* * *
За пределами древних руин, в прохладной толще ледяной пещеры прямо у мерцающего перламутрового заслона, толпились молодые представители клана Цзян, проходившие испытание на звание наследника.
Кое-кто с любопытством разглядывал сияющий световой барьер. Из всех собравшихся лишь Цзян У уже видел родовое святилище: в далеком детстве его приводили сюда один-единственный раз, после чего вход закрыли наглухо.
Сторонние мастера карт были уверены, будто клан Цзян раскопал этот комплекс совсем недавно. Однако они заблуждались: подводный ход сквозь замерзшее озеро предки прорубили еще миллионы лет назад.
Держать руины в тайне удавалось по двум причинам. Во-первых, подземелье считалось неприкосновенным достоянием древнего рода. Во-вторых, за десятки тысяч лет ни один из спускавшихся сюда членов клана так ничего и не обнаружил: перед исследователями из раза в раз простирались лишь пустые, выстуженные хоромы.
Лишь в последний век, когда в Союзе заговорили об истинной природе духов, старейшины предположили, что в недрах комплекса кто-то обитает. Вот только местный дух оказался либо чересчур застенчив, либо на редкость ленивым домоседом, категорически избегавшим контактов с живыми.
Именно поэтому, тщетно обследовав каждый уголок, клан решил совместить экзамен наследников с приглашением сторонних экспертов. Если уж и опытные карточные мастера ничего не сыщут, место окончательно потеряет статус древней тайны, лишится приоритета в реестрах и отправится пылиться на задворки семейных архивов.
— Они там уже с час пропадают, верно? — поинтересовался юноша, стоявший подле второго дяди Цзяна. У него были длинные волосы в древнем стиле, уложенные в несколько тонких косичек.
Цзян Хайя. В гонке за постами он не считался серьезным соперником Цзян У — да и вообще вряд ли претендовал на главенство, а потому относился к происходящему с нескрываемой прохладцей.
Личность он был весьма своенравная. Рожденный с колоссальной силой древней крови, он пробудил свои способности еще в раннем детстве, однако домашнему уюту предпочел скитания, вечно пропадая на далеких окраинах.
В свое время, когда у Цзян У не выявили признаков пробуждения и даже засомневались в наличии врожденной крови предков, старейшины сразу обратили взоры на Цзян Хайя. Причина была проста — чистейшая, мощнейшая родовая концентрация.
Один из верховных членов совета даже лично прибыл к нему с разговором, но парня предложение не вдохновило. «С какой стати? — заявило это юное дарование. — Всю жизнь твердили, будто я внебрачный выскочка, а теперь решили посадить на кресло главы? Мечтайте больше!»
Его мать ушла из жизни вскоре после его рождения от слабого здоровья. Клан Цзян к ее смерти отношения не имел. Хоть она и не была законной супругой главенствующего мастера, Цзян Хайя носил родовую фамилию, благодаря чему в обществе его никто не смел обижать.
Мальчик, рано лишившийся матери, повзрослел преждевременно. Он с малых лет усвоил простую истину: настоящее уважение приносит лишь собственная сила, а не подачки родственников. Имея отменный талант, он мог без труда сделать карьеру в структурах Альянса и жить в свое удовольствие. А подставь он голову под указку старейшин — задохнулся бы от семейных интриг на второй же день, даже завоевав титул наследника.
По этой причине из всех претендентов он испытывал к Цзян У наименьшую неприязнь.
Склонившись к Цзян У, он непринужденно усмехнулся:
— Молодой владыка У, твои мастера торчат там уже целую вечность. Не попросить ли второго дядю связаться с ними и узнать, как дела?
У второго дяди Цзяна наверняка имелось средство связи с находящимися внутри, и этот передатчик, скорее всего, находился у мастера Чжоу Шигуана.
Цзян У прекрасно это понимал. По его сведениям, в руинах располагался лишь опустевший дворцовый ансамбль. Почему же проверка затянулась на целый час? Занимались ли они экзаменом или наткнулись на духа и пытались преодолеть возникшие сложности?
Однако... «Молодой владыка У»?
Цзян У нахмурился. Они общались редко, но, насколько помнилось, при встречах тот либо скупо кивал, либо выдумывал странные обращения, ни разу не назвав его подобающим образом.
— Я десятый по старшинству, — ровным тоном произнес Цзян У. — Тебе следует звать меня братом.
Несмотря на соперничество, Цзян У не считал родичей чужаками — в конце концов, в их жилах текла одна кровь.
