— Ты что, сдохнуть собрался? — Полковник Линь, подхватив кашляющего кровью Чжоу Цина, попытался собраться с мыслями. Ему и впрямь казалось, что советник вот-вот взлетит на воздух.
Хэ Янь тоже обомлел. Отвлекшись от битвы, он со смесью тревоги и чистого любопытства засыпал его вопросами:
— Серьёзно? А если кровью харкаешь, от этого взрываются?!
Чжоу Цин потерял дар речи. «Тебя только это волнует?!» Переведя дух, он кое-как выдавил:
— Нет.
— Ты ж не ребёнок, на кой хрен ему твоя душа? — усомнился Хэ Янь.
За душевное состояние Чжоу Цина он особо не переживал: у взрослых дух укоренён крепко. И пусть тот напичкал себя какими-то спецпрепаратами, это могло подкосить тушку, но никак не душу. Шутка ли — парень выстроил нехилую ментальную защиту и жрёт чужие ментальные атаки на завтрак, с чего бы его душу так легко высосать? Главное — чтобы Чжоу Цин от испуга сам случайно не схлопнулся.
— Просто мой IQ слишком высок, вот он и позавидовал, — покачал головой Чжоу Цин. Впрочем, сердце у него всё ещё поджимало: ощущение, будто из тебя вытягивают кусочек разума, не из приятных.
В этот момент Ли Юаньба, так и не оправившийся от поражения, раскрыл рот. Из его груди вырвался по-детски наивный, ломкий голосок:
— Ты такой умный... Помоги мне. Поделись умом, ну немножечко... Тогда меня тоже все полюбят...
Чжоу Цин вытер кровь с подбородка и отрезал:
— И не подумаю!
— Ты только пару дней поглупеешь, а потом опять умным станешь! Ну отдели хоть капельку, и мы оба будем умными... — жалобно канючил голос.
— Ничего у тебя не выйдет, — с сомнением проговорил Чжоу Цин. — Мой интеллект — результат мутации. Переход количества в качество, понимаешь? Даже если отдам, твоя природа просто не усвоит такую структуру. Мы на разных эволюционных ступенях. Поделиться с тобой умом — всё равно что бросать золото в грязь. Чистейший перерасход ресурсов!
Говорил он абсолютно искренне, без тени насмешки — действительно так думал.
Ли Юаньба застыл.
— Ты... — попытался вставить слово не отличающийся красноречием гигант, но Чжоу Цин уже набрал оборот:
— Возможно, тебе трудно это осознать, но интеллект закладывается генетически, хотя поддаётся коррекции через обучение. Но если у тебя базовая задержка развития, да ещё и компенсаторные механизмы не работают, мой тебе совет: живи и радуйся простоте. От тебя же не требуют спасать галактику. Зачем тебе сдался этот высокий IQ?
— Но...
— Я...
— Я знаю, родичи тебя не жаловали. Но концепция «съешь печень — укрепятся печёнки» — это банальный рекламный трюк для лохов! Ты поглотил кучу духов разума. И что, сильно поумнел?
— Я...
— Да твоё мнение тут роли не играет! Главное — со стороны виднее. А со стороны ты всё такой же дурачок. Не веришь? Спроси у господина Хэ! — отчеканил Чжоу Цин.
Лицо его оставалось мертвенно-бледным, но пулемётная очередь слов сыпалась без остановки. Повернувшись к Хэ Яню, он стал ждать подтверждения.
Полковник Линь пришёл в дикий восторг:
— Мощно выдал! Спроси меня! Не только господин Хэ, но и господин Линь двумя руками «за»!
—... Ну да, — поддакнул Хэ Янь.
Убийство словом! Так вот в чём секрет Чжоу Цина? Сегодня все увидели его во всей красе. Неважно, прав он или нет, но по скорости речи он умыл всех присутствующих.
