Раз уж Лавровое древо его не признало, Хэ Янь не стал навязываться. Игнорируя древний ствол, он просто шагнул прочь, уходя всё ниже по склону.
Судя по всему, он очутился на горном кряже, у подножия которого наверняка ютились люди. Главная проблема заключалась в том, что Цзян У бесследно исчез. Вряд ли даже здешний испепеляющий зной мог за столь короткий срок обратить человека в пепел — скорее всего, их просто выбросило в разных местах, и теперь юношу следовало отыскать.
Что же касалось немилосердного жара, пылавшего под сенью девяти светил, то Хэ Янь, в отличие от прочих, практически не испытывал неудобств. Более того, крошечный огонёк в его груди словно бы потянулся к парящим в небесах гигантам. Юноша своими глазами видел, как вспыхнуло одно из трёхглавых солнц, и ровно в тот же миг его внутреннее пламя отозвалось точно таким же ритмичным пульсом. В этом раскалённом мареве огонёк перестал чахнуть и заметно ожил.
Впрочем, подобной благодатью мог наслаждаться только он сам. Хэ Янь прекрасно понимал свои особенности и сознавал, что Цзян У в таком аду приходится несдобровать.
И он не ошибался. Едва оказавшись в этом иссушённом мире, Цзян У потерял сознание от жесточайшего теплового удара ещё до того, как успел прийти в себя.
К счастью, его выбросило в землях людского племени. Для местных дикарей он выглядел сородичем, а потому, очнувшись, юноша обнаружил себя в ветхой деревянной лачуге.
Он лежал на охапке сухой травы. Сложенный наскоро хаотичный навес защищал разве что от ветра, но никак не от дождя — постройка выглядела крайне первобытной и дикой.
Цзян У поднялся, извлёк из пространственного контейнера боевого костюма тюбик с питательным гелем, чтобы восстановить силы, и, пригнувшись, выбрался наружу. Распрямившись, он с изумлением огляделся: вокруг неровными рядами лепились сотни похожих хижин. Неподалёку, в скудной тени, сидела женщина, судорожно махавшая на себя веером. Рядом с ней малыш с растрескавшимися до крови губами запрокинул голову, пытаясь выжать из глиняной тыквы-горлянки хотя бы одну заветную каплю. Казалось, эти люди не видели чистой воды уже с десяток дней.
— Скоро, сынок, совсем скоро... Наступит ночь, солнце зайдёт, и мы пойдём к дальним ключам... — Женщина обнимала ребёнка, её сознание туманилось от жажды, но она изо всех сил пыталась утешить дитя.
Кто-то из соплеменников заметил приближение Цзян У. На него бросили равнодушный, усталый взгляд, но расспрашивать не стали — не было сил. В этакую сушь ни у кого не имелось желания выяснять, кто перед ними такой.
Однако всё изменилось в то мгновение, когда Цзян У достал из закромов бутылку воды и, откупорив её, протянул мальчику. Взгляды всех присутствующих мгновенно вспыхнули диким, хищным огнём.
— Дай мне!
— Воды... Напои!
— У него есть вода!
— Эй, хватайте его, заберите всё, что есть!
Мать ребёнка мгновенно стряхнула оцепенение. Схватив бутылку из рук Цзян У, она дала сыну сделать несколько жадных глотков, сама припала к горлышку и снова ткнула её к губам малыша:
— Пей! Пей скорее!
Бутылочка была небольшой, так что на двоих её хватило ненадолго. Опорожнив сосуд, женщина швырнула его прямо под ноги надвигающейся толпе. Наведя таким образом суматоху, она, уже полностью прояснившимся разумом оценив обстановку, шепнула Цзян У:
— Вы... — По одежде и благородным чертам лица она смутно узнала в нём вчерашнего чужака.
Среди людей мог найтись красавец, но сохранить подобную чистую, безупречную опрятность среди зноя и пыли мог разве что этот юноша. В эту эпоху людям было не до ухода за собой: мужчины, разрывавшиеся в поисках пропитания, гибли в диких пустошах, и даже похоронить их было некому. Все ходили обросшими и грязными. Вчера, когда его принесли, женщина запомнила его накрепко. Ей казалось, что он прибыл не из людских земель, а спустился прямо с небес. Впрочем, на небесах обитали лишь небожители да демоны... Люди занимали ничтожное положение и в человеческий облик не воплощались. Да и найденыш на демона походил мало.