Вне Древней звезды, в таких могущественных кланах, рождение детей вне брака давно стало обыденностью. Никаких кровавых усобиц из-за этого не возникало. Клан Цзян поощрял появление потомства по одной простой причине: за десятки тысяч лет их род сильно поредел. Хотя члены клана славились воинской доблестью, в бесчисленных стычках ежегодно гибло немало храбрецов.
Женщин, даривших клану наследников, никто не похищал и не принуждал — в этом не было ни малейшей нужды. Положение рода Цзян оставалось столь высоким, что стоит представителю главной ветви мановением пальца подать знак — и выстроится целая очередь.
Причем, помимо тех, кто искал выгоды и влияния, многие знатные дамы из влиятельных семей вступали в связь с главой клана Цзян ради продолжения собственного рода от сильнейших генов. В межзвездную эпоху никто не парился средневековыми догмами о замужестве. Мужчину выбирали, как драгоценный материал: статен, умен, из благородного рода — идеально для получения элитного потомства, которое унаследует талант матери.
Именно так появлялась на свет большая часть внебрачных детей. Воительницы Альянса, отдавшие жизнь сражениям и не имевшие времени на воспитание, предпочитали отдавать детей на взращивание роду отца, а сами налегке возвращались на передовую. Осуждать их за такой подход никто не смел — напротив, общество относилось к ним с глубоким почтением.
Мать Цзян У принадлежала именно к этой категории женщин. Разница заключалась лишь в том, что ее статус был еще выше, и, дабы обеспечить сыну неоспоримые права, она заставила клан Цзян официально признать ее законной супругой главенствующего мастера.
На самом деле их семьи издавна связывал несокрушимый боевой союз. Лишь со временем древний род ее предков пришел в упадок, пока от него не осталась одна-единственная наследница. Со смертью этой женщины угас и сам род, навеки сгинув из реестров Альянса.
Впрочем, долгожители Альянса до сих пор с трепетом вспоминали ее фамилию. Тот клан отличался еще более безудержным, бесстрашным нравом, чем сами Цзян. Они славились нечеловеческой боевой мощью. Правда, в их роду рождались либо безумцы, либо упрямцы, не ведающие страха и вечно искавшие смертельной опасности. Пока другие отбивались от вражеских нашествий по необходимости, они рвались в бой первыми, превращая свою жизнь в яркую, но мгновенно сгорающую вспышку.
Словом, то, что Цзян У сумел благополучно вырасти в статусе молодого господина и обзавестись верными сторонниками, объяснялось не только его личным обаянием, но и тенью великой матери. Эта женщина внушала трепет. Не внешностью — нет, а неукротимой жаждой победы и сокрушительным величием на поле боя. Даже сам глава клана Цзян, не знавший поражений, в свое время был без ума от ее воинского величия.
У Цзян У хватало покровителей среди старейшин, но сам он не любил душную атмосферу семейных покоев. Тяжесть чужих надежд давила на плечи, и рядом с Хэ Янем на Древней звезде он чувствовал себя куда свободнее.
— Эх, — махнул рукой Цзян Хайя.
Называть Цзян У «братом» он не стал, предпочитая сохранять дистанцию. У него хватало собственной гордости.
— Время действительно затянулось. Возможно, они что-то нашли.
Цзян У не стал настаивать на обращениях и сразу направился ко второму дяде Цзяну.
Второй дядя Цзян к этому моменту уже сходил с ума от неизвестности. Бессильно разводя руками, он ворчал:
— Полчаса назад передали, что начинают испытание. Через двадцать минут я запросил отчет, и вот уже десять минут от них ни ответа ни привета!
— Дядя, ты уверен, что внутри нет никакой опасности? — нахмурился Цзян У.
— Разумеется! — воскликнул второй дядя, всплеснув руками. Видеть сомнения племянника ему было невмоготу. — Десятки тысяч лет! С момента основания нашего клана эти руины прочесывали вдоль и поперек поколение за поколением. Никто ни разу не столкнулся ни с чем подозрительным. В отчетах — лишь пустые каменные хоромы. С чего бы вдруг сегодня чему-то меняться?!
— Но ведь они... не члены клана Цзян. Что, если... — начал Цзян У.
Второй дядя сразу догадался, к чему он клонит, и неуверенно возразил:
— Мы обдумывали этот вариант. Но пару веков назад один из родичей твоей матери — тогда он был мертвецки пьян — случайно поперся в эти руины. Завалился там спать и провалялся часа три, пока наши его не вытащили. Очнувшись, он поклялся, что видел точно такие же ледяные чертоги да замерзшее озеро. А ведь он был для клана чужаком! И ничего, выжил!
