После ужина всё семейство переместилось в гостиную. Разговор пошёл по накатанной колее: старшие в очередной раз принялись наставлять уезжающих, напомнив обо всех тонкостях жизни за границей.
Хотя парни уже давно миновали статус бестолковых первокурсников, и Чжай Цзин'ань, и Не Пан терпеливо слушали родительские напутствия, покорно со всем соглашаясь.
В какой-то момент родители Чжай Цзин'аня отозвали сына в сторону, чтобы поговорить без посторонних.
— Завтра утром я велю Сяо У отвезти тебя в аэропорт, — произнёс Чжай Инци.
— Не нужно, — отмахнулся Чжай Цзин'ань. — На дорогах вечно пробки да накладки, так что мы доедем на метро. Провожатые нам ни к чему: я ведь не в первый раз за границу лечу, да и вдобавок мы с Не Паном едем вместе.
Мать Цзин'аня бросила быстрый взгляд на дверь:
— А ты с этим пареньком, похоже, в довольно близких отношениях.
— Ну да, — легко подтвердил Цзин'ань. — Он мой единственный настоящий друг из тех, кем я оброс в Британии.
Остальные приятели были для него лишь шапочными знакомствами. И только Не Пан стал исключением — хотя, разумеется, далеко не просто другом.
— Сразу видно, что парень надежный, — заметила мать.
Её материнское чутьё подсказывало, что между сыном и этим юношей установилась совсем не рядовая связь. За все эти годы Цзин'ань ни разу не приводил друзей в семейный дом — Не Пан оказался первым. Однако сын никогда не откровенничал с ней о личной жизни, так что выпытывать подробности было бесполезно.
— На него во всём можно положиться, — добавил Чжай Цзин'ань. — Он невероятно трудолюбив, целенаправленно учится и не имеет ничего общего с теми разгильдяями, что едут за океан лишь ради того, чтобы купить диплом.
— Главное, чтобы ты сам умел выбирать круг общения, — проговорил Чжай Инци. — Ты один в чужой стране, на таком расстоянии мы присмотреть за тобой не сможем. Каким путём идти — правильным или дурным, — решать только тебе. Ты уже взрослый человек и должен здраво судить о том, что допустимо, а от чего следует держаться подальше.
— Я всё понимаю, вам не о чем беспокоиться, — сдерживая терпение, отозвался Цзин'ань. — Время уже позднее, мне пора проводить Не Пана.
— А где он остановился? — поинтересовался отец. — Мы всё равно скоро поедем, могли бы подбросить его по дороге.
— Ему совсем в другую сторону, — возразил Цзин'ань. — Я просто провожу его до станции метро.
— Что ж, иди. Вернёшься — договорим, — сказал Чжай Инци.
Цзин'ань взглянул на отца и не стал спорить:
— Договорились!
Выйдя из комнаты, он увидел Не Пана, который с несколько рассеянным видом сидел на диване.
— Ну что, Не Пан, пойдём? Я провожу тебя.
Не Пан кивнул, тепло попрощался со всеми присутствующими и вслед за Цзин'анем вышел из дома.
Лишь когда машина выехала за пределы двора, Чжай Цзин'ань заговорил:
— Прости, сегодня до самого дома довезти тебя не смогу — подброшу только до метро, дальше придётся на поезде. Помнишь ещё, где делать пересадку?
Не Пан немного подумал:
— Прошлым летом ехал этим маршрутом. В общих чертах помню.
— Я сейчас скину тебе на телефон подробную схему пересадок и нужные станции, разберёшься по дороге, — успокоил его Цзин'ань. — Ты уж не обессудь: родители ещё не уехали и хотят поговорить со мной перед отъездом, так что вернуться надо поскорее.
— Ничего страшного! — Не Пан мягко улыбнулся. — Мы же дома, да ещё и в Пекине, тут заблудиться сложно. Как доберусь, сразу напишу тебе.
— Угу. Приедешь — сразу в душ и спать. А завтра спозаранку я сам к тебе приеду.
— Хорошо.
Не Пан всё же не удержался от вертевшегося на языке вопроса:
— Твои родители... ничего не заподозрили?
— Да с чего бы? Не бери в голову, — успокоил его Цзин'ань. — Просто я завтра улетаю, вот они и решили выдать порцию напутствий.
Доставив Не Пана к станции, Цзин'ань вернулся в усадьбу. Двоюродный брат уже откровенно клевал носом, поэтому Второй дядя с супругой, обменявшись с отъезжающим несколькими фразами, отбыли восвояси.
Родители Цзин'аня всё ещё оставались в гостиной, коротая время за разговором со стариком и дожидаясь сына.
Положив ключи от машины на столик, Цзин'ань опустился в кресло:
— И о чём вы тут без меня беседовали?