— Гость, вы ведь тот самый парень, которого вчера охотники подобрали в пустоши? Быстрее, укрывайтесь в лачуге и уходите через заднее окно! У вас есть вода... И неважно, осталась она ещё или нет — они вас не знают и пощады не явят!
Соплеменники не стали бы калечить женщину из своего рода, но Цзян У был чужаком.
— Вы... — Цзян У не стал бежать. Вместо этого он нахмурился, оставаясь на месте. — Насколько всё плохо с водой? Разве все окрестные реки высохли? И ещё... — На его лице проступило искреннее изумление. — Почему в небесах парят девять солнц?
Именно так.
Девять!
Запрокинув голову минуту назад, он решил, что ослышался или ослеп, но в вышине действительно пылали девять светил. И каждое из них разительно отличалось от того солнца, что он привык видеть над Древней звездой. Здешние гиганты казались расположенными совсем близко: каждый клокотал необузданным огнём, а края их дисков обуглились до иссиня-чёрного марева, словно настал конец времён.
Это переходило все границы. Даже Цзян У, выросший в эпоху межзвёздных перелётов, находился в шоке. Как под этими девятью жаровнями вообще сохранялась жизнь?
— Вы разве не ведаете?.. — с печалью отозвалась женщина. — Десяток дней назад рухнуло Древо Фусан, и на небосвод взошли девять солнц. День и ночь они дозором обходят землю. Все роды и племена терпят великие муки, но пуще всех страдают люди...
Цзян У молчал. Он помнил лишь, как стоял у хрустального гроба под ледяным озером в древних руинах, а затем Чанъэ сотворила гадание и забросила их с Хэ Янем сюда... Хэ Янь наверняка находился где-то поблизости, просто их разбросало. Иначе быть не могло: не стали бы охотники подбирать одного лишь Цзян У, бросив его спутника.
Пока он погружался в раздумья, толпа, раздобывшая пустую бутылку и понявшая, что внутри ничего не осталось, вновь устремилась к нему. Кое-кто даже взмахнул дубинами, намереваясь свалить чужака с ног и обыскать.
Завязалась короткая стычка. Но разве могли обессилевшие от жажды дикари тягаться с Цзян У — мастером клана Цзян, с детства обучавшимся боевым искусствам и имеющим за плечами лучшую армейскую выучку? Ему даже не пришлось прибегать к оружию: лёгким движением руки он просто разбросал нападавших по земле.
— Стойте! — Из глубины поселения вышел мужчина. На его поясе сверкала перевязь из драгоценных каменьев. Окинув Цзян У оценивающим взглядом, он громко расхохотался: — А ты хорош, малый! Как насчёт того, чтобы встать под мои знамёна и сражаться за род человеческий?
Цзян У: «...»
Подобное вербовочное предложение уступало даже зазывалам из подставных фирмачек. Никаких условий, никаких благ — сразу подавай им верность на одном лишь голом энтузиазме.
— Прошу прощения, я ищу человека, — отрезал Цзян У.
Он не знал местных жителей, хотя и догадывался, что попал в эпоху, современную Чанъэ. Перед ним действительно были люди, но это не его мир. Он не собирался рисковать жизнью ради абсолютно чуждого племени сразу по прибытии — подобный альтруизм казался ему глупостью. Для него во всём этом мире родным был только Хэ Янь. Все остальные оставались чужаками.
— Кого же ты ищешь? — удивился человек в драгоценностях, явно не ожидавший отказа. В его глазах каждый человек должен был мечтать о службе при его дворе, хотя воинов уровня Цзян У встречалось не так много. — Я — Цзюнь, Соповелитель людского рода. Если твой сородич среди людей, я смогу помочь.
Заметив, что юноша не торопится с ответом, Цзюнь с сожалением добавил:
— Впрочем, если не желаешь идти на службу, можешь просто остаться в племени. А если задумаешь уйти... Моя дочь искушена в гадании, она могла бы предсказать твою судьбу и указать путь.
Цзян У впервые проявил интерес:
— В гадании?
Теперь это слово заставляло его стойку меняться. Он уже хотел спросить, не зовут ли её Чанъэ, как вдруг за пределами поселения раздался оглушительный ликующий крик.
Те, кто ещё минуту назад пластом лежал на земле, готовый испустить дух, мгновенно преобразились и в едином порыве бросились к выходу из деревни.
В мареве раскалённого воздуха вынырнули несколько высоких фигур. Натянув на плечи толстые пеньковые канаты, охотники волокли за собой тушу гигантского зверя весом в добрые сотни цзиней.