Чат прям закипел:
【Совсем сдурел!】
【Есть кто из района Будды Тысячи Ликов? То, что говорит Чжоу Юй — правда?! Хэ Янь тоже заявляет, что этот тип заслуживает смерти... Ли Юаньба реально высосал духи разума у тех детей? И что с ними теперь?!】
【Я знаю! Всё так! Раньше говорили, мол, плохая наследственность, из-за чего дети возле Будды Тысячи Ликов рождаются недоразвитыми, а к совершеннолетию глупость проходит сама собой.】
【Кто этот Чжоу Цин? Звучит как препод по литературе...】
【Тоже видать спец, только щуплый какой-то. Мозги есть, а телом слаб — умеет только языком чесать, хотя заговорить до смерти точно способен...】
【Благодаря ульте Бога Хэ Ли Юаньба получил на орехи, иначе хрен бы правду узнали! Родственники тех детей так и жили бы в неведении!】
【... Кстати, про ту ульту.】
【Хэ Янь вообще человек?!】
Разговор о сокрушительном ударе Хэ Яня заставил всех умолкнуть. Разве может обычный человек призвать такое? Все предпочли бы списать это на стихийное бедствие или совпадение... но какие, к чертям, совпадения?
Сказал слово — шибанула молния. Сказал второе — ударил целый каскад разрядов! В такое поди не поверь, а поверишь — усомнишься в собственном рассудке. Народ в чате уже всерьёз гадал: не переродился ли Хэ Янь богом грома?
Добившись желаемого ответа, Чжоу Цин вывел на экранах своих армейских часов трансляцию стрима и развернул циферблат в сторону Ли Юаньба:
— Смотри! Все до единого считают, что ты остался дураком. Ты сожрал тьму-тьмущую духов, но всё без толку — пошёл не тем путём. А ну верни их назад!
Над водой повисла мёртвая тишина.
— Послушай меня: читай книги, учись, наблюдай. Это полезнее, чем воровать и грабить. Только то, что ты сам заложил в голову, останется с тобой навсегда, — мягко добавил Чжоу Цин.
Вдали Ли Юаньба то ли всматривался в бегущие строки чата, то ли нет. Скорее всего, и не разглядел ничего — древние иероглифы вряд ли походили на современные шрифты. Но человеческую речь он понимал отлично. Подумав мгновение, гигант разжал ладонь.
В его широкой пятерне, словно гигантские светлячки величиной с электрическую лампочку, бились пленённые духи разума.
Сожми он пальцы в кулак — и от них ничего бы не осталось. Конечно, даже уничтоженные, через пару лет они заново зародились бы в душах детей... Но эти годы малыши провели бы в полном беспамятстве.
Хэ Янь нахмурился, но тут заметил, как с уродливого лица Ли Юаньба спало напряжение. Тот лишь слабо взмахнул рукой, отпуская рой «светлячков».
Зеленоватые сферы вырвались из ладони, качнулись над гладью воды и поплыли вверх, рассеивая тьму.
После бушевавшего только что грозового шторма эта картина дышала невероятным покоем и грустной красотой.
Иссохший Ли Юаньба повалился на воду, рядом с ним тяжело ухнули два огромных молота. Если присмотреться, несмотря на всю свою уродливость, на самом деле он был совсем юн.
— Неужели... он признал поражение? — удивился Чжоу Цин. Он-то настраивался на долгую и кровопролитную рубку, пока противник не свалится без сил. — Его можно запечатать?
Хэ Янь покачал головой:
— Его аура угасает.
Тут он увидел, как из глаз Ли Юаньба выкатились слёзы и упали в воду.
Покой глади нарушился: пробежали волны, и в них, словно в зеркале, заплясали картины из далекого прошлого.
В отражении Ли Юаньба выглядел ещё моложе — совсем мальчишка в боевых доспехах. Высокий статный мужчина с широкой улыбкой хлопал его по плечу:
«Юаньба, вся надежда на тебя! Ты — мой самый храбрый и могучий сын!»
Юаньба глупо, счастливо смеялся, что-то невнятно выкрикивал и бездумно рвался в самую гущу вражеского войска, круша всё на своём пути.
Юноша, наделённый невиданной силой, махал парой молотов — никто не мог противостоять ему. Но тело его оставалось смертным: он получал рану за раной. Самый страшный удар клинком пришёлся прямо в грудь — лекари потом долго не могли остановить кровь.
Он не понимал, что был на волосок от смерти. Он просто радовался, что сражается ради близкого человека.
Картина сменилась.
В штабном шатре после победы высокий мужчина перед лицом всех командиров щедро осыпал похвалами старшего и среднего сыновей. Ли Юаньба стоял на задворках, глуповато хихикал, а в душе яростно завидовал братьям.
