Приняв душ, Чжай Цзин'ань поднялся наверх и заглянул в соседнюю комнату к Не Пану:
— Посижу с тобой, пока ждём. Хочешь поиграть во что-нибудь или почитаем?
Не Пан сладко зевнул:
— И откуда в тебе столько сил? Весь день по горам лазили, неужели ни в одном глазу?
Зевота оказалась заразной — Чжай Цзин'ань тут же зевнул в ответ:
— Вообще-то устал немного... Давай тогда просто на кровать приляжем, в телефонах посидим.
— Давай, — согласился Не Пан и поперёк упал на одеяло.
Чжай Цзин'ань примостился рядом. Оба вытащили телефоны и уткнулись в экраны.
Августовские ночи в Дали прохладные, столбик термометра едва превышал пятнадцать градусов. Из открытого окна тянуло свежим, даже зябким озёрным бризом. Не Пан потянул на себя край одеяла, прикрывая живот, и подтолкнул остальное к спутнику:
— Накройся тоже, а то продует.
Чжай Цзин'ань подмял под себя другой край. Устроившись под одним одеялом, они возобновили молчаливое листание ленты.
Чжай Цзиншэн вышла в коридор налить воды. Заметив, что в обеих комнатах горит свет, а двери распахнуты, она заглянула к брату — пусто. Тогда девушка тихо, на цыпочках, подкралась к спальне Не Пана и замерла в дверях: оба парня лежали плечом к плечу на одной кровати.
«Ничего себе! — ахнула она про себя. — Чтобы брат делил с кем-то постель... Тут явно не просто дружба!»
Чжай Цзин'ань уловил боковым зрением мелькнувшую в проёме тень и отложил телефон:
— Ты чего там высматриваешь?
Цзиншэн, улыбаясь во весь рот, шагнула ближе с кружкой в руках:
— Да вот, за водой встала, смотрю — у вас свет. Чем занимаетесь?
— Ждём, пока масло с грибами цзицун остынет, чтобы по банкам разлить, — ответил Чжай Цзин'ань.
— О, уже дожарили? А почему до утра не оставить?
— До утра весь аромат выветрится.
— А-а, понятно. Ну, тогда ждите. Я спать пошла, спокойной ночи! — Цзиншэн поспешно ретировалась к себе, и вскоре послышался щелчок закрывающейся двери.
Не Пан тут же понизил голос до шёпота:
— По-моему, твоя сестра о чём-то догадывается.
— Тем лучше, — беспечно откликнулся Чжай Цзин'ань. — С кем-то из родни всё равно придётся начинать разговор, а молодёжь к такому относится проще.
С этими словами он повернул голову и быстро чмокнул Не Пана в губы.
У Не Пана от неожиданности едва сердце из груди не выскочило. Он тут же отпихнул парня:
— Совсем с ума сошёл?! Дверь же настежь!
— Да ладно тебе, — рассмеялся Чжай Цзин'ань. — Дедушка внизу спит, он наверх не поднимется. А Цзиншэн уже ушла к себе и дверь закрыла.
Не Пан решительно сел и больно ущипнул его за предплечье:
— Страх потерял? Ещё одна такая выхватка — и я завтра же уеду домой!
Чжай Цзин'ань торопливо приподнялся и с мольбой вгляделся в его лицо:
— Видеть тебя каждый день и не иметь возможности ни обнять, ни поцеловать — это пытка какая-то.
— Раз пытка, значит, точно пора уезжать.
— Эй, ну не надо! Ты же обещал побыть со мной неделю, а прошло всего три дня! Всё, клянусь, буду вести себя прилично и ни шагу за рамки.
Не Пан сменил гнев на милость и снова откинулся на подушку:
— Ладно. Куда завтра поедем?
Чжай Цзин'ань лёг рядом:
— Дедушка давно мечтает побывать в Тэнчуне. Но дорога неблизкая, опасаюсь, как бы не переутомился.
— У него проблемы со здоровьем?
— Старые ранения сказываются. Пожилой человек всё-таки, стараюсь его беречь.
— А сколько ехать до Тэнчуна? Сейчас посмотрю...
— Не ищи, я уже узнавал. Часа четыре с небольшим. По сути, не дольше, чем лететь из Пекина в Дали, но я всё равно сомневался.