— Вернулись!
— С добычей!
— Сегодня Тёмный императорский учитель снова завалил великого демона! В его туше не меньше двухсот цзиней свежей крови, всё сохранили в целости! Теперь долго никто от жажды не умрёт!
— Слава Тёмному учителю!
В одно мгновение весь люд пал на колени. Нападавшие на Цзян У дикари перед Цзюнем испытывали лишь страх, но при виде вернувшихся охотников их лица озарились глубочайшим почтением и преданностью.
Когда охотники подошли ближе, Цзян У разглядел шедшего во главе. Мужчина был облачён в чёрное, его кожа от многолетних тренировок и пекущего солнца почернела до мраморного блеска. Среди спутников он не выглядел величественным исполином — скорее казался незаметным, лишённым внешнего лоска. Но по какой-то причине Цзян У не мог оторвать от него взгляда. Боевые инстинкты орали во весь голос: этот человек смертельно опасен.
Словно ощутив чужой взгляд, охотник обернулся и посмотрел на Цзян У с лёгким удивлением.
— Проснулся? — Голос у него был хриплым, будто он редко им пользовался.
Мужчина говорил без тени почтения к чинам, попросту проигнорировав вождя. Цзюнь при этом с трудом удержал на лице подобие улыбки, его взгляд потемнел, но он предпочёл промолчать.
Цзян У не стал вдаваться в тонкости местной иерархии и ответил:
— Это ты меня подобрал?
— Угу.
— Благодарю.
— Незачем, — равнодушно бросил тот. — Ты из людей. Увидел — принёс, дело обычное. Хотя... дыхание у тебя странное. Знакомое.
Цзян У замер. Раньше о его «дыхании» твердил только Хэ Янь, но тот обладал особым даром. Неужто и у этого человека имелось врождённое чутьё?
Не успел он обдумать эту мысль, как охотник повернулся, чтобы уйти. Цзян У поспешно спросил:
— Не видел ли ты рядом со мной другого юношу? Лет семнадцати-восемнадцати, в чёрном, плотного телосложения?
Человек качнул головой:
— Нет. Ты был один.
Сбросив канаты подбежавшим людям, он сухо добавил:
— Меня зовут И. Ты неплохо держишься, и взгляд у тебя зоркий. Если захочешь — обучу своей стрельбе.
Сказав это, тёмный божественный стрелок удалился — холодно и отстранённо, оставив Цзян У и остальных на месте.
Жители племени с радостным гиканьем принялись свежевать тушу, а девять солнц, утомившись за день, медленно поползли за горизонт. Оказалось, в этом мире всё же существовала ночь... Цзян У с облегчением вздохнул. Значит, у человечества оставался шанс. День был полон ада, но ночью мир мог перевести дух. Слова женщины о поисках воды в темноте были правдой: даже если ручьи пересохли, глубокие колодцы всё ещё хранили влагу.
Слуги Цзюня боялись даже дышать. Соповелитель людей несколько раз менялся в лице, но всё же вернул себе невозмумый вид. Переведя тяжёлый взгляд со спины И на Цзян У, он проговорил с куда большим пылом:
— Юный брат! Ты ведь знаешь, кто это был? Хоть он и из нашего рода, но по силе равен первейшим витязям, даже великие демоны падают от его лука! Он разглядел твой дар и хочет передать тебе тайные приёмы своей стрельбы! Неужто откажешься?
Цзян У прекрасно всё понял — он не был глупцом. Но чрезмерная пылкость вождя казалась ему подозрительной. Впрочем, обучаться у И или нет — его личное дело, ведь он уже чётко дал понять, что прислуживать Цзюню не собирается.
— Я немного умею стрелять, — произнёс Цзян У. — Но пока не найду друга, мне не до учебы.
«Немного умеешь? Да разве твоё умение сравнится с искусством И?!» — Цзюнь мысленно усомнился в его словах, понимая, что перед ним очередной строптивец. Но фигура И слишком сильно угрожала его власти, и ему был необходим противовес...
Не найдя иного выхода, Цзюнь предложил Цзян У остаться в племени на несколько дней. Юноше всё равно некуда было идти, поэтому он согласился. Днём он добывал для жителей мелкую дичь, а сам обшаривал окрестные пустоши в поисках Хэ Яня.
