Сяо Шуанцзюэ считался не просто ветераном боевой команды «Небо», а настоящим козырным тузом боевой команды. Его молниеносный, виртуозный стиль и филигранная маневренность не раз приносили команде первое убийство на отборочных этапах Древней звезды.
Фанаты на трибунах с замиранием сердца ждали его сольного выхода во второй половине матча — и что в итоге? Два мгновения — и он выбывает?!
Зрительский сектор замер в оцепенении.
Спустя несколько секунд гробовой тишины фанаты боевой команды «Небо», ещё не осознавшие всей глубины трагедии, взорвались возмущёнными криками:
— Карта неисправна! Это баг!
— Брат Хуан только что накинул на Сяо защиту, почему он умер?! Щит даже не треснул!
Хуан Цинтянь, исполнявший роль «танка» в боевой команде «Небо», держится поблизости от Сяо Шуанцзюэ именно для того, чтобы прикрывать его спину. Заметив, что демонизированная Дацзи готовится к стремительному броску, он сработал на опережение и накрыл напарника защитной картой [Раковина моллюска].
Но всё впустую: вражеская атака прошла сквозь барьер, словно того и не существовало!
Игнорирование защиты!
Равновесие сил мгновенно рухнуло. Лицо тренера боевой команды «Небо» потемнело. Дело было не в том, что он сдался заранее, но потерять ключевого атакующего в первые пять минут против равной по силе боевой команды «Запечатывание» — это смертный приговор.
Из динамика гарнитуры раздался взволнованный голос помощника, ушедшего выкупать копии карт:
— Тренер, вы меня слышите?! Всё пропало! Срочно предупредите наших! У этой карты [Дацзи] после смены формы не три, а ПЯТЬ активных навыков!
Пять навыков на одной карте — чудовищная мошь!
Пока у остальных в арсенале по три способности на карту — максимум шесть на руках, — этот монстр выдаёт все девять! Как против такого воевать?!
Помощника нельзя было винить в медлительности: никто не мог предвидеть, что карта способна меняться прямо в процессе боя. Тренер сначала затребовал инфу по [Режиму Девятихвостой], и лишь потом догадался проверить [Смену формы]. Кто бы мог подумать, что узоры на рубашке карты способны трансформироваться в совершенно новые описания умений!
И где?! В провинциальном секторе Древней звезды!
— Поздно, — процедил тренер сквозь зубы.
Он признавал свою ошибку: недооценил Цзян У, а ещё больше — этого странного толстяка. Знал ведь, насколько опасен Хэ Янь, но не проявил предельной осторожности. Заслужил поражение.
Но если обычные щиты не спасают от такого урона, неужели против неё сработают только карты фатального перенаправления?
— Пятый навык [Дацзи] работает как добивание у профессиональных убийц, — донесся с VIP-ложи вальяжный голос инвестора, владевшего боевой командой «Небо». Он был человеком богатым и к результатам относился философски, поэтому сейчас спокойно делился мнением с приятелем-коллекционером. — А в связке с четвёртым навыком [Хитрость наложницы] эта карта превращается в идеальный инструмент для зачистки поля... Особенно против таких юрких парней, как Сяо Шуанцзюэ.
Сидевший неподалёку Сяо Шуанцзюэ с мрачным лицом сжал кулаки:
«Босс! Вы думаете, если шептаться, я вас не услышу?! И так тошно, а вы ещё меня в пример ставите!»
Здесь не было ошибки в исполнении или промаха по микроконтролю — имело место чистое превосходство в классе карт. И кто вообще пустил слух, будто Цзян У не везёт? Да он же самый настоящий любимчик судьбы!
Немного справившись с эмоциями, Сяо Шуанцзюэ открыл общий чат пяти ведущих команд и тут же наткнулся на стройный ряд стикеров с ироничной надписью «Безумный фанат Шуанцзюэ».
Сяо Шуанцзюэ пробрала досада. Он вспомнил, как сам недавно пересылал мем «Фанатею от Цзян У», и почувствовал звонкую пощёчину судьбы.
«Хихикают они, глубины проблемы не видят, — сердито набрал он в чате. — Попадись вы под раздачу Цзян У, кто из вас унёс бы ноги?»
Чат ответил дружным хохотом:
«Да нам и второе место норм!»
Впрочем, более здравомыслящие игроки всё же начали прикидывать тактику:
«Так сколько всего абилок у карты Цзян У?»
«Это точечный таргетинг? Раз защитный купол не спас, выходит, урон пробивает текстуры? Придётся менять жизни через карты-заменители...»
Сяо Шуанцзюэ лишь хмыкнул про себя. На арене все враги, с какой стати ему раскрывать чужие секреты? Пусть ломают головы!
* * *
На самой арене Цзян У ещё никогда не проводил командный матч с таким комфортом.
Когда при равном уровне мастерства игра превращается в «пять против четырёх», соперники рассыпаются прахом. Хэ Янь наблюдал за происходящим с нескрываемым азартом.
Его нынешнего понимания игры пока не хватало для разбора киберспортивных поединков высшей лиги межзвёздного уровня, где игроки финтят, разменивают по четыре-пять карт за секунду, на бешеной скорости прожимают отмены и в итоге даже не вступают в прямой контакт. Для неизощрённого зрителя это выглядит как бессмысленная суета. Чэнь Цсыцы, часами пропадавший на форумах, любил повторять: «Это дуэль гроссмейстеров, тонкая игра нервов». Возможно, профи и кайфуют от подобного, но игроки рангом ниже быстро теряют нить.