— Да вот говорим твоему дедушке, что панически боимся, как бы ты не притащил в дом какую-нибудь иностранку, — подала голос мать.
Поняв, что разговор снова сводится к скрытому давлению, Цзин'ань лишь пожал плечами:
— С моим-то характером? Да кто меня вообще вытерпит? Так что не переживайте, жену я себе точно не найду.
Чжай Инци нахмурился, в упор глядя на сына:
— И в кого ты только упёрся такой упрямой бошкой?
Дедушка Чжай сдвинул брови и показательно уставился на сына:
— В меня! А ещё в тебя!
Чжай Инци осекся:
* * *
Цзин'ань не удержался и коротко хохотнул:
— Вот именно! Я весь в дедушку.
— Да уж, — вздохнул Чжай Инци. — У него этот характер по принципу «ученик превзошёл учителя» закручен. Нам до него далеко.
— И то правда, — подлил масла в огонь Цзин'ань. — Мне мало кто под стать, так что шансы обычные. С высокой долей вероятности век буду коротать в одиночестве.
— Что за чушь ты несёшь?! — нахмурилась мать. — Молодой ещё, а набрался бог весть каких глупостей! Тебя за границу отправили знания получать, а не нахватываться сомнительных идей.
Цзин'ань сохранял невозмутимость:
— Какие ещё сомнительные идеи? Разве математика — это глупости?
— Ты прекрасно понимаешь, о чём я!
В разговор вмешался старик:
— Ладно вам. Цзин'аню завтра на самолёт, перед дорогой выспаться надо. Собирайтесь-ка и вы по домам. Мальчик уже взрослый, никогда вам хлопот не доставлял — неужели до сих пор доверить ему ничего не можете?
Стоило деду подать голос, как родители Цзин'аня тут же замолчали. Распрощавшись, они поднялись и направились к выходу. Цзин'ань проводил их до автомобиля и вернулся в дом только тогда, когда машина скрылась за воротами.
Дед всё так же сидел в кресле. Его плечи были сутуло опущены, а взгляд устремлён на свернувшегося у ног Дахуана. Старик о чём-то глубоко задумался.
Глядя на него, Цзин'ань почувствовал тупую боль в груди. В дни его отсутствия дедушка, должно быть, часами вот так сидел в тишине, имея в собеседниках лишь старого пса.
Цзин'аню невольно вспомнилась расхожая истина: «Человек рождается и умирает в одиночестве». Даже если ты обзаведёшься семьёй, вырастишь детей и дождёшься внуков, но не сможешь уйти из жизни в один день со спутником — финал всё равно один: пустота. В эту минуту ему до боли захотелось, чтобы рядом со стариком хоть кто-то был.
— Дедушка, а вам здесь, на горе, одному не тоскливо? — тихо спросил он.
— С чего бы? — старик поднял голову, и его глаза потеплели. — Со мной же Дахуан.
— Может, переберётесь к родителям? Или к дяде?
Дед лишь покачал головой:
— Я тут привык. С твоими родителями или семьёй второго сына мне ужиться трудно, а здесь я сам себе хозяин. Пусть иногда и бывает одиноко, но ведь жизнь — это постоянный выбор. Чем-то приходится жертвовать, что-то обретать. Главное — найти тот уклад, в котором тебе самому дышится легко.
Цзин'ань на мгновение задумался, после чего серьезно кивнул:
— Я понял, дедушка. Отдыхайте, а я пойду вещи соберу.
— Ступай-ступай! — Дедушка погладил Дахуана по голове и медленно поднялся.
Дождавшись, пока старик уйдёт к себе, Цзин'ань отправился в свою комнату. Достав телефон, он набрал сообщение Не Пану, уточняя, где тот едет. Не Пан назвал станцию — до дома оставалось ещё несколько остановок.
«Мои уехали, дедушка ушёл спать. Я укладываю вещи. Как будешь дома — звякни».
«Хорошо».
Спустя пару минут Не Пан всё же не выдержал и прислал ещё одно сообщение:
«Твои родители... правда ничего не заподозрили?»
«Вообще ничего, не забивай себе голову. Мама даже сказала, что ты производишь впечатление очень надежного парня, так что ты им понравился», — ответил Цзин'ань, пытаясь развеять его страхи.
Прочитав это, Не Пан перевёл дух. Его нервозность была вполне объяснима: впервые встретившись с родителями Цзин'аня, он смертельно боялся произвести дурное впечатление.
К счастью, завтра они улетают, и в ближайшем будущем новых встреч не предвидится. Можно на время спрятать голову в песок — пока не накопятся силы встретить неизбежную бурю во всеоружии.
* * *
На следующий день перелёт прошёл безо всяких накладок, и к вечеру они благополучно приземлились в Лондоне.
