Сентябрь в Лондоне — пора начала учебного года. В аэропорту Хитроу яблоку негде было упасть: к стойкам паспортного контроля змеилась бесконечная очередь.
Не Пан переминался с ноги на ногу. Тягучее ожидание превращало каждую минуту в пытку. Он в очередной раз украдкой вытер вспотевшую ладонь о джинсы, тщетно пытаясь унять рой тревожных мыслей: что делать, если багаж решат досмотреть? Хватит ли его английского, чтобы нормально объясниться?
Ничего запрещенного в чемоданах не было — собирался он строго по правилам. Беспокойство вызывали разве что две вакуумные упаковки с грибным маслом цзицун, которое специально для него приготовил отец.
Гостинец предназначался для Дуань Сыи. В телефонных разговорах она не раз шутила, что готова расплакаться, лишь бы снова ощутить этот вкус, и подробно инструктировала Не Пана, как провезти домашнюю заготовку в Британию и что говорить на таможне в случае проверки. «Если отберут, значит, не судьба», — легкомысленно подытоживала она.
Однако Не Пан переживал куда сильнее. Конфискация — полбеды; куда страшнее казались штрафы или, того хуже, допрос в отдельной комнате.
Сыи лишь смеялась над его паникерством: даже за ввоз контрабандного мяса грозило всего лишь изъятие, а грибы в масле мясом уж точно не являлись.
Не Пан и сам понимал, что накручивает себя, но в Британию летел впервые, и совладать с нервами было непросто.
Опасения, к счастью, оказались напрасными. Контроль прошел гладко. После более чем десяти часов в воздухе и двух часов в душной очереди усталость как рукой сняло. Ощутив непривычную легкость, Не Пан жадно всматривался в толпу встречающих у выхода из терминала, надеясь разглядеть знакомый силуэт.
Дуань Сыи училась на курс старше. Они познакомились еще в олимпиадном классе по математике, затем вместе учились в международном отделении школы и отлично ладили. В прошлом году она успешно поступила в бакалавриат Кембриджа и с тех пор настойчиво уговаривала Не Пана тоже отправиться на учебу в Англию.
Тот и сам планировал учиться за границей, поэтому разослал документы в несколько университетов, включая Кембридж. На математический факультет его не приняли, зато пришло приглашение из Имперского колледжа Лондона. Так он и оказался здесь.
В глубине души оставался легкий осадок.
Сыи тогда утешала его, уверяя, что Империал сейчас на подъеме и в рейтинге QS даже обходит Кембридж, так что вариант отличный. К тому же учеба на кембриджском математическом — форменное безумие, от которого она сама едва не тронулась умом.
Впрочем, от этих утешений легкая досада никуда не делась.
Оглядев встречающих и не заметив знакомого лица, Не Пан достал телефон. Только сейчас он увидел сообщение, отправленное уже давно: у Сыи возникли срочные дела, поэтому встретить его вызвался ее приятель по имени Мин Тяньюй.
Не Пан торопливо спрятал телефон обратно в карман. Еще дома, штудируя соцсети, он усвоил главное правило: в Англии, а особенно в Лондоне, нельзя светить смартфоном на улице — выхватят средь бела дня. В первые недели семестра уличные воришки особенно зверели, а наивные китайские первокурсники, привыкшие к безопасности на родине, становились для них легкой добычей. Следовало держать ухо востро.
Многие встречающие держали в руках самодельные таблички из обрывков картонных коробок с именами на разных языках, но своего Не Пан так и не увидел. Он уже колебался, не набрать ли Сыи, когда прямо перед ним возник высокий парень с пирсингом в нижней губе.
Парень щелкнул пальцами и вопросительно бросил:
— Не Пан?
Тот опешил:
— Да, это я. А вы?..
Незнакомец выглядел донельзя стильно: растрепанные серо-голубые волосы, смуглая кожа, узкие выразительные глаза и непринужденно-хулиганская ухмылка на лице.
