События разворачивались за полчаса до этого.
Едва увидав хозяина квартиры, Хэ Янь понял: добром этот день не кончится. И пока Чэнь Цыцы изливал душу и рассыпался в просьбах, Хэ Янь уже списался с Лефэном.
Сострадание состраданием, а выгода выгодой. Никто, конечно, не желает загонять человека в угол, но и хозяин жилья — не благотворительное общество, а делец. С какой стати чужому человеку нести убытки ради двух нищих квартирантов?
Лефэн, честно говоря, опешил.
Сообщение застало его в штабе гильдии за разбором дел — там же обретался и вице-председатель. Посему, когда Хэ Янь без тени сомнения заявил, что за неделю сделает вторую карту, оба бывалых волка на мгновение потеряли дар речи.
— С чего такая уверенность?
Хэ Янь держался до того спокойно и буднично, будто речь шла об обиходной мелочи. Неужто перед ними — прирождённый мастер карт?
Впрочем, одарённые мастера тоже не сразу узнают о своём даре. Титул гения не присваивается по собственному хотению — его признают в обществе лишь тогда, когда мастер выдаёт на-гора вторую, третью, четвёртую карту...
Это признание заслуг, а не самопровозглашённая спесь!
На что же рассчитывал Хэ Янь?
Уму непостижимо.
Раньше вице-председатель даже слушать не стал бы подобную хвастливую ахинею. Он уже занёс руку, чтобы написать отказ, как вдруг заметил: Лефэн вместе с Сяо Юнь вовсю развернули бурное обсуждение. Они взахлёб гадали, в каком стиле будет выполнена новая карта Хэ Яня, и даже объясняли старейшинам гильдии, как наплодить твинков, чтобы нагнать ботов в чат трансляции.
Вице-председатель остолбенел, мысленно почесав затылок.
«Вы что, серьезно уже всё решили?!»
Впрочем, упрекать руководство гильдии не приходилось. Делу едва ли сопутствовала слепая вера в Хэ Яня — скорее, всё упиралось в безысходность: гильдия «Шэньдянь» буквально выжимала их с рынка.
За последний год они проиграли борьбу и за ресурсы, и за ценные кадры. Где бы ни появлялись — всюду их оттирали на задний план. Для ветеранов, привыкших гордиться прежней славой, подобное унижение было горше позорного поражения на арене.
И Хэ Янь мог стать той самой пробоиной в плотине. Пускай бахвалится — но если он и впрямь сотворит вторую начальную карту, пусть даже провальную и никчёмную, гильдия «Пылающее Солнце» получит долгожданный шанс отвесить соперникам из «Шэньдянь» звонкую оплеуху.
И этого было вполне достаточно!
Народу много не требовалось — лишь бы спустить пар. Выйдет ли из него второй Цзян У — божественный гений, — неизвестно, но на безрыбье сойдёт и Хэ Янь.
Никто не питал иллюзий относительно новичка. Просто сложившиеся обстоятельства требовали «тёмную лошадку» — человека со стороны, ни разу не маравшего рук в межгильдейских распрях, способного привлечь внимание и спутать карты конкурентам.
Сделай прорыв тот же Лефэн — перешагни он предел силы или подайся на удачу в мастера карт, — никто бы и бровью не поведя принял это как должное.
Лефэн у всех был на виду.
Каждая его стычка, происхождение, характер, путь становления и границы возможностей — всё зналось до мельчайших подробностей. Никакие его успехи уже не могли вызвать бурного восторга.
Другое дело — Хэ Янь. Одиозный изгой с полсотней миллионов хейтеров, в мгновение ока превращающийся в гениального мастера! Каков сюжетный поворот?
Человек, которого «Шэньдянь» презирала и давила всеми силами, на глазах у всех становится законодателем мод в мире карт. Что это докажет? Лишь то, что верхушка «Шэньдянь» слепа как кроты, умеет только языком чесать да стравливать толпу, а разглядеть настоящий талант под носом у себя не способна!
Сам Хэ Янь не ожидал от «Пылающего Солнца» такой прыти. В этом мире от века всё завязано на выгоду. Он знал себе цену, но гильдии-то его потенциал был неведом! И всё же эти ребята откликнулись без лишних экивоков, отчего Хэ Янь успел проникнуться к ним некоторой симпатией.
А вот Чэнь Цыцы от избытка чувств едва не пустил слезу. Узнав правду, он тут же нырнул в виртуальную капсулу и выскочил на связь с Лефэном, выпалив без раскачки:
— А меня в гильдию возьмёте? Я буду личным оператором Хэ Яня и ретушёром на трансляциях!
Лефэн слегка растерялся:
— Погоди... Ты кто такой?
— Да я это, Чэнь Цыцы! Сожитель... тьфу, соарендатор Хэ Яня! — гордо выпятил грудь парень, прибавив с лёгкой смущённостью: — Ну, тот самый, что его сфотографировал и в сети прославился.
До Лефэна мгновенно дошло: так это же тот кудесник фотошопа с форума!
