Не Пан назаказывал целую гору еды: дышащие паром сяолунбао, горячую рисовую лапшу «Через мост», нежнейший соевый пудинг-доуфунао, хрустящие палочки ютяо, ароматные блинчики цзяньбингоцзы, сытную лапшу с обжаренным соусом и сладкий молочный чай.
Чжай Цзин'ань, глядя на это изобилие, качнул головой:
— Давай пока ограничимся этим. Наедимся, а ближе к обеду я отвезу тебя в одно отличное место.
— Какой ещё обед в такой час? — отмахнулся Не Пан. — Мы с тобой устраиваем полноценный бранч. Поедим — и дуй домой, порадуй дедушку. Ты и так свой день рождения пропустил, родня по тебе все уши прожужжала.
В душе Цзин'аня боролись два чувства: с одной стороны, хотелось каждую минуту провести с Не Паном, с другой — поскорее обнять старика.
— А ты как же? Будешь один целый день коротать?
— И что с того? Мы в Китае, чего за меня переживать?
— Ну как... Заскучаешь. Хочется побыть с тобой.
— У нас с тобой впереди ещё вся жизнь, успеешь насмотреться. Честно, поезжай к деду.
Цзин'ань с благодарностью кивнул:
— Ладно. Вечером вернусь к тебе.
— Да можешь и вечером не приходить, — улыбнулся Не Пан. — Побудь с семьёй, с Дахуаном потискайся.
Когда курьер доставил заказ, они неторопливо позавтракали на двоих. Цзин'ань отпер чемодан, выудил две смены одежды, чтобы оставить в отеле, а с остальными вещами собрался домой.
Не Пан прихватив камеру, решил отправиться на прогулку за компанию.
— Во многие места нужно записываться заранее, — напутствовал его Цзин'ань по дороге. — Без предварительной брони можно попасть в парк Цзиншань, Бэйхай, Летний дворец или Храм Неба. Сходи туда.
— А что отсюда ближе всего?
— Летний дворец.
— Точно, прогуляюсь по Летнему дворцу.
— Тоже вариант. Погода жарит, так что не перегревайся. В парке красиво и тени много, устанешь — посиди, отдохни. И пей побольше воды, — не унимался Цзин'ань.
— Да знаю я всё, не переживай, — Не Пан задорно оскалился.
Цзин'ань, глядя на эту беспечную улыбку, почувствовал непреодолимое желание поцеловать его, но они были в Китае — здесь прилюдные нежности не приветствовались.
— Чуть что — сразу звони или пиши.
— Договорились.
Они вместе спустились в метро, где Не Пан с удивлением обнаружил, что Цзин'ань выходит с ним на одной станции.
— Ты чего за мной увязался?
Цзин'ань прищурился от удовольствия:
— Так мне тоже здесь выходить! К нашему дому метро не подведено, отсюда только на такси. Вон там за углом вход в Летний дворец, иди сам, — потянул он руку в сторону парка.
Не Пан кивнул:
— Понял. Ну всё, Брат Ань, пока!
— Давай! До вечера.
Чтобы Цзин'ань лишний раз не беспокоился, Не Пан первым зашагал к воротам, не став ждать, пока тот поймает машину. Цзин'ань долгим взглядом проводил его фигуру и только потом пошёл к стоянке такси.
* * *
Стоило Цзин'аню переступить порог родного двора, как навстречу, ошалев от радости, выскочил золотистый ретривер Дахуан. Пёс вилял хвостом так неистово, что крутил всем крупом, и настойчиво тыкался мордой в колени. Цзин'ань нагнулся, с удовольствием трепля его за ушами:
— Дахуан, ну привет, дружище. Я дома.
— Соизволил-таки явиться.
Подняв глаза, Цзин'ань увидал дедушку, который стоял, опираясь на дверной косяк. Шагнув вперёд, парень порывисто обнял старика:
— Дедуль, я вернулся.
Это был едва ли не первый раз, когда Цзин'ань так открыто проявил чувства. Старый военный насупился от неловкости и тут же привычно принял ворчливый вид:
— Набрался за границей басурманских замашек! Обнимашки эти... Что за распущенность? На день рождения даже носа не показал! Неужто и впрямь так занят был?
— Учился, дедуль... Но я ведь приехал.
— А самолёт когда сел?
Скрывать правду Цзин'ань не стал:
— Вчера вечером. Поздно уже было, не хотел тебя тревожить среди ночи, вот и заночевал в гостинице.
— Вернулся в родной город — и по отелям шляешься! — снова вспыхнул старик. — Где только набрался этой дури!
Цзин'ань прекрасно понимал, что дед просто скучал, а его ворчание — лишь досада из-за пропущенных пасхальных каникул. Оставалось только виновато улыбаться и всячески ублажать старика.
