Вокруг не было видно ни души, зато прямо к щеке Хэ Яня прилипло чужое ухо. Парень потянул за него — бесполезно. К способностям духов у него имелся стойкий иммунитет, однако это ухо, судя по всему, не несло в себе никакой угрозы. А раз не было вреда, то и защита не сработала.
Ухо лишь слегонца шевельнулось, но отваливаться и не думало.
* * *
— Брось, не майся дурью, — ленивый голос генерала эхом отозвался прямо над ухом. — Будь на твоём месте кто другой — он бы тот зов из морских глубин отродясь не услышал. Спустился в воду и спустился, экая невидаль. Но ты, малец, иной. Что-то в тебе есть эдакое, так что ты и впрямь способен отрыть того, кто таится на дне. Я-то спрятался глубже некуда, а ты меня вмиг раскусил. А уж тот тип и вовсе никогда не таился.
— Кабы господин маршал не чесался по ночам, ничего бы я не раскусил, — вздохнул Хэ Янь, окончательно потеряв дар речи от такой логики.
Он ведь и правда ничего не разгадывал! Наличие чужого присутствия он не уловил, разве что дом старосты показался чуточку странным. Да и терракотовые фигурки выглядели совершенно обыкновенно.
Кабы этот почтенный не вздумал скрести себе бока по ночам — то слева почешет, то справа, — Хэ Янь ничего бы и не уловил. Но шуршание, пусть даже самое тихое, остаётся шуршанием. Вот оно-то его и выдало.
Услышав это, генерал поперхнулся и смущённо пробормотал:
— Да я ж не от нечего делать чешусь! Я мылся-то десятки тысяч лет назад, кожа до сих пор чешется. К тому же днём ребетня то роняет меня, то пинает — весь в пыли испачкаешься. Не ночью же её с себя стряхивать?
«А генерал-то со свиным рылом, оказывается, тот ещё чистюля...» — удивился Хэ Янь. Чистота терракотовой статуэтки никак не влияла на духа, но генерал всё равно отряхивался каждую ночь. Видать, невероятно пёкся о своём внешнем виде.
Неудивительно, что такой щепетильный тип предпочёл спрятать своё свиное рыло под глубоким головным убором.
«Но общаться-то зачем, прилепив своё ухо мне к щеке?!» — мысленно возмутился Хэ Янь. Он уже начинал подозревать, что генерал просто затаил на него обиду. Или решил, что свиные уши выглядят уродливо, и захотел выместить свою досаду на парне.
Как столь статный и могучий военачальник может вести себя словно капризное дитя?
Впрочем, тут как посмотреть. Быть может, именно благодаря ребячеству и детской непосредственности он не выдержал и явился во плоти, когда увидел, что деревенские ребятишки поддаются манящему зову из морских глубин.
Ведь стоит помнить: после смерти, кем бы ты ни был при жизни, ты перестаёшь быть человеком.
Духи по своей природе — это иной вид, существующий в совершенно другой плоскости. Звуки не проходят сквозь грань: живые не слышат то, что ты говоришь, а человеческая речь доносится до тебя глухо, словно из-под толстого слоя войлока.
Когда не разбираешь слов — это ещё полбеды. Настоящая, беспросветная тоска накатывает тогда, когда ты чётко слышишь речь, но с ужасом осознаёшь, что перестаёшь понимать её смысл. За долгие десятки тысяч лет одинокие духи угасали один за другим: кто-то развеивался без следа, кто-то превращался в ошмётки прошлых сожалений. Одни сходили с ума, другие впадали в безумие, а третьи умолкали навсегда, окончательно забывая человеческий язык. В этом и заключается суть духов.
Одиночество, мёртвая тишина и бесконечный бег времени — всё это отныне не имеет к ним ни малейшего отношения.
Среди одиноких духов, встречавшихся Хэ Яню, первым был Гу Кайчжи. Но тот умел справляться с тоской: стоило ему взять в руки кисть, как тысячелетия пролетали незаметно. Ещё был дух кинжала — сильный, но уже полубезумный. В первую их встречу он пребывал в исступлённой ярости, и потребовалось немало времени и сил, чтобы вернуть ему ясность ума.
Что же до этого генерала с ликом вепря, то его мощь превосходила прошлых духов, что, вероятно, и помогло ему сохранить разум и собственное «я». Если подумать, Хэ Яню везло: встречавшиеся ему духи сохранили больше человечности, чем кто-либо другой.
— Генерал, давайте договоримся, — предложил Хэ Янь. — Я не лезу в море, а вы забираете своё ухо обратно.
«Не сдалось мне ваше свиное ухо!»
Однако генералу его ухо, похоже, тоже было не особо нужно. Заметив, что аура Хэ Яня нисколько не отторгает его ушную раковину, он всерьёз задумался, не прилепить ли парню и второе:
— Да ладно тебе, пустяки! Считай это моей компенсацией. Забирай, дарю.
«Чего?!» — Хэ Янь чуть не лишился дара речи. Голос прозвучал абсолютно твёрдо, без тени шутки.