В определённых кругах он пользовался даже большей славой, чем сам Хэ Янь. Поговаривали, одна богатая дамочка предлагала ему сумасшедшие деньги за обработку снимков, но тот ответил гордым отказом — а всё потому, что эта особа осыпала Хэ Яня бранью в первых рядах.
Судя по постам Цыцы, парень едва перебивался с хлеба на воду, однако не прогнулся перед кушем ради верности другу. Такое благородство вызвало у Лефэна искреннее уважение.
Хотя... Совместная аренда, закадычная дружба... Да они же фактически живут под одной крышей! И после этого — просто друзья?
Лефэн двусмысленно ухмыльнулся и со знающим видом произнёс:
— Беспокоишься за него, значит? Без проблем. Дам тебе права модератора. Трансляция полностью на вас двоих, а модераторам за работу тоже копеечка капает. Старайся!
Окрылённый Цыцы выскочил из виртуальной капсулы и, напевая под нос весёлый мотивчик, прошёл мимо кухни.
В их трёхкомнатной квартире кухня с обеденной зоной прятались за перегородкой гостиной. Готовили они редко, перебиваясь дешёвыми питательными заменителями, отчего в кухню давно никто не заглядывал.
Заметив внутри силуэт, Цыцы любопытства ради сунул нос в проём.
Хэ Янь стоял перед разделочной доской и ножом аккуратно измельчал покупные благовонные палочки. Сдобренные какими-то неизвестными добавками, они размякли, превратившись в податливую массу, из которой Хэ Янь теперь ловко что-то вылепливал.
Пальцы у него были пухловаты, так что поначалу дело шло неторопливо, но постепенно движения обрели уверенность, и вскоре под его руками получился «благовонный персик» в форме персика.
«Должно быть, это и есть настоящий благовонный персик...»
Заворожённый Цыцы подошёл ближе. Неизвестное всегда манит человека.
Не помажь Хэ Янь его лоб щепоткой пепла тогда, в шашлычной, Цыцы решил бы, что тот попросту балуется лепкой. Но узрев изнанку мира, парень понимал: едва в руках приятеля появляются палочки, бумага и прочая утварь — жди чертовщины!
Как только «благовонный персик» обрёл законченный вид, Хэ Янь чиркнул зажигалкой. Огонёк схватился, и Цыцы, изменившись в лице, отшатнулся назад, опасливо озираясь по сторонам.
Хэ Яню не требовалось абсолютного уединения для работы, и появление друга он заметил сразу. Резкий скачок Цыцы заставил его обернуться.
— Ты чего дёргаешься? — удивился он.
— Тут точно дух! — убеждённо прошептал Цыцы. — Иначе с чего бы тебе жечь свои благовония?!
Духов как таковых он уже не боялся — эксперты твердили, что это всего лишь аномальные магнитные поля, а полей Цыцы не страшился. Его изумляло другое: штуки, с которыми шаманил Хэ Янь, казались не просто излучением, а обладали самым настоящим разумом.
— Успокойся, — вздохнул Хэ Янь. — Духи обитают далеко не везде. Особенно древние, тысячелетние — в спальных районах им взяться негде.
Цыцы осенило:
— Это из-за того, что здесь слишком много народа?
— Вроде того. Считай это наложением магнитных полей: там, где людской улей, энергетика хаотична. Духам сложно удержать форму, их попросту растворяет, — неторопливо пояснил Хэ Янь.
И в его прошлой жизни, и в этом звёздном веке чудеса происходили там, где не ступала нога человека.
Дух Гу Кайчжи уцелел в шашлычной лишь потому, что та располагалась на территории Древнего города Цзиньлин. За десятки тысяч лет энергетика тех мест обрела стабильность. Засели древний город густонаселёнными кварталами — и от древнего духа не осталось бы и следа.
Тем временем благовонный персик разгорелся. В воздух поднялась тонкая струйка белого дыма.
Пахло как самые обыкновенные палочки. Цыцы втянул носом воздух. Со смерти своего наставника, Хэ Шоудао, Хэ Янь привык держаться особняком: и благовония готовил, и с духами знался в полном одиночестве. Ему редко доводилось видеть, чтобы кто-то наблюдал за ним с таким неподдельным интересом.
— Нравится запах? — спросил Хэ Янь.
Цыцы энергично закивал:
— Ага! Очень приятный!
На самом деле тонкостей он не различал — просто ароматно и приятно.
— Значит, у твоего духа сладкий нрав, — задумчиво произнёс Хэ Янь.
—... Чего?
Только что ведь общались про духов да благовония, при чём тут он?
— Это состав «Белая слива». Духи со сладкой природой его обожают — им этот дым кажется чуть сладковатым на вкус, — разъяснил Хэ Янь.
Но Цыцы уже не слушал. Он перебирал в голове сказанное, пока наконец не вымолвил:
— Так у меня тоже есть дух?
Хэ Янь одарил его странным взглядом: а без духа ты кем будешь, тушкой безмозглой?
— И что... при определённых условиях меня тоже можно запечатать в карту?! — ужаснулся Цыцы.
— Проживи сначала тысячу лет, — отмахнулся Хэ Янь и, мягко толкнув приятеля пухлой ладонью в сторону, вернулся к своим делам.