Во второй половине дня Хэ Янь съездил на базу. Встречаться ни с кем не планировал: его интересовало только положение дел, да и нужно было забрать запись с видеорегистратора.
Как-никак, пропавший был спецпосланником Альянса. Любое перемещение лиц такого ранга фиксировалось, а уж при исследовании древней гробницы вести запись полагалось всеми доступными способами. Вообще-то отдавать подобные материалы Хэ Яню не следовало — у него ведь даже официальной должности в структуре не было.
Но в нынешние времена всё решала сила. Хэ Янь обладал феноменальными способностями и колоссальной популярностью, превосходившей авторитет большинства чиновников. Уникальность сама по себе давала высокий статус. Пусть на бумаге он оставался никем, в реальности с ним считались абсолютно все. Поэтому формальное согласование заняло считаные минуты, и запись оказалась у него на руках.
Вернувшись домой, он раз за разом просматривал кадры, но так и не обнаружил ничего подозрительного. Разглядеть круглую тёмную тень в подробностях не удавалось: мощные магнитные поля внутри гробницы искажали сигнал, так что изображение вышло размытым. И всё же главное было очевидно — Цзян У действительно поглотила чёрная дыра.
Хэ Янь сверялся с сетью: пространственные разломы и впрямь выглядели именно так — тёмные округлые сферы неопределённых размеров, способные то сжиматься, то разрастаться. Это редчайшее аномальное явление происходило с исчезающе малой вероятностью. Одно время в сети даже гуляли стихи какого-то межзвёздного поэта. Смысл их сводился к следующему: «Я угасаю и считаю свою жизнь сплошной полосой неудач, а сегодняшний день — худшим в судьбе. Но если поразмыслить, мне ещё повезло: я не угодил в пространственный разлом, а значит, я счастливее тех трёх овец».
Но теперь казалось, что тем трём овцам повезло куда больше — их хотя бы затянуло вместе, в компании себе подобных. А вот Цзян У сгинул в полном одиночестве.
Хэ Янь судорожно перевёл дыхание. Чем больше сведений он находил, тем сильнее сжималось сердце от дурного предчувствия.
А в сети тем временем кипела ночная жизнь: люди, которым давно пора было спать, не могли сомкнуть глаз. Поклонники Цзян У, случайные пользователи и обычные жители Древней звезды, обеспокоенные будущим планеты, пребывали в глубоком шоке.
Человек, который совсем недавно обратил в бегство сотни тысяч куев... погиб!
Сперва все приняли эту новость за дурную шутку. Но когда появились первые показания очевидцев, а Союз отправил новую специальную комиссию для расследования обстоятельств исчезновения, сомневаться не пришлось: Цзян У действительно сгинул в пространственном разломе.
Абсурд. Происшедшее казалось трагичным фарсом. В кино подобный поворот вызвал бы смешок, но в реальности никому не было смешно.
«Сколько же страданий выпало на долю Цзян У...»
«Да как такое вообще возможно?! Какова вероятность наткнуться на разлом пространства? Он же не кто-то безымянный, он легенда!»
Одно дело, если бы в аномалию затянуло дикую обезьяну где-то в глуши — это вызвало бы удивление, но не более. Но тут... Погиб Цзян У! Ключевая фигура, от которой зависела судьба Древней звезды! Ни один писатель не осмелился бы выкинуть подобный финт в своей книге!
«Приношу свои соболезнования. Но, если честно, я однажды своими глазами видел, как Цзян У наступил в собачье дерьмо».
«Просто прохожий, но я тоже это видел! Проходил мимо и хохотал до упаду. А сейчас... на душе так паршиво. Кто ж знал, что он фатально невезуч от рождения».
«Скажу пару слов... О феноменальном невезении Цзян У в команде знали абсолютно все. Это вообще не было секретом, да и большинство фанатов были в курсе».
«Брат Цзян... действительно всегда отличался редкой невезухой. Но никто и подумать не мог, что судьба сыграет с ним настолько злую шутку. Ужасно осознавать, что, как бы человек ни старался, рок всё равно сжимает хватку на его горле», — высказался один из игроков профессиональной лиги.
Хэ Янь молча листал комментарии. Он кликнул по официальному профилю Цзян У, зарегистрированному ещё в бытность игроком киберспортивной команды. Страница уже окрасилась в скорбные чёрно-белые тона. Тысячи пользователей оставляли соболезнования, желая погибшему покоя, а те, кому не хватало слов, выстраивались в бесконечные цепочки из смайликов в виде белых хризантем.
Хэ Янь вгляделся в изображения белых цветов. Они казались знакомыми... Точно, Цзян У когда-то дарил ему такие же. И теперь фанаты массово присылали их в память о нём. Немного подумав, Хэ Янь пришёл к выводу: похоже, это были любимые цветы Цзян У...
«Значит, тогда, давным-давно, он подарил мне то, что любил сам...»
Хэ Янь шмыгнул носом, решительно хлопнул ладонью по столу и поднялся. Отыскав подходящую деревянную доску, он весь остаток ночи провёл за работой — из комнаты доносился стук и скрежет инструментов.
