Впрочем, сотрудник службы проверки так и не дождался следующего дня: глубокой ночью над обитаемыми звёздными системами — в том числе и над районом, где спал Хэ Янь, о котором проверяющий непрестанно думал, — соткалась плотная пелена чёрного тумана.
Посреди ночи Хэ Яня вырвал из сна глухой, тяжёлый гул. Снизу, с нижних этажей, донеслись ритмичные, сокрушительные удары. Его духовное чутьё обладало феноменальной остротой: то, что для обычного человека оставалось едва различимым шорохом, в его восприятии отзывалось чётким эхом. Вот и сейчас — несколько последовательных, мощных толчков мгновенно заставили его сбросить остатки сна.
Поднявшись с кровати, он распахнул окно и высунулся наружу. Ночь стояла ясная, лунная; листва редких деревьев едва трепетала, а внизу, разгоняя мрак, тускло мерцали одинокие фонари. Поколебавшись мгновение, Хэ Янь набрал номер экстренной службы.
Диспетчером оказалась девушка. Сначала она отнеслась к вызову без особого внимания, однако, судя по всему, передала сведения руководству. Спустя минуту Хэ Яню перезвонил уже другой оператор — мужчина, чей голос звучал отчёркнуто собранно и насторожённо.
«Так я и думал...» — мелькнуло в голове у Хэ Яня.
Подозрения обретали форму. Впрочем, эпицентр шума располагался не в его доме, а в соседнем корпусе.
Прошло около пяти минут.
— Что это за грохот? — Чэнь Цыцы, протирая сонно слипающиеся глаза, щёлкнул выключателем в гостиной и удивлённо зажмурился от резкого света. — Янь-цзы, ты чего не спишь?
Тем временем в их доме один за другим вспыхивали окна. На верхних этажах послышался топот — похоже, подозрительные звуки разбудили и остальных жильцов.
Хэ Янь обернулся и нахмурился:
— Да вот сам только поднялся. Неужели ты тоже услышал?
Он полагал, что грохот был совсем тихим. Его восприятие уравнивало звуковые колебания, и то, что казалось ему лишь отдалённым гулом, на деле гремело на весь квартал.
— Словно петарды прямо под ухом бабахнули! — скривился Чэнь Цыцы. — Опять, что ли, какой-то дух буянит?
Благодаря Хэ Яню он уже успел привыкнуть к духам.
— Если бы... — качнул головой Хэ Янь.
Оптимизма он не разделял. Будь это дух, его присутствие проявило бы себя куда раньше — обострённое чутьё юноши не давало сбоев. Однако на этот раз он слышал только звуки ударов, и в груди нарастала липкая, тревожная тяжесть.
— Постой, ты же сам говорил, что духи избегают людных мест? — озадаченно почесал затылок Цыцы. — Что это за дух такой, любящий пошуметь? При жизни в опере на гонгах играл, что ли?
Хэ Янь лишь молча возвёл очи к небу. А ведь сравнение, как ни странно, вышло точным.
Видя, что приятель и сам не в курсе происходящего, Чэнь Цыцы поворчал ещё немного и поплёлся обратно в спальню. Беспечности этого парня можно было позавидовать.
Хэ Янь же подошёл к окну и вгляделся в темноту. Прошло не больше десяти минут, как во дворе соседнего корпуса появились военные. Они быстро оцепили территорию, разогнав любопытных. Вскоре в подъезд вошли несколько оперативников в серебряно-белых боевых костюмах. Прошло довольно много времени, но наружу так никто и не вышел.
Честно говоря, Хэ Янь с радостью спустился бы вниз — вовсе не из праздного любопытства, а потому что речь шла о собственной безопасности. Хотелось знать истину. Но пробиться через оцепление ему бы не дали, да и вмешательство без соответствующей подготовки выглядело чистейшим безумием.
Поразмыслив, он сделал снимок оцепленного здания через окно и отправил его Цзян У:
«Это пространственный разлом?»
Цзян У, как ни странно, не спал. Почти мгновенно из коммуникатора на запястье раздался его собранный, спокойный голос:
— Только что поступила сводка. В районе Цзинъань зафиксирован неформированный разлом. Оставайся на месте, я сейчас буду.
— Со мной всё в порядке... — начал было Хэ Янь, но на том конце уже раздались короткие гудки.
Он в замешательстве опустил руку. Зачем Цзян У к нему спешит? Разлом ведь ещё не сформировался, значит, прямой угрозы нет. К тому же сам факт того, что они спокойно разговаривают по связи, доказывает: Хэ Янь в безопасности. Капитан наверняка понимал, что юноше ничего не грозит.
Соседнее здание по-прежнему оставалось в плотном кольце оцепления. Надев тёмные очки, Хэ Янь прождал около пятнадцати минут, пока над его головой не поднялся мощный порыв ветра.
Придерживая растрепавшиеся волосы, он запрокинул голову. Прямо над балконом завис частный аэромобиль. На открытой подножке, ухватившись за поручень, стоял Цзян У и сверху вниз смотрел на него.
Внешность этого человека отличалась безупречной правильностью — той самой выверенной строгостью, которая въелась, кажется, в саму его суть. Ни единой лишней детали, словно идеальное воплощение образцового преемника из знатной семьи. И всё же... прямо сейчас, среди ночной тьмы, на борту парящей машины, когда порывистый ветер трепал полы его одежды и тёмные пряди, в нём проглядывало нечто иное.