— Так можно не спешить, — предложил Не Пан. — Поедем не торопясь, если дедушка устанет, остановимся, передохнём.
— Верно, — согласился Чжай Цзин'ань. — Завтра скажу деду, что послезавтра выезжаем в Тэнчун. Проведём там ночь-другую и вернёмся.
Около одиннадцати вечера они спустились на кухню. Масло остыло. Из десятка с лишним цзиней свежих грибов цзицун получилась всего пара цзиней масла с грибами цзицун — едва хватило на семь-восемь небольших стеклянных баночек.
Не Пан обдал крышки кипятком для стерильности и герметичности, затем перевернул каждую банку донышком вверх:
— Вот так. Теперь, когда буду отправлять по почте, ничего не протечёт.
Чжай Цзин'ань смотрел на него с беспредельной нежностью в глазах:
— И о чём ты только не заботишься... Ладно, иди спать, время уже позднее.
Не Пан сладко потянулся и кивнул:
— Угу, пойдём.
* * *
На следующее утро Чжай Цзин'ань сообщил дедушке о предстоящей поездке. Старик заметно оживился:
— Давно пора! А то всё откладывал. Наконец-то уговорил тебя!
— Сейчас забронирую гостиницу, а завтра с утра тронемся, — ответил Чжай Цзин'ань.
Этот день они решили провести дома: составляли компанию дедушке Чжаю, вместе занимались тайцзицюань и играли в сянци.
Не Пан даже решил продемонстрировать армейский комплекс рукопашного боя, который давно не практиковал. Чжай Цзин'ань тут же не удержался от подколки:
— Ты сколько месяцев к нему не прикасался? Форму совсем потерял!
Не Пан смущённо усмехнулся:
— Ну да, забросил немного.
— Вот и восстанавливай, не ленься, — нарочито строго сказал Чжай Цзин'ань.
Дедушка Чжай удивлённо вскинул брови:
— Сяо Не тоже знает армейский комплекс рукопашного боя?
— Это я его научил, — пояснил Чжай Цзин'ань. — В Англии у него одно время был неадекватный сосед-иностранец. Боялся, что Сяо Не не сможет за себя постоять, вот и показал пару связок. Тот задира сразу шёлковым стал.
Старик удивился ещё сильнее. Он знал, что у внука обострённое чувство справедливости, но чтобы тот добровольно взялся кого-то обучать драке — это требовало особых причин.
— Что, и за границей эти иноземцы смеют на наших нападать? — насупился дедушка.
— Встречаются отдельные персонажи с расистскими замашками, пытаются цепляться, — ответил Не Пан. — Но мы себя в обиду не даём.
Старик гневно стукнул тростью о пол:
— И правильно! Чуть что — сразу в рыло! Видать, мало эти лаоваи получали, раз до сих пор не усвоили урок!
— Вот и я говорю, дедушка: слишком редко мы достаём меч из ножен, — вздохнул Чжай Цзин'ань. — Люди быстро всё забывают. Прошло-то всего пару десятков лет, а раны уже зажили, и боль утихала.
Старик смолк. Лицо его потемнело. По натуре своей он был горячим сторонником решительных мер: только так, верил он, покупаются уважение и истинное достоинство нации. Но суровая геополитика продиктовала иные правила. Мир достался высокой ценой, народ едва успел вздохнуть спокойно и вкусить сытой жизни. Вокруг всё так же стаей кружили волки, выжидая момент, когда страна оступится. Приходилось смирять боевой пыл ради общего блага.
Не Пан чувствовал, как атмосфера в комнате резко отяжелела. Не до конца понимая подоплёку, он поспешил разрядить обстановку:
— Брат Ань, ты же обещал показать мне третий комплекс! Когда начнём?
— Прямо сейчас пару приёмов и разучим, — ухватился за соломинку Чжай Цзин'ань.
Тяжёлая тема была закрыта.
Позже, когда они остались наедине, Не Пан не удержался от вопроса:
— Мне показалось или дедушка расстроился, когда речь зашла о готовности к бою?
— Он ветеран, старый военный, — тихо вздохнул Чжай Цзин'ань. — Всегда стоял за жёсткий ответ. Но государственные интересы требуют сдержанности, прямо выходить на конфликт нельзя. Вот у него на душе и скребётся.
— Вот оно что... А дедушка-то у тебя крепок духом, старая гвардия! — восхитился Не Пан.