А вот этот разгром... Хэ Янь впитывал каждое движение. Оставшиеся четыре игрока боевой команды «Небо», не желая сдаваться без боя, на пределе возможностей крутили виртуозные комбинации, пытались огрызаться, но раз за разом оказывались смяты и вбиты в грязь. Процесс выглядел жестко, однако Хэ Янь смотрел на экран завороженным взглядом, а на его лбу от напряжения выступила лёгкая испарина.
Он словно вернулся в детство, когда под строгим взором Хэ Шоудао учился обуздывать внутреннюю силу. Тогда он так же замирал от страха промахнуться или не усвоить урок.
В памяти всплыл образ старого даоса.
Если после смерти нерастраченные страсти и неупокоенные желания превращают дух человека в духа, то осталась ли какая-то привязанность у старика? Стал ли он духом?
Вряд ли.
Медиумы — народ особый. Они соприкасаются с сотнями чужих сущностей, их собственная воля растворяется в этом потоке, лишаясь прошлого и будущего. Рано или поздно эта участь постигнет и самого Хэ Яня.
И это к лучшему. У него нет рода, нет родителей — выпестован учителем с пелёнок, так откуда взяться земным привязкам? К тому же становиться духом ему совсем не хотелось: каково это — оказаться запечатанным в карту?
Ли Юй вон каждый день изводится, проклинает судьбу, а сбежать боится: строгая Дацзи держит его в ежовых рукавицах, бедолага даже пикнуть не смеет.
Жалкое зрелище.
Из размышлений его выдернул яркий луч прожектора, опустившийся прямо на плечи.
Оказалось, что после победы боевой команды «Запечатывание» один из приглашённых арбитров — мастер карт из внешнего сектора — поинтересовался у Цзян У создателем [Дацзи]. Узнав имя Хэ Яня, организаторы тут же подняли списки. Хэ Янь, успевший прославиться в качестве восходящей звезды, с самого входа находился под прицелом операторов, а его неподвижная поза — спиной к арене, руки за спиной — давно привлекала внимание режиссера трансляции.
Цзян У тоже повернулся на свет и увидел Хэ Яня, застывшего перед проекционным экраном «Неба», точно преданный фанат, впившийся взглядом в повтор лучших моментов.
Цзян У озадаченно прищурился: «Ты серьёзно с таким упоением смотришь на то, как разнесли наших соперников?»
Впрочем, нормальный человек — тем более союзник — стал бы смаковать триумф своей команды. Кто в здравом уме будет изучать реплей проигравших?
И тут Цзян У осенило: он же оценивает работу собственной карты! Вещь, созданная ценой долгих поисков и бессонных ночей, для любого мастера — бесценное сокровище.
Зрителям поначалу казалось, что победа «Запечатывающих» с такой ультимативной картой — результат не вполне честный. Но глядя на то, как Хэ Янь глубоко и сосредоточенно анализирует сильные и слабые стороны своего творения, абсолютно не замечая рёва трибун...
Народ сменил гнев на милость: «И в чём тут нечестность?! Это же его собственное мастерство! Игра про карты — с какой стати обесценивать силу самой карты?»
Организатор взял микрофон:
— Похоже, всем нам безумно интересно! Хэ Шэнь, мы знаем, что ваша [Дацзи] уже наделала шума на гильдейском турнире, а теперь блеснула и в командном матче. В бою мы насчитали как минимум четыре активные способности. Не могли бы вы раскрыть секрет: сколько всего навыков у этой карты?
Помощник протянул микрофон со стороны прохода, прямо к плечу Хэ Яня.
Юноша размышлял доли секунды. Поворачиваться нельзя: на сцене до сих пор стоит Цзян У — этот ходячий прожектор. Повернёшься — и перед тысячами зрителей из глаз сами собой потекут слёзы. Позорище!
Поэтому Хэ Янь, не меняя позы и удерживая одну руку за спиной, второй просто подхватил стойку микрофона и перенёс её перед собой.
После короткой паузы в тишине зала раздался его голос — удивительно чистый, с легкой, приятной бархатцой на исходе фраз. Для многих в зале это был первый раз, когда они слышали Хэ Яня вживую.
— Главные герои сегодняшнего матча — не я.
Он чуть отвёл микрофон и вернул руку за спину.
— Это победа команды «Запечатывание».
Всё! Хватит расспросов!
Спрашивайте Цзян У!
Я разворачиваться не собираюсь!
На нём был свободный спортивный костюм кремового оттенка, делавший его похожим на огромный зефир, а ультрамодная прическа закрывала лишь полголовы, абсолютно не сочетаясь с формой черепа. Но сейчас, под лучами софитов, этот нелепый образ казался единственно верным.
Это же Хэ Янь!
Никто другой не смог бы подать себя с таким достоинством!
Даже признанные красавцы из ведущих команд на его фоне как-то померкли. А парни из «Запечатывания» и вовсе едва не прослезились: вы только послушайте! Главные герои — они!
Все камеры мгновенно переключились на победителей.
Цзян У оглядел знакомую гордую осанку напарника, и к его искренней признательности примешалась капля подозрения.
Впрочем, момент был слишком велик. Цзян У глубоко вздохнул и притянул к себе стационарный микрофон:
— Задавайте вопросы мне. Не отвлекайте мастера.
Хэ Янь мысленно перевёл дух, хотя в душе уже нарастало новое беспокойство: как ему теперь избегать Цзян У на тренировочной базе?
Нельзя же вечно стоять к нему спиной!