Выйдя из машины и глядя ей вслед, Дуань Сыи вдруг поймала себя на мысли: с чего это Чжай Цзин'ань вообще проявил заботу о Не Пане? Разве он не держался всегда отстраненно и холодно, будто всё происходящее вокруг его ни капли не касается?
Впрочем, предостеречь Не Пана она и сама собиралась. Шао Яо попал в Британию еще ребенком. Вдали от родителей, снедаемый одиночеством и растерянностью, он отчаянно пытался вписаться в чужое окружение и связался с дурной компанией. Без старшего присмотра парень быстро нахватался скверных привычек: травка, беспорядочные связи — причем без разбора пола. Допустить, чтобы этот омут затянул простодушного и чистого Не Пана, Сыи никак не могла.
Добравшись до дома, Дуань Сыи достала телефон и написала Не Пану:
«Я дома. Хого сегодня получился потрясающим, а твое острое масло — это просто шедевр».
Не Пан, всю дорогу покатывавшийся со смеху от перепалок попутчиков, почувствовал вибрацию в кармане. Вытащив телефон, он быстро набрал ответ:
«Позже распишу рецепт по шагам и скину тебе».
«Спасибо, младший! Кстати, а как вы познакомились с Шао Яо?»
«Так он же двоюродный брат Цзи Цзе. Когда тот узнал, что меня ограбили, непременно решил подвезти по делам на машине. Шао Яо был с ним — так и познакомились».
«Шао Яо приехал в Англию довольно рано, был совсем мелким и толком не умел разбираться в людях. Чтобы сойти за своего, сошелся со многими, а среди них хватало всякого сброда. Вот и набрался дурных замашек. Короче говоря, это совсем не те развлечения, к которым стоит прикасаться. Постарайся держаться от него подальше: поменьше общайся тет-а-тет и уж точно не оставайся с ним наедине».
Дуань Сыи постаралась выразиться как можно деликатнее: семейное воспитание не позволяло ей перемывать кости за спиной.
Не Пан озадаченно уставился на экран. Старшая предупреждает его держаться от Шао Яо подальше? Помедлив немного, он ответил:
«Хорошо, я понял».
Но Сыи решила, что выразилась чересчур завуалированно: вдруг у парня сработает слепое благоговение перед студентом престижного вуза? Поэтому она отправила еще одно сообщение:
«Не обижайся на мою назойливость. Ты только приехал, бдительности пока маловато, и если кто-то проявит к тебе чуточку дружелюбия, тебя легко завести не в то русло. В среде иностранных студентов есть определенная прослойка: денег у них куры не клюют, за границу они приехали не учиться, а купить диплом для галочки. Без родительского надзора такие быстро пускаются во все тяжкие — собираются кучками, торчат на наркоте, устраивают оргии и спят со всеми подряд без разбора. Они нам не ровня и не попутчики, так что будь настороже».
«Спасибо, сестрица, я всё понимаю. Кроме учебы, меня ничего не интересует».
«Вот и умница. Но в крайности тоже не бросайся: если человек достойный, дружить с ним определенно стоит — в будущем такие связи могут пригодиться. А уж с твоим кулинарным талантом ты в студенческой среде вообще на вершине пищевой цепочки».
«Сестрица, ты меня прямо в краску вгоняешь».
«А ты гордиться должен!»
Мин Тяньюй взъерошил волосы на макушке Не Пана:
— Что там высматриваешь с такой блаженной лыбой? С девушкой переписываешься?
— Нет-нет, у меня нет девушки, — поспешно открестился Не Пан. — Просто с другом переписываюсь.
— Девушки нет? Не беда! Я как-нибудь организую тусовку, позову симпатичных девчонок. Ты у нас красавчик, да еще и готовишь божественно — отбою не будет, гарантирую, устанешь выбирать, — хмыкнул Тяньюй.
Сидевший за рулем Цзи Цзе шутливо подхватил:
— А если девушки не привлекают, я соберу компанию парней.
Салон наполнился взрывом хохота. Не Пан окончательно смутился и обреченно прижал ладонь ко лбу:
— Братцы, пощадите!