За обедом Цзин'ань отправил Не Пану сообщение — узнать, перекусил ли тот чем-нибудь. И до самого конца трапезы его взгляд то и дело косился на экран в ожидании ответа.
Дедушка Чжай мгновенно срисовал эту рассеянность:
— Кого там высматриваешь?
Цзин'ань опомнился:
— А? Да никого, — и перевернул телефон экраном вниз.
Старый служака терпеть не мог нарушения порядка:
— Ешь — так ешь! Нечего в железку уставляться, что за манеры!
— Дедуль, виноват, больше не буду.
После обеда Цзин'ань вывел дедушку на прогулку в тень деревьев — подышать воздухом и разогнать кровь. Лишь когда старик прилёг на дневной сон, парень смог достать телефон. Не Пан уже ответил: написал, что примкнул к какой-то экскурсионной группе и слушал байки гида. К сообщению прилагалась охапка пейзажей и финальное селфи на фоне озера Куньминху.
Глядя на довольную физиономию Не Пана, Цзин'ань невольно потеплел взглядом и сохранил снимок в память устройства.
«Поел?»
«Перекусил кое-чем. А ты чего не с дедушкой?»
«Погуляли, сейчас он ушёл на тихий час. Только тогда и выкроил минутку. Сегодня я, скорее всего, останусь дома, побуду со стариком, а завтра заберу тебя гулять».
«Договорились. За меня не переживай, у меня всё отлично».
Весь остаток дня Цзин'ань провел дома. К вечеру по зову дедушки подтянулась вся родня: родители и семья второго дяди. Устроили шумное застолье, заодно вручив имениннику запоздалые подарки.
Дедушка Чжай преподнёс внуку свои боевые ордена — главную гордость и итог всей жизни.
Второй дядя, верный своей привычке размахивать широким жестом, выложил на стол ключи от квартиры:
— Всё уже отремонтировано. Поедешь, глянешь — если что не по душе, переделаешь под себя.
Вторая тётушка улыбнулась:
— Дизайн мы с твоей сестрёнкой выбирали. Она божилась, что тебе точно понравится. Так что поезжай, оцени.
— Спасибо, тётушка. А давно ремонт закончили?
— Ещё в прошлом году. Всё проветрилось, так что заселяться можно хоть прямо сейчас.
— Тогда завтра же и смотаюсь.
Тётушка на этом не остановилась и вручила банковскую карту на миллион юаней:
— Не знала, что тебе купить, так что вот тебе на карманные расходы, сам разберёшься.
— Огромное спасибо.
Родители Цзин'аня только качали головами:
— Вы его совсем разбалуете. Как он потом сам пробиваться будет?
Второй дядя расхохотался:
— Брат, Цзин'ань уже взрослый парень, ты что, в нём сомневаешься?
Троюродная сестра Цзин'аня, Чжай Цзиншэн, тут же вступилась за брата:
— Дядя, Цзин'ань у нас будущий математик! Ему нужно думать о науке, чтобы вписать имя в историю. А про квартиры, машины и деньги пусть голова у него не болит — для этого у него есть мы!
Цзин'ань потер переносицу, пряча смущённую улыбку. Сестрёнка всегда смотрела на него с неким слепым обожанием. Заниматься наукой он, конечно, собирался, но вот насчёт великого математика — это она слегка переборщила.
Отец посмотрел на него со всей строгостью:
— Семья на тебя так рассчитывает, не подведи.
Вообще-то родители изначально были против его отъезда за границу: они хотели, чтобы сын отучился в Китае и пошёл по административной линии. Но Цзин'ань выбрал науку, и дед его поддержал. В конце концов, ученые стране тоже нужны — кто-то ведь должен держать в руках научный суверенитет.
Родители, в отличие от дяди с тётей, действовали скромнее и подарили ему новенькую машину — весьма демократичный автомобиль. Дело в том, что на совершеннолетие второй дядя уже пригнал ему спортивную каталку, но родители посчитали её чересчур вызывающей: скромность украшает человека.
Впрочем, тот спорткар Цзин'аня тоже не впечатлил, поэтому благополучно пылился в гараже.
* * *
На следующее утро Цзин'ань пораньше разучил с дедом пару фигур тайцзи, выгулял Дахуана и зашёл в дом:
— Дедуль, со мной из Англии прилетел один приятель. Он сам не из Пекина, приехал на пару дней. Я сгоняю, покажу ему город.
Дедушка Чжай прищурился:
— Это тот, что нам ветчину присылал?
Цзин'ань даже рот открыл от изумления:
— Ты откуда знаешь?
— С твоим-то скверным характером много ли у тебя друзей? — старик насквозь видел внука.
— Он самый. В общем, я поехал. Вечером, может, не вернусь.
Хмурые брови деда сошлись к переносице:
— Даже ночевать не придёшь?