Но словно взяв не тот след, он не находил ни единой зацепки. Ни встречные люди, ни разумные демоны не виднелись и не слышали о круглолицем юноше.
Впрочем, о поиске проведал И. Когда тёмный божественный стрелок вновь встретил Цзян У, его слова заставили юношу содрогнуться:
— Разве сложного кого-то найти? Видишь демона — бей. Чем громче прогремит твоё имя, тем быстрее пропажа тебя отыщет.
Цзян У мало общался с Цзюнем, но сразу распознал в нём правителя. Соповелитель людского рода действовал исключительно из выгоды, точь-в-точь как союзы чиновников в его родном мире.
И был другим. Он являлся прирождённым стрелком, чья боевая мощь заставляла трепетать небеса и землю, а само его имя наводило страх даже на Небесного императора. В нём виделась чистая, абсолютная сила.
Кое-кто шептался, что в жилах И течёт не чистая человеческая кровь, а смесь с полубогами. Цзян У, пришедший из эры межзвёздных технологий, отлично понимал природу кровных ограничений и то, какие таланты пробуждает смешение высших генов.
И явно относился к подобным полукровкам. При этом он был Цзян У куда приятнее, чем правитель Цзюнь. Прямой, не плетущий интриг человек не мог не вызывать симпатии. К тому же И говорил редко, но всегда по делу.
Более того, Цзян У ощущал к нему странное, почти родственное притяжение.
Это ощущение казалось удивительным. Очевидно, И испытывал нечто похожее, поскольку каждый раз безошибочно находил Цзян У в бескрайних пустошах. Это внутреннее чутьё работало получше любого маячка.
День за днём мысль о Хэ Яне выбивала Цзян У из колеи. Спокойствие сменялось тревогой: что если Хэ Янь попал в беду сразу по прибытии?
Юноша стоял посреди выжженной пустыни под лучами девяти солнц и тяжело зажмурился.
Сзади бесшумно приблизился человек. За его спиной висел чёрный футляр. Положив тяжёлую ладонь на плечо Цзян У, И произнёс со смутным замешательством в хриплом голосе:
— Я долго размышлял...
Цзян У распахнул глаза.
И помолчал и вымолвил:
— Ты мне всё-таки брат или сын?
* * *
Точно такой же вопрос задавали себе в десяти тысячах ли отсюда, под сенью Древа Фусан.
Хэ Янь, покинув Лавровое древо, осторожно пробирался по землям древних исполинских чудовищ. Его собственное дыхание было слишком ярким, поэтому гигантские демоны мгновенно его засекли... Каждая из этих тварей ростом превосходила вековые древа, в их глазах отражались десятки Хэ Яней, а пасти были способны проглотить его целиком, даже не заметив!
Однако большинство из них чувствовали подсознательный страх и отступали. Лишь немногие, с затаённой алчностью в глазах, подбирались ближе.
【Дыхание Небесного императора...】
【Нет, это аура Наследника! Столь чистая, безупречная огненная сила, хоть и слабая... Такое может быть только у сына Небесного императора.】
【Неужели это... один из затерянных принцев?】
【У Небесного императора их всего ничего, откуда взялся ещё один? Настоящий ли?】
【Даже если фальшивка... он должен быть чертовски вкусен!】
【Может, сжрём его?】
Это была Долина демонов. Чем глубже заходил Хэ Янь, тем более жуткие твари выходили из теней. Они шли следом, намереваясь сожрать его при первой возможности.
Поскольку Хэ Янь был слишком слаб, он лишь смутно ощущал неладное. Но атмосфера в долине и без того кишела хаотичными аурами, так что юноша не придавал этому значения. В итоге вокруг него — и в небесах, и на земле — собралась целая стая древних чудовищ.
Лавровое древо приплелось туда исключительно из любопытства.
Ему было скучно. Скучно и муторно. Оно просто решило посмотреть, куда направится эта обретшая дух «птичья какашка». И никак не ожидало увидеть подобную картину.
Честно говоря, окажись само Лавровое древо в таком окружении, у него от ужаса пожелтела бы вся листва. А этот толстяк шествовал с таким беззаботным видом, будто гулял по саду, не ведая, что любое неосторожное движение мгновенно превратит его в закуску.
«Ну и ну... — изумлённо шелестело древо. — Непуганое вороньё. Вот уж действительно: слабоумие и отвага!»
Лавровое древо искренне поразилось. Оно пришло посмотреть на представление, а попало на кровавую бойню.