— Не надо мне никаких подарков! — стиснул зубы парень.
Оторвать эту штуку не получалось. Ему что теперь, выходить из деревни с двумя свиными ушами?! Да Чэнь Цыцы же прямо на землю со смеху упадёт и помрёт!
— Ох, неужто тебе одно ухо не по душе? — в степенном голосе генерала послышались глубокие размышления. — Тогда давай и второе прицеплю, будет пара. Для симметрии, так сказать!
Хэ Янь ничего не ответил. Вместо этого он развернулся и решительно шагнул в сторону моря. Стоило ему сделать шаг, как береговая линия раздалась вперёд на десять метров. Ещё шаг — и пляж удлинился ещё на десяток метров.
Генерал лишь хихикнул и не стал его удерживать, позволяя шагать дальше.
Однако прошла минута, а парень и не думал сдаваться. С абсолютно бесстрастным лицом он упорно продвигался вглубь, то и дело останавливаясь и полагаясь на своё чутьё медиума. Он огибал скрытые ловушки и шаг за шагом умудрился распутать добрую половину отводящего глаза морока...
— Эй-эй-эй, стой, стой, стой! — Генерал никак не ожидал от мальчишки такой прыти и упрямства. Он спохватился и запричитал: — Не надо ухо — так не надо! Сниму я его, сниму! Но если шагнёшь ещё дальше — уж не обессудь, я церемониться не стану!
Перед глазами Хэ Яня мелькнула тень, и на плоском валуне неподалёку возникла терракотовая фигурка, ещё недавно мирно дожидавшаяся подношений в доме старосты. Свиное ухо, прилипшее к щеке Хэ Яня, легко соскользнуло, сжалось в воздухе до крошечных размеров и вернулось на своё законное место — к голове статуэтки.
Хэ Янь погладил освободившуюся левую щёку. Вслух он ничего не сказал, но про себя перевёл дух: слава богу, снялось.
Поразмыслив мгновение, он полез в карман и выудил оттуда шариковую ручку.
Фигурка, точь-и-точь живая, вытянула шею, наблюдая за его манипуляциями. Увидев в руках парня обыкновенную ручку, генерал озадаченно спросил:
— Это ещё зачем? Ты чего вытащил?
Он знал, что это такое. Внуки старосты ходили в школу и постоянно пользовались подобными штуковинами.
«Неужто от злости нарисует на моём глиняном теле черепаху?!»
— Малец, ты только без глупостей! — с грозной визгливостью закричал свиной генерал. — Я, может, в даосизме особым почётом и не пользовался, зато в Небесных чертогах командовал стотысячным войском в звании Маршала Тяньпэна!
«Нарисуешь на мне черепаху — вовек не прощу!»
Глиняная мордочка Маршала Тяньпэна изображала наигранную свирепость, за которой явно скрывался испуг.
Однако Хэ Янь и не подумал приближаться. Повертев ручку пару секунд, он просто щёлкнул кнопкой на колпачке.
В то же мгновение генерал словно перенёсся на сотни тысяч лет назад, к берегам Серебряной реки, где когда-то тайком любовался лунными девами из Дворца Широкой Прохлады. Их лёгкие наряды были сотканы из переливчатых жилок небесных цветов — пёстрые, пышные, ослепительно прекрасные.
Они летали над ночными облаками, взявшись за руки, и со стороны казались огромным, светящимся во тьме... облаком сахарной ваты.
И прямо сейчас над морем распустилось точно такое же гигантское облако сладкой ваты — нежное, разноцветное, наполняющее ночной воздух пленительным ароматом сахара.
Генерал втянул пятачком воздух и невзначай хрюкнул.
Хэ Янь и сам заворожённо уставился на разноцветный купол в небе. Сглотнув слюну, он сокрушённо вздохнул: подхватившись среди ночи, он даже не перекусил перед выходом на побережье — явный промах.
Не то чтобы он так уж страстно мечтал об этой вате... просто зверски проголодался!
* * *
За пределами деревни Чжуван, на склоне холма возле горной тропы, в своей палатке безмятежно храпел Чэнь Цыцы.
Изначально он был убеждён, что с характером Хэ Яня тот натворит дел в первый же день. По этой причине Цыцы до последнего боролся со сном, не отрываясь от линзы бинокля. Увы, сон оказался куда сильнее — и парень сам не заметил, как отключился.
Так продолжалось до тех пор, пока парящая в небе сладость, словно увлекаемая неведомым порывом, не опустилась прямо на лицо Цыцы. Мягкое, упругое прикосновение и прохладные капли, сорвавшиеся с воздушного купола, заставили его подскочить на месте.
Он припал к биноклю и обомлел: ёлы-палы, всё небо над прибрежной частью деревни Чжуван было затянуто разноцветной сладкой ватой!
«Янь-цзы нарвался на духа, с которым не может справиться!»
Встрепенувшись, он моментально набрал номер Цзян У:
— Брат Цзян, ты на связи?!
Цзян У тоже спал. Спросонья сорвав трубку, он услышал панический вопль Чэнь Цыцы:
— Брат Цзян, беда! Янь-цзы сейчас дух зашибёт насмерть! Он сказал, только ты можешь его спасти!