— Это уж точно.
* * *
На следующее утро, перекусив на скорую руку, они тронулись в путь. Не Пан и Чжай Цзин'ань поочерёдно сменяли друг друга за рулём. Ехали не спеша, с получасовой остановкой на отдых на одной из автозаправок, поэтому в Тэнчун въехали ближе к часу дня.
Съехав с автомагистрали, они первым делом пообедали в местном заведении и лишь затем отправились в отель. Как Не Пан и предполагал, Чжай Цзин'ань забронировал на двоих всего один номер:
— Поживём вместе, так дешевле выйдет.
Аргумент выглядел весомо, хотя и шит был белыми нитками. Дедушка не стал вдаваться в подробности, решив, что внук просто проявляет тактичность по отношению к бюджету друга. Зато Чжай Цзиншэн одарила брата выразительным взглядом в духе «кто бы сомнения питал».
Едва за ними закрылась дверь номера, Не Пан скрестил руки на груди:
— Признайся, ты специально?
Чжай Цзин'ань расплылся в лукавой улыбке:
— Ну специально, и что с того?
— Пару ночей я и сам в состоянии оплатить! Зачем давать твоей сестре лишний повод для подозрений?
— Да пусть себе подозревает, экая трагедия, — махнул рукой Чжай Цзин'ань.
— И учти: никаких приставаний эти два дня, — сразу же поставил ультиматум Не Пан.
Чжай Цзин'ань состряпал обиженную мину:
— Даже поцеловать за закрытыми дверями нельзя? Мы вообще парочка или где?
Не Пан немного помялся и уточнил:
— Я про... более близкие вещи.
Чжай Цзин'ань не удержался от смешка:
— Договорились. Я всё равно ничего с собой не брал — дедушка в соседнем номере, о чём вообще речь?
— Смотри, ловлю на слове!
Чжай Цзин'ань притянул его за шею и крепко поцеловал:
— Слово чести! Настоящий мужчина всегда держит обещание.
Дедушке требовался послеполуденный сон, так что они тоже улеглись на широкую кровать прямо в дневной одежде — в поездках на подобные условности закрывают глаза.
Чжай Цзин'ань прижал Не Пана к себе, уткнулся носом в его шею и глубоко вдохнул знакомый запах. В груди разом потеплело, а ноющая тоска отступила:
— Как же я соскучился...
— Мы же каждый день видимся.
— Одно другому не мешает. Видеть-то вижу, а притронуться толком нельзя — от этого только сильнее крышу сносит, — прошептал Чжай Цзин'ань, умостив подбородок на его плече и прижавшись всем телом.
Вскоре Не Пан почувствовал явные физиологические изменения в теле партнёра, но решил сделать вид, будто ничего не замечает. Дыхание Чжай Цзин'аня стало тяжелеть. Он не выдержал и слегка прикусил чувствительную мочку уха:
— Слушай... Может, хоть руками друг другу поможем?
— Мне не надо, сам справляйся, — буркнул Не Пан.
— Уверен? — Чжай Цзин'ань попытался скользнуть ладонью ниже.
Не Пан тут же перехватил его запястье:
— Перестань! День на дворе, а если кто зайдёт?
Чжай Цзин'ань бархатисто рассмеялся:
— А я уж подумал, ты у нас совсем святым стал.
Кончики ушей Не Пана вспыхнули. Они действительно давно не были близки. Оказаться после такой разлуки в одной постели, чувствуя крепкие объятия — какому мужчине удастся сохранить полное хладнокровие? Но обстановка категорически не располагала к интиму, приходилось сдерживаться.
— Не хочешь сейчас — отложим до вечера, — сжалился Чжай Цзин'ань. — Ночью-то к нам точно никто не ворвётся.
Не Пан промолчал, что было расценено как молчаливое согласие.
* * *
Когда дедушка проснулся, первым делом он изъявил желание отправиться в Мемориальный комплекс Гошан.
Выйдя из комнаты, Не Пан остолбенел: старик переоделся в парадный военный китель, сплошь увешанный орденами и медалями. Не Пан плохо разбирался в фалеристике и постеснялся разглядывать награды вблизи, но сам вид ветерана внушал глубочайший трепет — глаз безошибочно определял высокого военачальника.
Чжай Цзин'ань и Чжай Цзиншэн заботливо расправили складки на мундире и поправили планки с орденами, после чего вся семья покинула отель.