«И с какого перепуга я должен его спасать? Я же не птица! На кой он мне сдался!»
Это всего лишь комковатая сущность, сгустившаяся из выплеснутой силы тех птах. Не хватало ещё величавому древу пачкать ветви. Всё равно эти мелкие пернатые его игнорируют, кружа только вокруг Фусана. Спаси он этого парнишку — они всё равно не оценят.
Приняв решение, Лавровое древо с глаз долой решило развернуться и убраться восвояси... Но на полпути в его деревянном сердце образовалась звенящая пустота. Словно оно потеряло нечто невероятно ценное.
Древо существовало с момента сотворения мира. Пусть его талант был невелик, но мудрости хватало. Оно знало: подобные внезапные предчувствия не возникают на пустом месте. Оно действительно упускало нечто важное...
«Неужто между мной и этим малым есть древняя связь?!»
Будь у древа лицо, оно бы позеленело. Мысленно прорычав: «Чёрт бы тебя драл, должник проклятый!», оно развернулось, рвануло сквозь пространство, сграбастало Хэ Яня дуплом и припустило прочь, спасаясь от ревущей стаи рассерженных чудовищ!
На этот раз... оно бежало к Древу Фусан, откуда его раньше всегда прогоняли. На подступах к святыне росла тьма-тьмущая древних деревьев. Увидев устремившееся к ним Лавровое древо, они хотели было выписать ему трепку, но, заметив висящих на хвосте монстров, переключили гнев на них.
Воспользовавшись суматохой, Лавровое древо проскочило внешний рубеж и ворвалось в самый центр Древа Фусан.
В кроне дерева звонко чирикали девять золотистых птенцов, чистивших друг другу перья.
Оказавшись перед этими изысканными, сияющими созданиями, Лавровое древо смутилось до глубины души. Оно прикрыло лик ветвями, мечтая провалиться сквозь землю. Но тут из его дупла вывалился Хэ Янь.
Вывалился весьма неловко.
Из ствола прибежавшего чужака нежданно-негаданно выпал человек. Хоть Лавровое древо не отличалось мощью, а люди занимали низшее положение, это происшествие привлекло внимание и самого Фусана, и девяти птенцов.
Они равнодушно мазнули взглядом по Хэ Яню — и замерли. Глаза их расширились.
Все дружно забыли про Лавровое древо. Даже само Древо Фусан направило к юноше своё божественное намерение:
— Откуда здесь ещё один Наследник?
Девять птенцов переглянулись. Один из них расправил перья, слетел с ветви и клюнул Хэ Яня прямо в лоб, а затем в щёку. После чего удивлённо пискнул:
— Десятый брат?
— Похож на человека... И рожей человек.
— Но аура-то точно как у Десятого!
— Наверное, его вырастили люди, вот он и принял человеческий облик. Птицы всегда так делают...
— Это точно Десятый брат! Он же никогда не покидал гнезда, когда люди успели его вырастить?
— Стойте! Десятый брат всё ещё в яйце!
— Вот же он! — Из гнезда на Древе Фусан один из птенцов выкатил белое яйцо размером с себя. Жизнь внутри яйца теплилась едва-едва, но в глубине скорлупы действительно проглядывал силуэт птенца.
Точно, Десятый брат здесь! А это кто тогда?
Хэ Янь, окружённый со всех сторон девятью взволнованными, щебечущими птицами, чувствовал себя неловко. Лавровое древо в критический момент оказалось невероятно надежным пнём... А эти птахи перед ним... неужели его далекие предки?
— Раз он так похож на Десятого брата, значит, он Одиннадцатый? — Самый крупный птенец обратился в человеческого юношу. Чертами лица он оказался удивительно похож на Хэ Яня, разве что выглядел взрослее.
Он достал зеркало, смерил взглядом своё отражение, затем посмотрел на Хэ Яня и уверенно произнёс:
— Я всё понял...
Вид у него был настолько серьёзный, что Хэ Янь даже подался вперёд, с интересом ожидая разгадки. А старший птенец веско завил:
— Когда матушка ушла в уединение, отец явно нагулял его на стороне!
Хэ Янь: «...»
Впрочем, временный статус оказался не самым худшим раскладом. Оставалось надеяться, что местный владыка не боится семейных скандалов.
— Да какая разница! — Самый маленький птенец не стал вдаваться в тонкости и, обрадовавшись новому сородичу, великодушно заявил: — Одиннадцатый брат! Раз пришёл — значит, наш! Угощайся червями!