Заметив его реакцию, Мин Тяньюй ободряюще похлопал парня по плечу:
— Да ладно тебе стесняться, мы же в Британии — здесь всё возможно! Даже если ты по мальчикам, никто из нас и слова кривого не скажет.
При этих словах перед внутренним взором Не Пана неожиданно возникло лицо Чжай Цзин'аня, отчего щеки вспыхнули еще жарче. Он торопливо тряхнул головой, отгоняя наваждение, чтобы не дать шутникам сбить себя с толку.
В общежитие он вернулся около одиннадцати вечера. Наскоро разобрав вещи, принял душ и завалился в постель, когда стрелки часов уже перевалили за половину двенадцатого.
Перед сном он заглянул в телефон: висело несколько непрочитанных. Шао Яо прислал фотографию и два сообщения.
На снимке был сам Шао Яо — со слегка распахнутым воротом шелковой пижамы и влажными после душа волосами, сфотографировавшийся у себя в квартире. Обстановка на заднем плане выглядела безупречно чистой и очень уютной.
«Ты добрался без приключений? Я уже дома, только из душа, собираюсь спать».
«Сегодня было здорово. Хого отменный! Каждый раз, когда мы едим вместе, ты приятно удивляешь. С нетерпением жду нашей следующей встречи и новых сюрпризов».
Не Пан невольно вспомнил предостережение Дуань Сыи. Посмотрев на фото и текст еще раз, он почувствовал, что в них действительно проскальзывает некий флирт.
Он и раньше замечал излишний энтузиазм Шао Яо, но поначалу списывал всё на любовь к вкусной еде. Теперь же закралось подозрение, что дело далеко не только в кулинарии.
Не Пан ответил подчеркнуто нейтрально:
«Я тоже дома. Закончил дела и ложусь. Спокойной ночи, брат Шао».
Ответ прилетел мгновенно:
«Отдыхай, сладких снов! Спокойной ночи».
Не Пан ничего не стал писать в ответ. В списке чатов оставалось сообщение от Чжай Цзин'аня, отправленное еще час назад:
«Как доберешься, напиши, что всё в порядке».
Это сообщение немало его удивило. Такой нелюдимый и холодный человек, как Чжай Цзин'ань, вдруг проявил инициативу и побеспокоился о почти незнакомом парне.
Устроившись на животе, Не Пан взглянул на время и после секундного колебания набрал:
«Добрался в целости и сохранности».
Чжай Цзин'ань ответил почти сразу:
«Угу».
Не Пан озадаченно уставился на это лаконичное «Угу». Казалось бы, на такое можно было вообще не отвечать. Поразмыслив, он отправил:
«Уже поздно, ты еще не спишь? Ложись пораньше, доброй ночи!»
«Читал. Сейчас ложусь. Спокойной ночи!»
Не Пан решил перевернуться на другой бок — и тут же потерпел фиаско, с глухим стуком скатившись на пол. Односпальная койка в студенческом общежитии была шириной всего девяносто сантиметров: на такой полосе препятствий ворочаться было противопоказано.
Кряхтя, он поднялся, сполоснулся в ванной и переоделся в свежую пижаму. Хоть пол и был застелен ковролином, отделаться от ощущения въевшейся грязи не получалось. Уж лучше бы положили обычную плитку — ее по крайней мере можно вымыть шваброй, а этот ковер нормально не почистишь. Сколько там скопилось чужой пыли и микробов за эти годы — лучше даже не представлять.
Снова забравшись под одеяло, Не Пан взял смартфон. Экран всё еще был открыт на диалоге с Чжай Цзин'анем, и парень не удержался:
«[Смущенный стикер] Всего-то повернулся на бок — и полетел на пол. Кровать просто неприлично узкая».
Чжай Цзин'ань отозвался тут же:
«[Смеющийся стикер] Упадешь еще пару раз — выработается мышечная память».
«Ты тоже падал? [Недоверчивый стикер]»
«И не раз. В итоге психанул и поменял кровать на нормальную».