Хэ Янь.
В последнее время Цзян У реагировал на это имя мгновенно. Однако слова Цыцы вызвали у него недоумение: с какой стати дух должен убивать Хэ Яня? Насколько ему было известно, духи — лишь сгустки угасающего сознания, они не нападают на живых без причины.
— Не торопись, объясни толком. Где он? Что конкретно он сказал? — Цзян У уловил нестыковку. Речь Чэнь Цыцы была полна противоречий.
Но причин лгать у того не было: они не состояли в близких отношениях. К тому же Хэ Янь — парень непростой, и некоторые вещи мог сообщить только эзоповым языком.
Чэнь Цыцы попытался собраться с мыслями и выложил:
— Янь-цзы в деревне Чжуван, что в районе Цзинъань! Перед уходом он предупредил: если взлетит сигнальная ракета — значит, дело дрянь, и помочь может только Капитан Цзян!
— Понял, — сдержанно отозвался Цзян У. Его уверенный тон мгновенно успокоил взбудораженного парня.
Разговор длился считанные секунды, но интонации Цзян У каким-то чудом вселили в Цыцы ощущение полной безопасности.
Странное чувство — будто этот человек повидал дерьма похлеще и спокоен как танк в любой заварухе.
А ведь Капитан Цзян ещё молодой, да и к тому же не мастер карт. Что он может противопоставить духу?
Чего Цыцы не ведал, так это того, что Цзян У справлялся с нечистью куда эффективнее любых медиумов. Невидящий духов, он обладал аурой настолько сокрушительной, что любой злой дух обходил его стороной.
Сам же Цзян У, спешащий из дома в сторону деревни Чжуван, решил, что Хэ Янь столкнулся с куем.
Но в районе Чжувана не было проходов. Неужели парень наткнулся на тварь, прорвавшую кордон?
На ходу он отдавал распоряжения по связи. «Никогда не недооценивай врага» — это правило Цзян У усвоил с младенчества. Сколько великих полководцев проиграли верные битвы лишь потому, что слишком уверовали в собственную неуязвимость.
Он подобных ошибок не допускал. Заметив малейшую угрозу, Цзян У поднимал все доступные ресурсы, чтобы раздавить её в зародыше.
Серебристо-белый росчерк рассек ночной небосвод. На побережье ещё не рассеялось облако сладкой ваты. Хэ Янь стоял один среди тьмы на растянувшемся на десятки метров пляже, а напротив него замерла глиняная фигурка, вытянув ручки и украдкой вытирая слюни.
И в этот момент прямо с небес обрушился ослепительный серебристо-белый силуэт.
Хэ Янь опешил, сперва подумав на полковника Линя. Но мгновение спустя глаза резанул ослепительный свет, и парень, зажмурившись, тут же уразумел: Цзян У!
Свиной генерал тоскливо взвыл. Сделав то же самое, что и Хэ Янь, он заслонил ладонью глиняную морду и отшатнулся на несколько шагов:
— Это ещё что за чудище?! Солнце на землю свалилось, что ли?!
Услышав это, Хэ Янь чуть не прослезился от умиления. Так, значит, не ему одному режет глаза?! А он-то думал, что один страдает от этого прожектора! В эту секунду он почувствовал к генералу искреннюю родственную симпатию.
Кто знает, быть может, сотен пять лет назад они и впрямь состояли в каком-то родстве? Не даром же тот обмолвился, что их ауры не отторгают друг друга — вероятнее всего, их предки жили бок о бок!
Впрочем, прямой родственной связью тут и не пахло — в этом Хэ Янь был убеждён железно. В его роду свиного рыла отродясь не водилось, эта генетика до того доминантная, что непременно проявилась бы в потомках!
— Брат Цзян, присмотри за ним, а я сбегаю вниз! — выкрикнул Хэ Янь. У него не было времени на долгие объяснения: он опасался, что свиной генерал опомнится и снова выкинет какую-нибудь глупость. Прилепит ему пятачок или ещё что похуже — штука не столько опасная, сколько невероятно мерзкая.
Присмотреть за кем?
Цзян У не сразу понял, о ком речь. Проследив за жестом Хэ Яня, он зафиксировал взгляд на плоском валуне: там стояла глиняная фигурка с человеческим туловищем и свиным рылом. Сперва Цзян У не придал ей значения, но приглядевшись, с изумлением уловил, как статуэтка тыльной стороной ладошки потирает глаза!
Живая?!
Даже видавший виды Цзян У ощутил, как по спине пробежал мороз. Что за чертовщина?
Генерал Маршал Тяньпэн тем временем мысленно клял прибывшего незваного гостя. Этот тип не просто слепил глаза — от него веяло смертельной угрозой. Дух генерала всем своим существом чуял дикую, первобытную опасность.
Духи невероятно восприимчивы к угрозам. Стоять подле Цзян У для генерала было всё равно что человеку сидеть в обнимку с взведённой сверхмощной бомбой и дрожать.