— Мин Тяньюй. Друг Сыи. У нее там завал, попросила тебя перехватить. Погнали.
Тяньюй говорил с густым пекинским акцентом, смазывая и проглатывая окончания, но теперь Не Пан без труда разобрал слова.
— Спасибо, что приехали за мной, — поспешно поблагодарил он.
Выйдя в общий коридор, Тяньюй даже не подумал предложить помощь с вещами. Засунув одну руку в карман брюк и покручивая связку ключей на пальце другой, он вальяжно зашагал вперед.
Не Пан, катя за собой два огромных двадцативосьмидюймовых чемодана, молча поплелся следом. Будучи закоренелым интровертом, он совершенно не умел завязывать светские беседы с незнакомцами.
Не успели они пройти и десятка шагов, как у провожатого зазвонил телефон.
— О, Сысы-цзе! — отозвался Тяньюй. — Да встретил я твоего парня, все в ажуре. Когда это я тебя подводил? Доставлю в целости и сохранности, не дрейфь. Бывай!
Едва разговор завершился, Тяньюй оглянулся. Не Пан был не низким, но худощавым и жилистым, и на фоне массивных баулов выглядел откровенно комично. Сжалившись, Тяньюй протянул руку:
— Ладно, давай сюда один.
Отказываться Не Пан не умел, поэтому тихонько выдохнул:
— Спасибо! — и протянул тот, что был полегче.
Ему было любопытно, кем Тяньюй приходится Дуань Сыи, но расспрашивать он не решился. Сыи всегда была невероятно яркой: блестяще училась, легко справлялась с любыми задачами, сходилась с людьми и неизменно слыла той самой «дочерью маминой подруги», на которую всем ставили в пример. Если бы она сама в свое время не проявила инициативу, Не Пан вряд ли когда-нибудь с ней сблизился бы.
Они долго шли по переходам. Вместо спуска в метро Тяньюй уверенно направился к парковке. Готовясь к поездке, Не Пан выяснил, что быстрее и надежнее всего добраться из аэропорта по линии Елизаветы — там хотя бы нет риска застрять в пробках, тогда как на машине дорога могла занять вдвое больше времени. Но лезть с советами он не рискнул.
Машину Тяньюя он узнал сразу — парней такие вещи редко оставляли равнодушными. Это был внушительный «Гелендваген».
Тяньюй закинул первый чемодан в багажник. Не Пан попытался поднять второй, но машина оказалась слишком высокой, а поклажа — чересчур тяжелой; с первой попытки оторвать ее от земли не удалось.
Наблюдая за его потугами, Тяньюй усмехнулся: чистый доходяга.
— Отойди, я сам, — он перехватил ручку и дернул вверх.
Усмешка мгновенно сползла с его лица. Вес чемодана явно превзошел все ожидания. Изумленно вскинув бровь, Тяньюй хмыкнул:
— Ты туда булыжников напихал, что ли?
Не Пан смутился:
— Да вроде только самое необходимое собрал...
Ничего не ответив, Тяньюй налег обеими руками и с кряхтением наконец впихнул багаж внутрь.
К счастью, обошлось без серьезных заторов. Примерно через час с небольшим внедорожник затормозил у аккуратного серого особняка:
— Приехали, выгружайся.
Задремавший было Не Пан открыл глаза. Перед ним возвышался отдельный коттедж с идеально подстриженным газоном, меньше всего похожий на студенческое общежитие.
— Это... разве наш кампус?
— Не, это дом приятеля. Сначала поедим, а потом заброшу тебя в общагу, — Тяньюй захлопнул дверцу. — Чемоданы оставь в багажнике, рюкзак забирай с собой.
Не Пану оставалось только подчиниться.
Стоило переступить порог, как взгляду открылась просторная гостиная. Молодые люди обоих полов — все одетые с иголочки, но с невероятно кислыми минами — в полном изнеможении растеклись по диванам и пушистому ковру. Кто-то лениво жевал чипсы, кто-то резался в приставку, остальные тупо листали ленты в телефонах.