Следом прикрепилась фотография: ракурс от изголовья к изножью, пара босых ступней высовывается из-под серого пододеяльника. Впрочем, кровать тоже не выглядела хоромами — обычная «полуторка» шириной метр двадцать.
Не Пан отправил:
«[Ржущий стикер] Метр двадцать по местным меркам — уже королевское ложе».
«Я бы взял и пошире, да комната крошечная, не влезет».
«Да это и так роскошь, с нее хотя бы во сне не свалишься. А мне еще предстоит научиться спать по струнке».
«Удачи тебе в этом».
«Может, и правда набью синяков и выработаю рефлекс [Смех сквозь слезы]».
«Верю в твою приспособляемость [Палец вверх]».
Глядя на строчки переписки, Не Пан испытывал странное, почти нереальное чувство. Чжай Цзин'ань не просто отвечал, а полноценно поддерживал разговор! Кто бы мог подумать, что этот неприступный тип согласится болтать на столь пустяковые темы?
Он прокрутил чат вверх, перечитал сообщения и снова открыл присланный снимок. Не Пан зацепился взглядом за ступни: это какой же у него размер обуви, за сорок третий? И тут же одернул себя: с ума сойти, разглядывать чужие ноги — что за нездоровый интерес!
Вспомнив кое-что, он вышел из мессенджера и открыл галерею. Во время прогулки по Кембриджу он сделал немало кадров — особенно во время катания на лодке, снимая виды реки и набережных. И в объектив то и дело украдкой попадал сидевший напротив Чжай Цзин'ань.
Тогда толком рассмотреть снимки не было времени. Листая кадры один за другим, Не Пан убедился, что тайком запечатлел парня несколько раз: вот строгий профиль, вот полуоборот, вот только плечо в кадре... А на единственной фотографии анфас Чжай Цзин'ань как раз опустил голову.
После высадки на берег фотографировал он уже меньше. С остальными ребятами остались совместные снимки, и только с Чжай Цзин'анем не было ни одного — они даже общей групповой фотографии не сделали. Не Пан постеснялся позвать его сфотографироваться вместе, да и исподтишка щелкать больше не стал.
Закрыв альбом, Не Пан с досадой хлопнул себя по лбу. Что за странные замашки? С какой стати он вообще тайком снимал Чжай Цзин'аня? Только потому, что тот идеально совпал с его эстетическим вкусом?
От этой мысли по спине пробежал холодок. За все свои восемнадцать лет он ни с кем не встречался, но ведь это не значит, что ему нравятся парни? Да, к девушкам сердце пока не замирало, но ведь и к парням тяги никогда не было!
Стараясь выкинуть эти мысли из головы, Не Пан отложил телефон и достал планшет с англоязычной литературой. Намеренно выбрав тяжеловесного и зубодробительного «Улисса», он уже через пару страниц почувствовал, как слипаются веки, и благополучно провалился в сон.
* * *
На следующий день Не Пан никуда не пошел: проснувшись пораньше, принялся за уборку. Первым делом отнес накопившиеся вещи в прачечную. Цены на стирку откровенно кусались — три с половиной фунта за стирку, еще столько же за сушку... Настоящий грабеж среди бела дня! Придется копить вещи подольше.
Разобравшись со стиркой и выскоблив комнату до блеска, парень отправился на общую кухню лепить цзяоцзы и баоцзы. План был прост: по утрам готовить их на пару и брать с собой в кампус на обед. Говорили, в университете есть микроволновки — если будет время, можно разогреть, а если нет, то и остывшими перекусить не грех.
Пока он раскатывал тесто для цзяоцзы, на кухню кто-то зашел. Не Пан поднял взгляд: перед ним стоял невысокий темнокожий азиат.
— Привет, — заговорил тот по-английски. — Я из семьсот седьмой, меня зовут Феликс, я из Малайзии. А ты откуда?
Не Пан отложил скалку:
— Из Китая. Я Не Пан, живу в семьсот девятой.