* * *
На следующее утро, когда на вьющихся стеблях во дворе ещё блестела роса, выбравшиеся на разминку старики и старушки с изумлением уставились на Хэ Яня, выходившего из подъезда. Юноша был облачён в абсолютно белые одежды. На лбу у него белела траурная повязка, а в руках он аккуратно нёс тёмную деревянную дощечку.
Люди новой эры никогда прежде не встречали ничего подобного. Сгорающие от любопытства пожилые соседи вгляделись пристальнее и обомлели: на дощечке высились два чётких иероглифа — «Цзян У»!
Предмет вовсе не походил на обрубок древесины: строгий прямоугольник с ровными гранями крепился к резной подставке, а сверху развевались на ветру длинные белые ленты.
Несмотря на то что все уже знали из новостей о гибели Цзян У, от вида этой дощечки в руках Хэ Яня по спине пробегал озноб. Развевающиеся ленты придавали табличке некое таинственное, почти мистическое одушевление, словно в неё вселился дух. Незнакомый атрибут выбивал из колеи и пугал.
Кто-то из прохожих немедленно сфотографировал юношу и выложил снимки в сеть с вопросом: «Что делает Хэ Янь?» Большинство пользователей лишь недоумённо пожимали плечами, но спустя некоторое время под постом объявился учёный-археолог:
«Эта дощечка... похоже на древнюю поминальную доску — заупокойную табличку спиритического ритуала. В седой древности после смерти человека вырезали такую доску и хранили дома. Говорят, в совсем уж глухих уголках этот обычай сохранился и по сей день».
«Неужели Хэ Янь родом из таких мест?»
«Да бросьте! Наведите справки о его прошлом: сирота, с детства жил на государственное пособие. В тех диких краях о пособиях даже не слыхивали!»
«Значит... он где-то вычитал про этот обряд?»
Ну и выдумщик. Впрочем, судить его никто не брался. В конце концов, ходили слухи, что Цзян У испытывал к нему особые чувства и даже признавался в любви. Возможно, симпатия была взаимной, и неожиданная гибель избранника разбила юноше сердце. Не побывав в чужой шкуре, невозможно измерить глубину чужого горя.
Но даже если это древний ритуал, зачем тащить табличку на улицу, вместо того чтобы поставить дома перед алтарём?
Вслед за Хэ Янем потянулись любопытные прохожие.
«Он ведёт себя странно. Кажется, он сам не свой...»
«Неужели шок оказался слишком сильным и парень тронулся умом?»
«Траурная повязка, белые одежды... Смотреть тошно и боязно. Он ведь не собирается покончить с собой?!»
«Уйти из жизни вслед за возлюбленным? В наше время остались такие безумцы? Смысл умирать?! Раньше он, будучи круглым сиротой, цеплялся за жизнь и свершал невозможные вещи, а теперь, потеряв Цзян У, сразу сдался?!»
«Боже мой, как страшно! Если после Цзян У мы потеряем ещё и Хэ Яня, это станет катастрофой для планеты! Нельзя допустить беды!»
Сперва за ним следовали двое-трое неравнодушных. Они порывались остановить юношу, но сомневались, решив пока не вмешиваться. Сочувствующих становилось всё больше, пока вереница преследователей не превратилась во внушительную толпу.
Хэ Янь поймал аэрокэб и вместе с поминальной табличкой сел в салон. Увидев это, водитель грузовичка неподалёку распахнул кузов и крикнул зевакам запрыгивать — тяжёлый транспорт со скрежетом и гулом устремился вслед за такси.
Сам Хэ Янь ничего не замечал. Он давно привык быть в центре внимания, где бы ни появлялся, поэтому даже не догадывался, какой эскорт сопровождает его поездку.
Место, где аномалия поглотила Цзян У, находилось довольно далеко от города, но благодаря развитой сети аэротрасс полёт на летающем авто не занял много времени.
Кэб плавно замер на посадке. Дверца щёлкнула, и из машины вышел Хэ Янь. Упитанный юноша в ослепительно белом одеянии бережно прижимал пухлыми ладонями поминальную табличку, а вокруг него реяли длинные белоснежные ленты.
Вслед за ним на площадку опустился грузовик, свернув механические крылья. Из кузова высыпала целая толпа — несколько сотен человек, не сводящих тревожных глаз с Хэ Яня.
Патрульные отряда «Пылающая пчела», охранявшие территорию древнего некрополя, сперва решили, что у них переутомление. Но всмотревшись в происходящее, бойцы едва не потеряли дар речи — у некоторых от неожиданности затряслись поджилки.
Что за чертовщина?! Народный бунт?! База ведь никак не ущемляла гражданских и не вмешивалась в их дела вне масштабных операций. Откуда здесь взялась эта внушительная, мрачно молчащая толпа?!
Замешкавшийся патрульный едва не спровоцировал столкновение — идущая следом группа едва успела затормозить, застыв в полном изумлении. Вся эта картина странным образом напоминала выпуски новостей, где обманутые рабочие выстраиваются перед офисом обанкротившегося нанимателя, требуя задолженность по зарплате.
Поспешно передав тревожный сигнал на базу, бойцы наконец присмотрелись к белому пухлому юноше, возглавлявшему процессию. И когда узнали его лицо, опешили окончательно.
Хэ Янь?! Он что, привёл толпу устраивать беспорядки?!
... Он же ещё вчера был в полном порядке?!