркофага, обращённой аккурат к Хэ Яню и Цзян У, прямо из прозрачной поверхности проступил огромный барельеф: две выпуклые сферы сверху и пара кругляшей побольше понизу.
Когда объёмный рисунок окончательно выкристаллизовался, оба спутника удивлённо уставились на него... Да это же гигантская лягушачья морда!
Жаба явно не намерена была оставаться сугубо скульптурным украшением. Выдав ещё одно громогласное «Ква!», она распахнула огромные, с хороший медный колокол, глазища, собираясь испепелить дерзких смертных свирепым взглядом... но, встретившись взором с Цзян У, тут же слепо зажмурилась.
— Ква-а-а! — отчаянно завопила зелёная тварь, заливаясь слезами из плотно сжатых век. — Человечишка, что ты на себя нацепил?!
Цзян У онемел.
— Это у него от природы, — Хэ Янь, убедившись, что Цзян У безотказно действует и на земноводных духов, мгновенно исполнился праведной гордости. — Так это ты, квакушка, мешала мне наверху на льду?
— Не сметь трогать гроб! — не обращая внимания на поддёвки, со слезами на глазах заорала жаба. — Саркофаг выкован волей Небесных чертогов! Вскрыть его — значит дерзко нарушить Устав Небес...
— Так ведь Небесных чертогов давным-давно нет? — искренне удивился Хэ Янь и ткнул пальцем ушастую спутницу: — Вы же из одних мест, почему этот квакун не в курсе, что Небеса пали, и всё ещё сторожит усыпальницу?
Похоже, это Страж гробницы. До Хэ Яня только сейчас дошёл весь расклад.
Владычица Дворца Широкой Прохлады, если верить зайчихе, не могла покинуть эти пределы — скорее всего, её тут заточили сами Небесные чертоги, а эту Зелёную жабу приставили в качестве надзирателя.
Позже Небеса сгинули, но правительница Лунного дворца по неосторожности оступилась и нарушила древний запрет, за что Страж и припечатал её в хрустальном гробу.
Нынче же, лишившись обильного полива из слёз бесплотных девиц, хрустальный гроб заметно померк. Прозрачные стенки утратили былой блеск — то ли иссякала энергия, то ли разряжались древние чары...
Хэ Янь догадался: питательной средой для печати служили слёзы тех скорбящих дев наверху. Чем пуще они рыдали, тем гуще копились капли и тем крепче сжимались оковы гроба.
— Знает он всё! Просто этот упёртый истукан до сих пор держит мою владычицу под замком! — Зайчиха в гневе подпрыгнула и принялась отчаянно топотать по макушке Хэ Яня.
К счастью, весила она не больше набитой ватой игрушки, иначе юноша давно б смахнул её на землю.
— Небесные чертоги повсюду! Пока святая вера жива в сердце, Небеса не сгинут! — непреклонно отрезал Зелёный страж. Впрочем, урок он усвоил и глаз больше не разжимал. Вместо этого из пасти выхлестнулся длинный, липкий язык, метнувшийся хлыстом в сторону Хэ Яня и Цзян У: — Прочь отсюда!