Услышав родную страну, парень заметно оживился и тут же перешел на беглый китайский:
— Привет! Я малайзийский китаец, мое китайское имя — Чэнь Юйсюань. Ого, ты цзяоцзы лепишь?
— Ага.
— Ты с севера Китая?
— Нет, из провинции Юньнань.
— Я бывал в Шанхае, Пекине и Чэнду, а вот до Юньнани пока не доехал. Говорят, природа там невероятная, планирую на следующих каникулах съездить туда с семьей.
— Приезжай обязательно, будем рады, — искренне отозвался Не Пан, продолжая раскатывать кругляши теста.
Чэнь Юйсюань стоял рядом, с любопытством наблюдая за его ловкими движениями:
— А ты других соседей по блоку уже видел? Я вчера заселился, пока пересекся только с индусом и литовцем. Индус чересчур навязчивый, прямо спасу нет, а литовец, кажется, не слишком-то дружелюбный.
Похоже, литовец ко всем относился одинаково прохладно.
— Я еще с пакистанцем столкнулся, — ответил Не Пан. — А остальных четверых пока не видел.
— Какое счастье, что ты здесь живешь! Когда я впервые увидел этих соседей, чуть в депрессию не впал, — выдохнул Чэнь Юйсюань. Он явно регулярно зависал в китайском интернете, раз так легко сыпал сетевым сленгом.
Чэнь Юйсюань оказался парнем открытым и дружелюбным: он тут же презентовал Не Пану пачку сушеного дуриана. Не оставаться же в долгу — Не Пан сварил порцию свежих цзяоцзы и угостил нового соседа.
Тот уплетал за обе щеки, то и дело поднимая большой палец:
— Это самые вкусные цзяоцзы в моей жизни!
"Ты их, небось, за всю жизнь раза три и ел", — мысленно усмехнулся Не Пан.
Пока они ели, на кухне нарисовался индус Рави:
— О, ребята, что это у вас так вкусно пахнет? Можно попробовать?
Не Пан покачал головой:
— Извини, больше нет.
Остальную партию он уже убрал в морозилку. Да и кто разберет эти индийские пищевые табу? Подстраиваться под чужие религиозные тонкости у него не было ни малейшего желания.
— А тебе разве всё можно? — поинтересовался Чэнь Юйсюань.
— Я не ем свинину и говядину, — пояснил Рави.
— Вот незадача. Мы обычно только свинину и говядину и готовим, так что тебе точно нельзя, — без обиняков отрезал Чэнь Юйсюань, на корню пресекая любые попытки напроситься на халявный обед.
— Какая жалость, — Рави с досадой скривился и развел руками.
Не Пан с трудом сдержал смешок. Быстро доев остатки порции, он ополоснул посуду и поспешил скрыться у себя.
Человек — существо социальное, и инстинкт держаться своих заложен в крови. Обнаружив в лице Не Пана китайскоговорящего соплеменника, который к тому же виртуозно управлялся у плиты, Чэнь Юйсюань немедленно вцепился в него обеими руками.
Едва дожевав угощение, он позвал Не Пана прошвырнуться по супермаркетам. Не Пану как раз нужно было кое-что докупить, поэтому он с готовностью согласился.
Иметь среди соседей говорящего по-китайски соотечественника было невероятным облегчением, но Не Пан не мог не поймать себя на тревожной мысли: с момента прилета в Британию он почти без умолку говорил на родном языке. Удастся ли ему нормально понимать лекции, когда начнется учеба?
Чэнь Юйсюань тоже оказался первокурсником, поступившим на медицинский. Будучи махровым экстравертом, он без лишних расспросов выложил всю подноготную: предки его родом из Чжанчжоу в провинции Фуцзянь, семья держит собственную клинику, а в Англию он приехал исключительно ради диплома, чтобы потом унаследовать семейный бизнес.
Впрочем, личные границы он чувствовал прекрасно: вывалив историю семьи до седьмого колена, в чужую жизнь с допросами не лез и ничего о родителях Не Пана выспрашивать не стал.
Сам же Не Пан просто обронил, что с детства обожает математику, поэтому и пошел на математический факультет.