Цзин'ань отчётливо заметил: стоило Не Пану ступить на британскую землю, как томившее его напряжение мгновенно улетучилось. Похоже, знакомство с его родителями далось парню непросто. Цзин'ань решил про себя, что эту проблему он обязан взять на себя, не перекладывая на плечи возлюбленного.
Вернувшись в Англию, Не Пан без промедления занялся подготовкой документов для поступления в магистратуру Кембриджа. Ещё летом, получив результаты итоговых экзаменов за прошлый год, они с Цзин'анем досконально изучили учебные программы, сформировали резюме и обратились к профессорам из Имперского колледжа за рекомендательными письмами.
Составить грамотное резюме Не Пану помогал Цзин'ань. Он же участвовал в выборе конкретного направления и научного руководителя.
Подаваться на чистую математику Не Пан не планировал, остановив выбор на прикладном направлении. Он здраво оценивал свои силы, понимая, что не создан для чистой науки, да и выйти на работу хотелось как можно раньше, чтобы помочь семье.
Едва начался учебный семестр, как Не Пан направил пакет документов в Кембридж. Для подстраховки он подал заявку и на магистерскую программу в родном IC: если с Кембриджем не выгорит, будет где продолжить учёбу. Теперь оставалось лишь ждать — первые результаты должны были прийти только в следующем году.
Несмотря на возможность подавать документы сразу в несколько университетов, Не Пан ограничился лишь двумя. Учитывая его текущую успеваемость, поступление в магистратуру собственного вуза было практически гарантировано.
— Если никуда не поступлю, открою закусочную! — как-то пошутил Не Пан.
Цзин'ань с улыбкой поддержал подколку:
— Отличная идея! Откроем прямо в Кембридже. Я выступаю инвестором, ты отвечаешь за кухню — сделаем семейное предприятие. Буду каждый день приводить к тебе толпы голодных студентов. Но можешь не переживать, тебя точно зачислят.
Бытует мнение, будто последний год в университете — самый расслабленный. В Британии всё устроено иначе, особенно на точных факультетах. Даже если университет выдаёт абитуриенту приглашение, оно почти всегда является условным: итоговое зачисление напрямую зависит от оценок за выпускной семестр. Так что Не Пану приходилось вкалывать на пределе возможностей.
Чжай Цзин'ань в этом году перешёл в докторантуру, так что необходимость ежедневно посещать лекции отпала. Теперь его график стал куда более свободным: раз в неделю он встречался с научным руководителем, чтобы отчитаться о ходе исследований, обсудить методологию и свежие идеи, а остальное время распределял по своему усмотрению.
Время от времени он участвовал в межфакультетских докторских семинарах, где общался с коллегами, посещал профильные лекции и даже получал от руководителя направление на международные научные конференции.
Свободного времени у Цзин'аня стало заметно больше, и Не Пан быстро привык к его спонтанным появлениям. Впрочем, режим самого Не Пана остался прежним: он по-прежнему пропадал в кампусе с утра до позднего вечера.
Цзин'ань же чаще всего занимался прямо у него дома. Они могли часами находиться в одной комнате, уткнувшись каждый в свои конспекты и совершенно друг другу не мешая.
Не Пан больше не нуждался в академической опеке Цзин'аня, как в первые годы учёбы, — теперь он уверенно стоял на собственных ногах. Их союз перерос в нечто большее: они дарили друг другу тепло, деля быт, эмоциональную поддержку и веру в будущее.
Что касается Чэнь Юйсюаня, то для этого студента-медика финишная прямая маячила где-то в бесконечно далеком будущем. На текущем этапе его захлестнули клинические практики и ротации по больничным отделениям, отчего он крутился как белка в колесе, завидуя относительному покою друзей.
Едва ли не каждый день ему приходилось сталкиваться с нетривиальными пациентами. Особенности британской системы здравоохранения были таковы, что больной попадал на приём к узкому специалисту спустя месяцы после подачи заявки — за это время недуг успевал либо пройти сам собой, либо прогрессировать до катастрофической стадии. Попытки осмыслить этот абсурд причиняли незамутненной душе Чэнь Юйсюаня глубокие нравственные страдания — по крайней мере, именно так он описывал свои будни.
Единственной отдушиной для него оставалась возможность ежедневно наслаждаться домашней стряпнёй Не Пана — а иногда и самого будущей звезды математики, доктора Чжая. Словом, сытный горячий обед ему был гарантирован.
От мысли о том, что Не Пан вот-вот выпустится, в то время как ему самому предстоит лямзить лямку ещё два года, Чэнь Юйсюань приходил в тихое отчаяние. В глубине души он даже грешным делом надеялся, что Не Пан останется на магистратуру в IC.
Впрочем, озвучивать эти эгоистичные мысли вслух он не рисковал — Чжай Цзин'ань за такое предложение открутил бы ему голову без лишних раздумий.