— Заодно проведаю квартиру, что дядя подарил. Может, там и заночую.
— Так там же, небось, кроме ремонта, шаром кати.
— Куплю всё по дороге.
Цзин'ань уже всё рассчитал: сегодня они с Не Паном закупят всё необходимое и переберутся в новое жильё. И Не Пану не придётся раскошеливаться на отель.
— Ладно, езжай, — дед досадливо махнул рукой. Он понимал: птенцы оперились, в гнезде их больше не удержать.
Смяв в кулаке ключи от нового авто, Цзин'ань спустился во двор. По иронии судьбы родители купили ему точь-в-точь такой же «Пассат», на котором он ездил раньше. Ну точно, одна порода!
Не Пан только-только проснулся, когда на телефон прилетело сообщение от Цзин'аня: «Собирай пожитки, скоро заберу тебя в другое место».
Не Пан удивился — чем его отель не угодил? — но чемодан всё же упаковал.
Вскорости Цзин'ань уже стоял на пороге. Едва затворилась дверь, он сгреб Не Пана в охапку и въелся в его губы с такой жадностью, что у того перехватило дыхание. Всего один день не виделись, а налетел как голодный волк.
Едва вырвавшись глотнуть воздуха, Не Пан почувствовал, как его утягивают к кровати. Поняв намек, он упёрся ладонями ему в грудь:
— Ты же сам сказал, что мы переезжаем! Я уже вещи упаковал.
Цзин'ань с досадой грохнул кулаком по матрасу и прорычал нечто нечленораздельное. Не Пан прыснул:
— Чем тебе этот отель не понравился? Нормально же жили, зачем менять?
— Поехали в место, где за жилье платить не надо.
Не Пан хмыкнул:
— Ого, и где это у нас такие щедрые места?
— Вещи собрал? А одежда моя где?
— Всё укомплектовано, твой ворох тоже в моём чемодане.
— Отлично, пошли сдавать номер. Завтракал? Если нет, отвезу тебя попробовать традиционный пекинский завтрак. Выпьем доучжир — пусть вкусец на любителя, но оценить надо.
Не Пан подхватил рюкзак и поспешил за ним:
— Я пил доучжир. С семьёй когда приезжали, пробовал. Вполне нормально заходит.
— Серьёзно? — удивился Цзин'ань. — Тогда ну его, этот доучжир. Поехали лучше чаоганьр.
Сам Цзин'ань ферментированный соевый напиток тоже переносил без восторга.
— Мы раньше всей семьёй в Пекин отдыхать выезжали, — на ходу пояснял Не Пан. — А батя у меня повар, ему локальную кухню подавай везде, где бы ни были. Так что мы всякого напробовались. Да и после юньнаньских деликатесов нас доучжиром не испугаешь: у нас и корни чжээргэнь едят, и мяту, и ню сапе, и жуков всяких.
Увидев авто Цзин'аня, Не Пан остолбенел: машины различались разве что свежестью лака да номерами.
— Ты и дома на такой же рассекаешь?
— Подарок родителей на день рождения. Сам не ожидал, что они угадают с моделью. Потешно вышло, да?
— Не то слово.
— Знай я заранее, попросил бы электричку — на ней кататься приятнее. У тебя же есть права? Я вроде видел у тебя в документах.
— Ага, прошлым летом сдал, но за руль реже обычного сажусь.
Цзин'ань без колебаний протянул ему ключи:
— Вот и опробуешь.
Не Пан замялся:
— Тачка-то новая, вдруг притру где?
— Чего бояться, страховка всё покроет. Главное, людей не дави, а остальное ерунда. На, держи.
Не Пан взялся за руль, устроился на водительском сиденье, подождал, пока Цзин'ань умостится рядом, и осторожно повёл машину со стоянки. Поначалу руки слегка дрожали от напряжения, но аккуратный по натуре Не Пан быстро поймал ритм и уверенно влился в главный поток.
Цзин'ань сбоку похваливал:
— Здорово ведешь. Сейчас настрою навигатор, сначала пожрём.
Пекинские пробки — это отдельная песня. Даже в будний день на светофорах приходилось выстаивать по два-три цикла. Неудивительно, что местные предпочитают метро.
Заехали в проверенную временем забегаловку: горячий чаоганьр с жирными сочными баоцзы зашли на ура, заставив обоих пропотеть, но прибавив сил.
После завтрака направились к новому жилью.
Уже во дворе Цзин'ань понял, что понятия не имеет, где именно находится нужный корпус. Пришлось покружить по территории.
— Сам тут впервые, — оправдывался он. — Дядя подарил на день рождения.
Не Пан только крякнул про себя: подарить квартиру в Пекине на день рождения... Богатые их причуды, что тут скажешь.