Навигатор проложил маршрут прямо к мемориалу. Припарковав машину, Не Пан и Чжай Цзин'ань купили несколько букетов живых цветов и вместе с дедушкой прошли на территорию комплекса.
Наплыв посетителей оказался внушительным: почтить память героев пришли сотни людей самого разного возраста.
Парадная форма старика притягивала взоры. Прохожие замирали, некоторые пытались достать телефоны и сделать фото, но Чжай Цзин'ань вежливо останавливал их жестом руки: дедушка приехал с личным визитом и не искал публичности.
В мемориале царила торжественная и печальная атмосфера. Под командованием дедушки Чжая они осмотрели экспозицию музея, после чего поднялись к захоронениям на холме Сяотуаньпо. Старик со слезами на глазах возложил цветы к подножию памятника и отдал отдавшим жизнь воинам чёткий, чеканный воинский салют.
Весь этот путь они проделали в полном молчании. Даже обычно неугомонная Чжай Цзиншэн не обронила ни слова, лишь бережно поддерживала деда под руку.
Покинув Гошан, дедушка вознамерился немедленно ехать дальше — к Мемориальному комплексу битвы при горе Суншань, однако Чжай Цзин'ань воспротивился:
— Дедушка, уже поздно, да и дорога неблизкая. Приедем под вечер — ничего толком не разглядим. Давайте лучше отдохнём, а завтра с утра съездим.
Старик немного подумал и согласился:
— Что ж, логично. Поедем завтра.
Вечером, улегшись в постель, Чжай Цзин'ань сдержал обещание и не стал распускать руки, ограничившись тихим разговором:
— Вот ради этого дед так рвался в Тэнчун.
— Понимаю, — отозвался Не Пан. — Он настоящий солдат.
* * *
На следующее утро они отправились в уезд Лунлин округа Баошань — к Мемориальному комплексу битвы при горе Суншань. Чжай Цзиншэн взяла с собой целый рюкзак конфет и раскладывала сладости у подножия скульптур совсем ещё юных бойцов, погибших в те годы. Под конец у неё от слёз раскраснелись глаза.
Поездка в Тэнчун превратилась в настоящий урок исторической памяти. Развлекательную часть программы почти свернули: мельком взглянули на термальные источники Рехай, даже в купальни заходить не стали.
Проведя в Тэнчуне две ночи, компания вернулась в Дали.
Дедушка всё ещё ходил подавленный. Не Пан планировал сразу по возвращении уехать в Город Весны, но Чжай Цзин'ань умолял его задержаться ещё на пару дней — помочь отвлечь старика от тяжёлых мыслей. Не Пану ничего не оставалось, кроме как согласиться.
Следующие двое суток он усердно натаскивал Чжай Цзин'аня на кухне, обучая его приготовлению любимых блюд дедушки. Усилия даром не прошли: к ветерану вернулось хорошее расположение духа.
Когда Не Пан наконец собрался в дорогу, старик добродушно пошутил:
— Уедет Сяо Не, и стряпня Цзин'аня снова станет несъедобной?
— Дедушка, ты в меня совсем не веришь! — хохотнул Чжай Цзин'ань. — А давай ты заберёшь Не Пана себе во внуки? Тогда он сможет готовить для тебя на совершенно законных основаниях!
Чжай Цзиншэн только глаза закатила:
«Брат, твой корыстный замысел шит такими белыми нитками, что виден даже из космоса!»
Старик задорно рассмеялся:
— А что, мысль хорошая! Сяо Не, пойдёшь ко мне во внуки? Хе-хе, звучит-то как-то чудно, ха-ха!
Не Пан поспешно отозвался:
— С радостью, дедушка! Для меня это большая честь!
Чжай Цзин'ань с трудом удерживал серьёзную мину:
— Раз всё по-настоящему, поднеси дедушке чаю, как положено.
Он тут же налил пиалу свежего чая и передал Не Пану.
Тот почтительно поднёс её обеими руками:
— Дедушка, выпейте чаю!
— Добрый парень, — с теплотой проговорил старик, принимая угощение и отпивая глоток. Затем пошарил по карманам и повернулся к внуку: — Ну-ка, Цзин'ань, принеси что-нибудь стоящее. Надо же поднести Сяо Не подарок в честь нашего знакомства!