— Чего скисли, как на поминках? Не рады, что ли? — Тяньюй швырнул ключи на журнальный столик и плюхнулся на диван, бесцеремонно втиснувшись между двумя парнями и сгребя обоих за шеи. — Где жратва? Когда накрывать будем?
— Нет никакой жратвы. Готовить некому. Сидим вот, думаем, чем перебиться.
Тяньюй аж повысил голос:
— В смысле некому? А сестрица Фан где?
— В Китай улетела, у нее там дома стряслось что-то, — отозвалась сидевшая неподалеку яркая, эффектная девушка.
Она была здесь единственной представительницей прекрасного пола. Заметив Не Пана, который застыл у входа, не зная, куда девать руки, она с интересом вскинула брови:
— Ой, какой симпатичный мальчик к нам пришел! Такой скромняга. Иди сюда, малой! Как звать? Только с самолета?
Все присутствующие говорили с тем же характерным пекинским выговором. Девушка оказалась первой, кто обратился к Не Пану напрямую, и он вежливо подошел ближе:
— Здравствуйте. Я Не Пан. Только сегодня прилетел.
— Садись давай. Я Дань Вэнь, можешь звать меня сестрицей Вэньвэнь, — красавица усадила его рядом и помогла скинуть рюкзак. — Столько часов летел, вымотался, наверное? Судя по говору, с юга будешь?
— Да, сестрица Вэньвэнь. Я из провинции Юньнань, — послушно отозвался Не Пан.
В разговор встрял Тяньюй:
— Это младший товарищ Дуань Сыи, из Куньмина. Так, народ, ближе к делу: че с ужином делать будем?
Сидевший на ковре парень с приставкой, не отрываясь от экрана, бросил:
— Решаем: то ли наружу выползти, то ли доставку оформить.
— Было б у меня желание переться в кабак или жрать из коробок, я бы к вам через весь город не тащился, — отрезал Тяньюй.
С деньгами у этой компании проблем не водилось, и рестораны им успели порядком приесться. Когда хотелось чего-то по-настоящему домашнего, они заваливались к Цзи Цзе. Его семья не просто купила ему здесь отдельный дом, но и наняла китайскую повариху. Кто же знал, что тетушка именно сейчас сорвется на родину?
Плотный парень по имени Ян Чжэньсюань пихнул Тяньюя ногой:
— Это ему не так, то не эдак... Раз такой умный, иди сам встань к плите!
— А ты рискнешь сожрать то, что я состряпаю? — с вызовом парировал тот. — Если кишка не тонка, я хоть сейчас!
Дань Вэнь вдруг повернулась к Не Пану:
— Слушай, малой, а ты готовить умеешь?
Неожиданный вопрос застал Не Пана врасплох. Он помедлил, но все же кивнул:
— Умею.
Дань Вэнь звонко хлопнула в ладоши:
— Заметано! Расклад такой: каждый выдает по одному-два дежурных блюда. Что получится — то и съедим, с голоду не помрем. Подъем, пошли на кухню, проведем ревизию талантов!
Тяньюй с мученическим стоном сполз на диванные подушки:
— За что мне это?! Я-то губу раскатал на нормальный ужин, даже обедать толком не стал, а тут самому корячиться... Чур, битые огурцы мои! Никому не отдам!
— Разбежался! Огурцы — моя коронка! — Ян Чжэньсюань навалился на него сверху, не давая подняться, и парни в шутку сцепились за право готовить самое простое блюдо.
Не Пан успел перекусить в самолете, но после таможенной нервотрепки и долгой дороги желудок предательски заурчал, так что он послушно последовал за Дань Вэнь.
Кухня, как и весь дом, оказалась огромной. Рабочие поверхности ломились от свежих упаковок из китайского супермаркета: соусы, уксус, масло, приправы всех мастей — было абсолютно все.