— Случай двухвековой давности — плохой аргумент, — отрезал Цзян У. — Кто знает, что могло произойти в подземелье за эти годы?
— Ладно, пошлю людей.
Второй дядя снова отправил вызов, но в ответ звучала тишина. Помянув черта, он решил вызвать отряд гвардии.
— Слишком долго! — остановил его Цзян У. — Пока они соберутся и спустятся, уйдет полчаса. Я войду сам и выведу людей.
«Командир не должен лезть в пекло первым!» — хотел было рявкнуть второй дядя, но, встретив ледяной, непреклонный взгляд племянника, осекся. В этот миг перед его глазами словно мелькнул образ той самой облаченной в доспехи воительницы.
Они были вылеплены из одного теста. Второй дядя привык видеть Цзян У сдержанным, рассудительным — идеальным преемником во главе клана. Но сейчас он осознал: в глубине души этот парень хранил ту же абсолютную бесстрашность, что и его мать. В нем не было ни капли страха перед опасностью.
— Ты проходишь испытание! — жестко напомнил второй дядя.
Среди собравшихся поднялся шумок:
— Что?! Цзян У собирается войти?
— Если связь с мастерами потеряна, надо немедленно вызвать отряд из усадьбы!
— Я против! Вход Цзян У — это жульничество!
— Точно! Если он зайдет и одержит победу, этот результат нельзя засчитывать! Это же родовые руины Цзян. Вдруг его появление активирует секретные механизмы и даст его мастерам преимущество? Это нечестно!
Некоторые юные претенденты и стоящие за ними взрослые тут же подхватили возмущенные возгласы. Второй дядя тяжело вздохнул. Какая мелочность! В такой момент думать только об оценках за экзамен и подозревать сородича в жульничестве... Узколобые эгоисты.
Цзян У первым делом подумал о спасении мастеров, оказавшихся в неизвестности, а эти недоросли волновались лишь о зачете.
У самого светового заслона Цзян У оглянулся на шумящую толпу.
— Это всего лишь испытание, — пожал он плечами. Заметив огорчение на лице дяди, он негромко добавил: — Не засчитают — и не надо. Внутри находится множество мастеров карт, если с ними что-то случится, клан не отмоется. К тому же карточный мастер, которого я пригласил — мой близкий друг. Его безопасность для меня куда важнее любого титула.
С этими словами он коснулся перламутровой преграды и исчез во вспышке света.
Цзян Хайя наблюдал за ним с нескрываемым одобрением.
— А парень мне нравится, — усмехнулся он. — Я, пожалуй, тоже загляну. Мастер, которого я привлек — сокровище Ассоциации мастеров карт. В бою он ноль, зато исследователь от Бога. Если он там сгинет, меня с потрохами сожрут. А на баллы мне плевать!
Он без колебаний шагнул к заслону и тоже растворился в пространстве.
Второй дядя едва не заскрипел зубами от досады, желая всыпать обоим хорошего ремня, но где-то в глубине души почувствовал гордость. Двое! Сразу двое молодых людей в этом поколении доказали, что у клана Цзян есть будущее.
* * *
Внутри световой преграды зеленые побеги продолжали вести ураганный обстрел.
Чжоу Шигуан, забившись в кусты, пошарил по карманам, но так и не нашел передатчик, сунутый ему в руки вторым дядей Цзяном. «Да и к черту, вряд ли там было что-то важное», — подумал он.
Он и не догадывался, что прямо у входа в дворец, в эпицентре шквального огня, лежал темно-синий коммуникатор, тщетно вибрировавший от поступавших вызовов.
«А эти горошины бьют все больнее!»
Получив пару ощутимых ударов, Хэ Янь задрал край куртки — на коже алели свежие синяки. Он укрывался под раскидистым лунным лавром. Позади него замерло замерзшее озеро, а впереди — в кустарнике, за валунами и в вырытых ямках — рассредоточились остальные мастера карт.
Подняв с земли один из «снарядов», Хэ Янь присмотрелся. Это были не обычные бобы, а круглые пилюли, от которых разило резким, но приятным травяным ароматом с успокаивающим эффектом.
— Экая ценность... Пахнет женьшенем и... постойте, неужто крольчатиной? Неужели это припасы прежнего хозяина этих палат? — раздался совсем рядом дребезжащий шепоток.
