Странное дело: стоит Хэ Яню впиться зубами в ступню старухи, как огромный котёл внизу ощутимо вздрогнул. Поверхность мироздания на мгновение пошла рябью — словно экран телевизора, потерявший сигнал.
В то же мгновение армейские отряды и собравшиеся снаружи глазеющие увидели, как небосвод разверзся гигантской проекцией.
Внизу майор Линь всё ещё предавался унынию вместе с толпой, скорбно обсуждая вариант, при котором Хэ Янь сгинет внутри: мол, как тогда устраивать похороны.
— А я так мыслю: надо найти разрыв с куй и влупить кенотаф Бога Хэ прямо на выходе! — раздался громкий голос из кучки зевак, только что высыпавших из экскурсионного автобуса. — От одного его имени всякая нечисть за версту обходить будет!
На него тут же обрушился шквал возмущения:
— Ты вообще человек или кто?! Хэ Янь столько карт создал, столько сделал для всех! А ты предлагаешь засунуть его прах в самую адову пасть? Чтобы он и после смерти покоя не знал?!
— Все под одним богом ходим! С какой стати он обязан защищать тебя из могилы? Эгоист проклятый!..
— Разобраться же пытаемся, ну чего вы сразу в драку! — у майора Линя уже раскалывалась голова. Он поднялся, пытаясь утихомирить разошедшийся народ. — Угомонитесь, сядьте! Эй, а кулаками-то зачем махать?! Понятно, что все переживают за Хэ Яня, но парень ещё жив-здоров, может! Зачем паниковать заранее? Не надо, не надо...
Договорить он не успел. Выражения лиц у толпы резко изменились — зеваки застыли с разинутыми ртами, ошарашенно глядя майору за спину.
Даже молчаливый консультант Чжоу, до этого увлечённо проводивший расчёты, поднялся и уставился на Линя с предельной серьёзностью.
Майор невольно проверил пальцами собственное лицо. Чего это они на меня так уставились?
— Дедушка, деда! Отойди немножко, ты мне закрываешь! — какая-то девчушка с двумя забавными хвостиками потянула майора за штанину своей крошечной ручкой. — Я дяду Хэ не вижу!
— А, да-да, конечно... Стоп, что?! «Дедушка»?!
Линь механически отступил в сторону, и лицо его мгновенно потемнело. Он уже собрался было высказать мелкой всё, что думает о её зрении — ну какой из него дед?! И почему Хэ Янь у неё «дядя», а он — «дедушка»? Да, он постарше Хэ Яня, но не на целое же поколение!
Но возмущение застряло в горле. Майор внезапно понял, куда все смотрят.
Он резко развернулся.
Над кладбищем, скрытым плотной серой дымкой, в поднебесье завис исполинский чёрный котёл. Его диаметр был так велик, что махина накрывала собой всю территорию мемориального парка.
Твою же мать... Хэ Янь, чтоб тебя!
За время работы с Хэ Янем майор Линь, казалось бы, повидал всякого чертополоха — от буйства Нэчжа в море до пожара, устроенного Чжоу Юем при Чиби. Но висящий над головой колоссальный чугунный котёл давил на психику совершенно иначе. Одно дело — смотреть со стороны, и совсем другое — понимать: рухни эта дура вниз, и от присутствующих останется лишь мокрое место.
— Постойте, да это же Цзян У! — вглядевшись, крикнул кто-то.
На краю гигантского котла стояла сгорбленная старуха, которая изо всех сил пыталась сбросить со своей ноги вцепившегося мёртвой хваткой Хэ Яня. А за спиной у Хэ Яня висел не кто иной, как капитан Цзян!
Бойцы «Пылающей пчелы» онемели от изумления, а шустрые туристы уже вовсю вытаскивали смартфоны и запускали прямые трансляции. В считаные мгновения кадры с кладбища разлетелись по всей сети. К месту происшествия во весь опор мчались съёмочные группы ведущих телеканалов.
[Вот это да! Бог Хэ опять создал какую-то безумную карту?]
[А-а-а-а, он вытащил Цзян У!]
[Что это за старуха? Выглядит... жуть как жутко.]
[Бог Хэ, ты зачем её жрёшь?! Зачем кусать бабку за ногу, где твоя гордость?!..]
[Ха-ха, да что там вообще происходит?!]
Обыватели в сети не ведали всей подплёки, а потому воспринимали происходящее с юмором. Некоторые, кто далёк от последних новостей и смутно слышал о Хэ Яне, искренне недоумевали:
— Хэ Янь? Да что вы всё про него пишете? Он же просто киберспортсмен, разве нет?
Киберспортсмен!
До сих пор большинство людей продолжало так думать. Как бы ни была популярна игра, каких бы масштабов ни достигали межзвёздные турниры — в сознании масс это оставалось всего лишь развлечением. Чем-то игрушечным, не имеющим отношения к суровой реальности. Скорость пальцев, виртуальные карты, ультимативные способности — всё казалось строчками кода и красивой пиксельной картинкой.
Народ никак не мог перестроиться. Даже слыша о том, что карточные сражения теперь напрямую связаны с выживанием человечества, обыватель не был способен осознать весь ужас происходящего, пока не столкнётся с ним лицом к лицу.
Поэтому, увидев в небе проекцию Хэ Яня, с азартом вгрызающегося в старушечью пятку, люди поначалу заходились смехом. Мол, Бог Хэ верен себе — плевать хотел на кумирский статус и внешний лоск.