Когда отец и братья вышли из шатра, он подбежал к ним, с надеждой глядя в глаза:
«Отец!»
Но улыбка на лице мужчины тут же угасла. Он нахмурился:
«Ты зачем здесь? Не смей заноситься из-за мелких успехов! Выиграть одно сражение — не значит побеждать всегда. Иди почитай книги и не мешайся у штаба».
Ли Юаньба замер, выжидающе улыбаясь. Но когда спины отца и братьев скрылись вдали, улыбаться расхотелось.
Он выдавил ещё пару нервных смешков, но радость испарилась.
Кто сказал, что дураки не умеют читать по лицам? Даже самый глупый человек за десятки лет поймёт чужую интонацию и ледяное равнодушие.
— Твою мать, ну и дрянь! — выругался полковник Линь. — Разве такие мрази имеют право называться родителями?!
Видение на воде продолжалось.
Чжоу Юй, стоявший на палубе боевого корабля ближе всех к происходящему, видел всё в мельчайших деталях. Вглядываясь в эти кадры, он внезапно понял, почему Ли Юаньба так отчаянно жаждал поумнеть.
Действительно, урождённый глупец... Чжоу Юй не мог знать, каково это — жить с таким разумом. Но увиденные воспоминания вырывали из его груди не меньший гнев, чем новости о похищенных душах детей.
Ли Юаньба... В глазах самого родного человека он был всего лишь удобным орудием.
Пока шла война — к нему относились получше. Наступал мир — и он становился обузой, вызывая лишь отвращение. Отец нисколько не скрывал брезгливости к его уродливой роже и слабоумию.
— И ради такого человека ты рисковал жизнью на поле боя, покрываясь шрамами? Стоило оно того? — поразился Хэ Янь. — Я бы понял, если б он тебя любил. Но ему было плевать, жив ты или мёртв! А ты всё искал его расположения. Что за логика?! Неужели за все эти годы не нашлось никого, кто искренне заботился бы о тебе?
Зачем лезть из кожи вон перед теми, кто тебя использует? Почему просто не послать их к чёрту?
Ли Юаньба ошеломлённо замер:
—... А-Юнь ко мне хорошо относилась.
Полковник Линь почесал затылок:
— А-Юнь — это ещё кто?
— Раз А-Юнь была добра к тебе, вот и заботился бы о ней! Отвечай добром на добро, защищай тех, кто тебя любит, ради них и радуйся! Чувства должны быть взаимными, неужели ты даже этого не понимаешь? — Хэ Янь искренне не понимал, зачем люди вечно усложняют себе жизнь. Если тебя презирают, на кой чёрт вымаливать чью-то любовь?
Ли Юаньба надолго умолк, а затем тихо произнёс:
— А-Юнь была добра... И Цуйцуй тоже... Но лучше всех ко мне относилась Цюпин.
Хэ Янь аж опешил от такой наглости:
— Ничего себе, да ты, оказывается, тот ещё бабник...
—? — Ли Юаньба не понял странного слова, но продолжал: — Цюпин была очень добра ко мне. Любила, ухаживала, всегда ласково разговаривала. Когда я умер, только она одна рыдала на моей могиле до беспамятства... — Он запнулся и опустил взгляд. — Но Цюпин была всего лишь служанкой.
— А ты — всего лишь дурак! — в сердцах отрезал Хэ Янь. — В наше время нет такой дряни. Все люди равны от рождения! Уважение заслуживают те, кто творит добро, и знатность рода тут ни при чём. Ты брезговал ею из-за статуса служанки, а она не брезговала ни твоей уродливой рожей, ни твоим слабоумием! Не смотрела на внешность и искренне заботилась о дурачке. Да она же золото! А твой грошовый статус — да кому он сдался?!
Ли Юаньба вдруг глухо усмехнулся:
— Это хорошо... Значит, теперь Цюпин больше не служанка.
Его глаза на мгновение вспыхнули:
— Она наверняка стала самой умной... И её многие любят.
Водная гладь вновь колыхнулась, отбросив образ Цюпин — круглолицей юной красавицы. Глядя на неё, многие из присутствующих вдруг поймали себя на мысли, что её черты кажутся им странно знакомыми...