Хэ Янь вздрогнул и повернул голову. С противоположной стороны необхватного ствола гуйшу приютился пожилой мастер карт с физиономией, разукрашенной красными шишками.
Старик выглядел древнее всех собравшихся — Хэ Янь помнил его еще по приемной: тому было никак не меньше шестидесяти. И как только этот аксакал со своими старыми костями ухитрился первым добежать до лаврового древа?
Хэ Янь озадаченно оглядел старикана, но окликать не стал.
Тот, не замечая соседа, увлеченно разглядывал собранные шарики. Он сопел, бурчал под нос непонятные термины на неизвестном диалекте, а затем... без колебаний отправил пилюлю прямо в рот и проглотил!
Хэ Янь обомлел: «Ты что делаешь, старый?!»
— Не ешь! — закричал он, забыв об осторожности.
Хэ Янь искренне решил, что дед совсем выжил из ума. Найти на руинах непонятные кругляши и сходу их жрать — это насколько надо не дорожить жизнью?!
Выбравшись из укрытия, Хэ Янь подскочил к старику, вцепился ему в щеки и принялся с силой лупить по спине:
— Выплевывай! Ну же, выплевывай!
Увы, мелкая пилюля мгновенно проскочила в пищевод, и никакими хлопками ее выбить уже было нельзя.
Старик от такого обращения едва не задохнулся, глаза его закотились под лоб. Кое-как вырвавшись, он отвалился в сторону и зашелся кашлем:
— Кхм-кхм...
— Что ты кашляешь?! Действительно яд?! — Хэ Янь нахмурился.
Дело принимало дурной оборот. Если позвать мастера Чжоу, услышит ли тот? Да и вряд ли Чжоу Шигуан сможет помочь — о происходящем во дворце не имели представления даже сами владельцы.
Хэ Янь отродясь не отличался чрезмерным альтруизмом. В иной ситуации он ограничился бы сухим предупреждением, но сейчас случай был особый. Ему казалось, что ураганный заградительный огонь вспыхнул по его вине — возможно, именно его манипуляции с мозаикой на замерзшем озере разозлили ту загадочную жабу, и та активировала растения-стрелки.
Если старый мастер загнется от проглоченного снаряда, на душе у Хэ Яня останется нечистый осадок.
Впрочем, на отравленного дед похож не был. Покашляв, он сдавленно поперхнулся, несколько раз судорожно сглотнул и поднял позеленевшее лицо.
— Ты... уже умираешь? — неуверенно спросил Хэ Янь.
Старик смерил его уничтожающим взглядом, но при попытке заговорить вновь зашелся позывами к рвоте:
— С-с-с...
— Сырая? — не понял Хэ Янь. — Та пилюля была сырой? Заплесневела? Да вроде нет, те, что я трогал, сухие, как труха...
— Нет! — выкрикнул старик, наливаясь багровым от гнева и тошноты. — Это дерьмо! Я сожрал дерьмо!
Хэ Янь потерял дар речи.
Находившийся неподалеку Чжоу Шигуан, услышав этот вопль, высунул голову из кустов, схлопотал пару горошин по затылку, но глаза его горели неописуемым любопытством.
В этот самый миг из-за перламутрового заслона вышли Цзян У и Цзян Хайя. Первое, что предстало их взору — внушительная фигура Хэ Яня, свирепо вцепившегося в воротник немощного старика-мастера. Выглядело это точь-в-точь как разборка упитанного хулигана с первоклассником.
Цзян У замер на полушаге, изумленно вылупившись на друга:
— Хэ Янь, ты...
А уж бежавший следом Цзян Хайя, расплывавшийся в лучезарной улыбке при виде своего подопечного, и вовсе окаменел. Улыбка мгновенно сползла с его лица. Что делает этот мрачный здоровяк в черном?! Какую дрянь он силой пихает в горло гордости Ассоциации мастеров карт?!
— Руки прочь! — заверещал Цзян Хайя в ужасе.
Хэ Янь от неожиданности испуганно выронил воротник.
Он только собрался объяснить ситуацию, как зажатая в ладони пилюля выскользнула и упала в грязь. Раньше она казалась ему ароматным снадобьем, но после откровения старика кругляш стал подозрительно напоминать испражнения какого-то зверька...
Цзян У и Цзян Хайя синхронно уставились на упавший предмет. Хэ Янь на мгновение замер, молча посмотрел на свою ладонь... а затем деловито вытер ее о кору лунного лавра.