Однако постепенно смешки утихали. У многих улыбки застыли на губах.
— Он ведь...
— Он ведь сражается на пределе сил.
Это стало очевидно всем. Большинство тех, кто следил за Хэ Янем, были молодыми людьми. И дураков среди них не водилось — истину трудно было не заметить.
Старуха на краю котла была абсолютно, лосняще-чёрной — словно не мылась пару столетий. От одного её вида тошнило, физически ощущался въедливый трупный смрад. Какой нормальный человек решится вонзить зубы в такое?!
Кусать нечистую старушечью ногу... Дело тут было не в гордости и не в пренебрежении имиджем. Это вызывало непреодолимое, дикое отвращение!
Разве Хэ Янь этого не видел?
Прекрасно видел!
Он не был слепым. И всё же впился зубами в эту плоть без тени колебаний, мёртвой хваткой, не желая отпускать.
[Зачем Хэ Янь так рискует жизнью?]
[У него же всё есть! Деньги, дом, признание, статус — всё, о чём обычный человек может только мечтать. Но он снова и снова лезет в самое пекло! Туда, куда остальные боятся шаг ступить. Он разбивается в кровь, он грызёт ногу этой жути, как безумный... Ради чего всё это?]
— Ты что, совсем с ума сошёл?! — Лицо старой кухарки перекосило от ужаса.
В своё время она видала горы трупов в голодные годы войны, видала, как ради куска хлеба люди менялись детьми... Но чтобы кто-то вот так, заживо, пытался сожрать существо перед собой?! Такого она не встречала никогда! Старуха забилась в истерике, поддавшись животному страху:
— Ты... ты что, с голоду пухнешь?! Пошёл прочь! На помощь! Меня едят!
Она билась головой об чугунный борт, слёзы и сопли текли по её морщинистому лицу:
— Пощади! Я — Шаньцзу! Я сотворю для тебя любое, самое изысканное лакомство! Только отпусти! Чего ты хочешь? Я завлеку для тебя всё, что пожелаешь!
Хэ Янь молчал. Из его дёсен уже сочилась кровь.
Реальность мешалась с воспоминаниями, унося его на много лет назад — в тот день, когда он впервые осознал: бесплотных духов, невиданных и неосязаемых для других, он способен поедать.
Тогда он, совсем ещё мальчишка, сидел в тёмной пещере. В кулачке зажата лапка духовной куницы, во рту — клок шерсти. Прибежавший учитель первым делом заметил не изнурение на лице ученика после схватки, а алые пятна на его рукавах. Духи бессмертны и бесплотны, но когда Хэ Янь поглощал их, они источали кровь. Настоящую, как у людей.
Тогда напуганный наставник строго-настрого наказал ему: духи — скверна. Поедая их, ты навлечёшь на себя гибель.
В тот же вечер учитель подмешал ему в воду снадобье. Три дня Хэ Яня выворачивало наизнанку, он чуть не отдал концы от нестерпимой боли в животе.
С тех пор стоило ему хоть случайно урвать кусочек духа, как внутренности скручивало в лютой корче.
Потому, оказавшись в этом мире, он избегал подобного способа, пусть тот и мог решить кучу проблем. Он заставил себя забыть об этой способности. Вплоть до сегодняшнего дня.
«Как же вкусно... до чего же вкусно!»
Внутренности Хэ Яня горели огнём, желудок скрутило жгучим узлом.
Он с жадностью пожирал Шаньцзу, захлёбываясь слезами. Ел и плакал, размазывая сопли, пока из его рта капала густая чёрная кровь духа.
Скверна? Да пусть это будет хоть помойная слизь — даже если внутренности разнесёт в клочья, Хэ Янь всё равно её сожрёт.
«Цзян У... он такой вкусный... хнык-хнык... Самая лучшая еда на свете! У меня полно сил, я сожру его целиком! Ты будешь жить, слышишь, ты обязательно выживешь!..»
Тем временем кадры, на которых Хэ Янь поедает Шаньцзу, уже разлетелись по всей галактике. И пусть зрители понимали, что перед ними не человек, а дух — зрелище не стало от этого менее жутковатым.
Дух имел человеческое обличье. И в этот момент Хэ Янь в глазах общественности вдруг перестал казаться прежним.
Пока он просто кусал её за ногу, в этом видели лишь безумную выходку. Но когда он стал заглатывать ногу кухарки, а затем и половину её туловища...
Зрителям стало не по себе.
Разве это... не каннибализм?
Даже если бы кто-то заживо пожирал зверя, это выглядело бы дикостью. А здесь — сгорбленная старуха.
[Он пугает...]
[Понятно, что груз ответственности сводит его с ума. Но должна же быть хоть какая-то грань!]
[Он ведь публичная личность! Такие кадры сломают ему всю карьеру!]
Восток озарился первой полоской рассвета. Визжавшая всю ночь кухарка наконец истаяла в воздухе. Вслед за ней на землю рухнули маленький чугунный котлок, обугленное тело Цзян У и полностью обессиленный, измазанный слезами Хэ Янь.
Он тихо и кротко лежал на носилках. Пухлое тело покрывал толстый слой пыли, по лицу струилась запёкшаяся чёрная кровь. Толпа туристов и журналистов в страхе подалась назад, не смея приблизиться.
Хэ Янь... больше не казался им прежним кумиром.