Квартира на седьмом этаже оказалась просторными четырёхкомнатными хоромами. Интерьер привел Цзин'аня в полный восторг: лаконичный, изысканный стиль новой китайской классики с мотивами эпохи Сун. Ничего лишнего — четкие линии, благородное свободное пространство, безупречный вкус.
Не Пан замер на пороге:
— До чего же красиво...
— Нравится? — с улыбкой спросил Цзин'ань, уловив его восхищение.
— Ещё бы! Просто невероятно.
— Вот и отлично. Теперь это наш дом.
От слова «наш» у Не Пана сладко защипало в ушах, а щеки обдало жаром.
Цзин'ань тем временем открыл хозяйскую спальню:
— Обоснуемся здесь. Пойду гляну, есть ли бельё.
В шкафу матрасных принадлежностей не оказалось, зато на кровати лежала плетеная бамбуковая циновка тончайшей работы.
— Так, — подытожил Цзин'ань. — Едем в супермаркет. Нам нужны подушки, одеяло, всякая бытовая химия и прочие мелочи. Проживёшь тут эти дни.
— А ты?
— И я с тобой. Иногда буду мотаться к деду, наносить визиты.
— Идет.
В супермаркете они неторопливо бродили между стеллажами, обсуждали каждую покупку. Цзин'ань наклонился к самому уху Не Пана и тихо прошептал:
— Скажи, мы сейчас не похожи на молодожёнов?
У Не Пана мгновенно вспыхнули кончики ушей. А ведь он сам только что поймал себя на точно такой же мысли: они действительно смахивали на молодую пару, обустраивающую своё первое семейное гнездышко.
Вернувшись, закинули свежекупленное белье в стиральную машину и принялись отмывать пыль, протирая шкафы и столы.
Цзин'ань не удержался от ворчания:
— Зачем дяде потребовалось покупать такую одуру? Убирать её — сойти с ума можно.
Не Пан, вытирая пыль, подумал, что дядя наверняка рассчитывал на племянника с женой и оравой детей. Узнай родственники про их связь — что бы началось? Впрочем, Не Пан тут же отмахнулся от липкой тревоги. Умение не накручивать себя раньше времени всегда было его сильной стороной. Они молоды, к чему забивать голову тем, что будет потом?
Покончив с уборкой, заказали еду через приложение.
Ещё в магазине они решили: никакого масла, соли и круп покупать не будут. Готовить на пару дней — переводить продукты, всё равно испортится. В Пекине с общепитом проблем нет: на каждом шагу кафешки, а доставку привозят за копейки.
После обеда прилегнули на диван. Двухдневная разлука отозвалась голодным приливом нежности — Цзин'ань прижался к Не Пану, непрестанно целуя его в губы, шею, скулы. Не Пан поначалу слабо отнекивался, но быстро сдался.
Позже, опустошённый и расслабленный, Не Пан лежал на том же диване и с усмешкой думал о том, что теперь этот предмет мебели навсегда останется в его памяти со вполне определённым подтекстом.
Цзин'ань притянул его к себе:
— Гулять пойдём после обеда?
— Я хочу посмотреть на поднятие флага. Завтра получится? — спросил Не Пан, помня про пекинские предзаписи.
— Давай проверим бронь, — Цзин'ань открыл приложение. — О, на завтра свободно.
Школьники только сдали экзамены, полноценный поток туристов ещё не хлынул.
— Тогда завтра с утра. Сегодня никуда не пойдём, отоспимся дома — вставать-то спозаранку.
Не Пан спорить не стал, хотя прекрасно понимал: «отоспаться» у них вряд ли выйдет.
Так и вышло. Спали они от силы пару часов — Цзин'ань восполнил пропущенные дни с лихвой.
Вечером Цзин'ань набрал деду и предупредил, что останется ночевать на квартире, чтобы успеть на Площадь. Старик ворчать не стал: «Кто на флаг смотрит — тот правильный человек».
В эту ночь Цзин'ань донимать его не стал — выспаться перед ранним подъёмом было критично. Измотанные дневными ласками, оба провалились в глухой сон и очнулись лишь от треска будильника.
В три часа ночи, умывшись, они вызвали такси: на своей машине туда проехать было нереально из-за перекрытий и проблем с парковкой.
В прошлый раз Не Пан приезжал сюда с родителями, но из-за неразберихи они опоздали, застав лишь пустой флагшток. Старая досада наконец-то должна была рассеяться.
На площади, несмотря на предрассветную рань, уже яблоку негде было упасть, и в основном вокруг стояла молодёжь. Глядя на эти юные лица, устремлённые в полутьму, Не Пан почувствовал, как к горлу подступает горячий комок. Отрадно видеть, что с каждым годом всё больше молодых людей искренне гордятся своей страной. На чужбине это чувство ощущалось тысячекратно острее.