Сердце Хэ Яня пропустило удар. Порывистая, стремительная грация Цзян У словно разом развеяла всю давившую на душу тревогу.
«Хорош, ничего не скажешь... Поистине, с такой внешностью можно позволить себе что угодно — даже менять чужое настроение одним лишь появлением», — Хэ Янь усмехнулся про себя, хотя до этого момента на душе у него было тяжело.
Попав в этот мир, он полагал, что ему предстоит обычная игра в карты: сколотить состояние, обеспечить себе безбедную жизнь и спокойно существовать. Но чем ближе он подбирался к разгадке местной реальности, тем отчётливее осознавал: этот мир неизмеримо опаснее его прошлого дома. И... он ему совершенно не нравился.
Ни чувства причастности, ни стремления выкладываться ради чего-то до последнего вздоха. Лишь холодная, бесприютная пустота на душе.
— Поднимешься? — Цзян У приподнял бровь и сбросил вниз страховочный трос.
Хэ Янь немного помолчал, затем закрепил карабин на поясе и ловко взобрался на борт аэромобиля.
Высоко в ночном небе шумел ветер, но вокруг не было ни души, отчего кругом царило странное, умиротворяющее безмолвие.
— Давит? — тихо спросил Цзян У, заметив молчание юноши, и небрежно опустился на сиденье рядом.
Казалось, только под покровом ночи он мог позволить себе подобную вольность. Днём же безупречные манеры, въевшиеся в кровь и плоть, превращали каждое его движение в эталон из учебника выправки.
— Я тоже через это прошёл, — продолжал Цзян У, глядя куда-то вдаль. Голос его был прохладен. — Когда впервые столкнулся с изнанкой этой реальности, почувствовал нечто вроде отчаяния. Не понимал, ради чего стараться... «Защита человечества» — звучит абсурдно. Если нашему виду суждено исчезнуть, пусть исчезает.
— Э-э... — Хэ Янь, сначала лишь вскользь слушавший собеседника, удивлённо вскинул голову. Этим вечером Цзян У казался совсем другим человеком.
— Не смотри на меня так. Раньше... я действительно так думал, — коротко усмехнулся капитан. — Но потом я увидел записи с передовой. Солдаты, у которых не осталось ни семьи, ни близких, без колебаний закрывали своими телами прорывы, принимая на себя удары куев. И тогда я заколебался. По натуре я не самый альтруистичный человек... Сначала я боролся просто ради того, чтобы уберечь близкое мне. А потом решил: принятие вызова — тоже не самый худший выбор.
Хэ Янь замер. Подобных вещей Хэ Шоудао ему никогда не объяснял. На горном пике наставник учил его простому правилу: помогать там, где это в твоих силах, но не искать лишних бед, жить в согласии с течением судьбы и беречь покой.
Однако прямо сейчас перед ним стоял Цзян У, от которого веяло чистым, пламенным духом. В нём не было резких символических меток, какими был отмечен сам Хэ Янь, но этот внутренний свет горел настолько ярко, что практически затмевал любые внешние знаки.
«Цзян У сражается, чтобы защитить важное для себя, чтобы принять вызов судьбы... А я? Зачем я очутился здесь?» — подумал Хэ Янь. У него тоже не осталось никого. Со смертью Хэ Шоудао оборвалась последняя нить, связывавшая его с кем-либо. Что в прежней жизни, что в этой — разницы не было.
Единственным тёмным пятном оставалось его происхождение. Кем он был на самом деле? И... был ли он человеком вообще? Сколько бы он ни убеждал себя в собственной человеческой природе, разве способен плотский организм источать живой огонь? Да и стихийные духи, населявшие мир, не причиняли ему вреда — его тело обладало к ним практически абсолютным иммунитетом.
В прошлом мире подобного ему встречаться не приходилось. Но в этой межзвёздной эпохе нашёлся Цзян У — совсем другой по природе, но не менее феноменальный. Возможно, шаг за шагом погружаясь в тайны этой реальности, он сумеет приоткрыть завесу и над собственными загадками.
Всё, что раньше оставалось скрыто, неизбежно всплывёт на поверхность вместе с нарастающими угрозами. В конце концов, Цзян У прав: нужно просто принять вызов. Реальность мало чем отличается от игры с её уровнями — нужно лишь шаг за шагом разгадывать головоломки и искать своё истинное место.
Бояться нечего. Грядущий кризис — это ещё и шанс раскрыть собственные тайны. В крайнем случае можно относиться ко всему как к игре. Проиграл так проиграл. Хотя... лучше бы обойтись без поражений. При всей своей склонности плыть по течению, Хэ Янь не любил уступать. Ему тоже хотелось победить.
Поднявшись во весь рост, Хэ Янь снял тёмные очки и прикрыл глаза, подставив лицо тугой струе ветра.
Как там говорил Ли Бо?
«Ныне я оседлал ветер!»
Внизу командир армейского отряда запрокинул голову, навёл бинокль на тусклый огонь в вышине и отдал приказ. Ослепительный луч прожектора мгновенно выхватил из темноты стоящий в небе аэромобиль, а из громкоговорителя на весь квартал рявкнул басовитый голос:
— Эй, на борту! Вы кто такие?! Немедленно спускайтесь!