Дань Вэнь, бережно выставив длинные ноготки с безупречным маникюром, принялась перебирать запасы:
— Та-а-ак... Рыба, омары, говядина, свиные ребра, грудинка, крылья и даже целая курица. Это все высший пилотаж, я такое в жизни не осилю. О, придумала! Яйца с помидорами я пожарю без проблем, плюс вон пекинская капуста лежит — ее тоже потушу. А ты что можешь, малой? Ребрышки в кисло-сладком соусе умеешь? А свинину хуншао?
Не Пан кивнул:
— Умею, но...
Дань Вэнь загорелась азартом. Она от души хлопнула его по плечу:
— Вот и отлично, они на тебе! Все коронные мясные блюда берешь на себя, выручай, золотой ты человек!
Неумение говорить «нет» снова вышло Не Пану боком:
— Но на них уйдет куча времени.
Дань Вэнь победно вскинула два пальца:
— Двух часов хватит?
— Ну... примерно.
— Значит, подождем два часа! У нас чипсов навалом, протянем, — ее белоснежная улыбка была способна ослепить.
Не успел Не Пан опомниться, как девушка уже выпорхнула в коридор, громко оповещая округу:
— Народ, сенсация! Наш новенький умеет готовить! Он берет на себя кисло-сладкие ребра и хуншао!
Гостиная мгновенно оживилась. Цзи Цзе отбросил приставку прямо на ковер:
— Ого, вот это масштаб! Раз он такое умеет, значит, и остальное потянет. Надо еще что-нибудь выпросить! Слушай, он же только прилетел, я потом с ним хоть по всем инстанциям пробегусь!
С этими словами парень вихрем влетел на кухню:
— Братуха, а что еще умеешь? Сделай для меня персонально какую-нибудь вкуснятину, а? Я в долгу не останусь: завтра покажу город, помогу местную банковскую карту открыть, по супермаркетам потаскаю, все злачные места сдам! Кстати, я Цзи Цзе, это моя берлога.
— Привет, я Не Пан, — выдавил тот дежурно-вежливую улыбку. — А чего бы тебе хотелось?
Цзи Цзе торопливо заглянул в пакеты:
— Да хоть говядину, хоть крылышки! Как угодно готовь, лишь бы по-нашему, по-домашнему. Мы вообще непривередливые! — он расплылся в широкой улыбке, обнажив задорные клыки.
Не успел он отойти, как на пороге нарисовался Тяньюй:
— Братишка, Христом богом молю, сделай острую картофельную соломку с уксусом! Ты же наверняка умеешь, а? Пожарь картошечки, выручи, будь другом! — он жалобно сложил ладони лодочкой и уставился на Не Пана щенячьими глазами.
Отказать было решительно невозможно. Человек протащился за ним в такую даль, чтобы встретить в аэропорту, а просит всего-навсего простую жареную картошку.
— Хорошо, сделаю.
— Ну ты человечище! Настоящий мужик!
Остальные парни тоже потянулись со своими заказами, но путь им решительно преградила Дань Вэнь:
— А ну притормозите, халявщики! Человек четырнадцать часов летел, порога переступить не успел, а вы его уже в батраки записали? Совесть вообще есть? Быстро все взяли по ножу и встали на подсобные работы!
Она говорила с таким праведным гневом, будто не сама только что с радостным воплем распределила на Не Пана готовку сложнейших блюд.
На просторной кухне тут же образовалась толкотня. Парни хватали овощи, понятия не имея, что с ними делать.
Не Пан, уже нарезая говядину, принялся мягко раздавать указания: кому мыть зелень, кому чистить картошку. Однако эти городские мажоры, привыкшие к готовому, даже упавшую солонку поднять не догадались бы. Помощь обернулась полнейшим хаосом.
В конце концов Дань Вэнь не выдержала и замахала на них полотенцем:
— А ну брысь отсюда! Толку от вас, как от козла молока, только под ногами путаетесь!
— Тогда оставляем кухню на вас с малым, не поминайте лихом! — с облегчением загомонили парни и дружно испарились в дверях.