Чжай Цзин'ань слегка улыбнулся:
— Пойдём.
Не Пан с невольным изумлением посмотрел на спутника. Цзин'ань выглядел настолько непринуждённо и спокойно, будто пару мгновений назад не он скрутил грабителя одной рукой.
— Всё произошло так быстро, я даже среагировать не успел, — проговорил Не Пан, поравнявшись с ним. — Как ты понял, что он нападёт?
— Этот паршивец крутился возле нас раза три, всё выискивал удобный момент. Я просто ждал, когда он решится.
— Так ты сразу его приметил? Ну, эти типы точно рецидивисты, каждый день выходят на охоту. Зато теперь будут знать: с китайцами лучше не связываться, у нас каждый второй владеет кунг-фу, — усмехнулся Не Пан, ощущая невольную гордость.
Цзин'ань привычным движением положил руку ему на плечо:
— Тебе тоже не помешает подтянуться. Если набьёшь руку, карманники и уличные грабители без ножей будут не страшны. В Британии этого вполне достаточно. Вот в Америке такой номер бы не прошёл — там оружие разрешено.
— Это точно. Каким бы быстрым ни был кулак, против пули не попрёшь. Хорошо, что я не поехал учиться в Штаты, — с легким облегчением вздохнул Не Пан.
Цзин'ань косо глянул на него, намереваясь что-то сказать, но всё же сдержался. Для первокурсника такие разговоры пока звучали слишком преждевременно.
— Может, возьмём такси? — предложил Не Пан. — Идти пешком после такого как-то неуютно.
— Мы почти пришли, какой смысл? Это же самый центр, застрянем в первой же пробке. Не бойся, если снова кто-то полезет — получит по заслугам.
— Ну ладно, — улыбнулся Не Пан.
Спустя полчаса они подошли к Британскому музею. До забронированного времени оставалось минут десять — как раз чтобы отстоять небольшую очередь на входе.
От долгой ходьбы у Не Пана отчаянно гудели стопы. Он уже успел пожалеть, что поддался на уговоры и не настоял на такси. Мало того что пришлось столкнуться с грабителями, так теперь предстояло провести на ногах остаток дня, бродя по бесконечным залам. А Цзин'аню вечером ещё крутить руль до Кембриджа. На обратном пути нужно обязательно настоять на транспорте.
Британский музей оправдывал статус одной из величайших сокровищниц мира: в его стенах хранились реликвии со всех уголков планеты, наглядно иллюстрируя масштабы колониальной истории Империи.
Наибольшей популярностью традиционно пользовались Египетский зал, Греческий зал и Китайский зал. Китайские туристы, приезжавшие сюда впервые, отправлялись именно к этим экспозициям. Обойти весь музей за день было нереально, поэтому Не Пан решил сосредоточиться на Китайском зале — всё-таки там находилось достояние его родины.
Цзин'ань бывал здесь не единожды, поэтому Не Пан поинтересовался:
— Брат Ань, мы пойдём вместе или разделимся?
— Вместе, — не раздумывая, ответил Цзин'ань.
— Ты ведь уже видел китайскую экспозицию?
Цзин'ань ответил с неожиданной суровостью в голосе:
— Разве можно осмотреть всё за один раз? К тому же, когда видишь ценности родной страны, оказавшиеся на чужбине... Разве бывает «достаточно» просто бросить на них взгляд?
Не Пан понимающе кивнул:
— Ты прав. Пойдём вместе. Сразу в Китайский зал?
— Я бы посоветовал сначала обойти Египетский зал и Греческий зал, а затем Китайский зал.
После того, как познакомишься с ними, воспринимать наше наследие будет капельку проще.
Не Пан согласился. Изначально он планировал поступить наоборот, но опыт Цзин'аня заслуживал доверия.
Египетский зал встретил их поразительным, почти вызывающим размахом. Бесценные реликвии, которые в любой другой стране берегли бы за бронированными стёклами и ограждениями, здесь располагались буквально на расстоянии вытянутой руки. Древние изваяния и саркофаги стояли прямо в проходах, без какой-либо защиты, и посетители могли практически прикоснуться к ним.
Со стороны это казалось невероятным проявлением доверия к гостям, но за этим кроется банальная истина: экспонатов было слишком много, и, не имея к ним кровной привязанности, хозяева музея не слишком заботились о сохранности чужой истории.
Не Пан разглядывал древние артефакты, веками покоившиеся в песках: величественные статуи, каменные стелы, мумии и фрагменты росписей. Уникальные гробницы целых цивилизаций были бесцеремонно варварски распилены и перевезены сюда за тысячи километров. Внутри нарастало горькое понимание: слабых всегда грабят.
Не меньшее впечатление производил и Греческий зал. Грандиозное античное святилище, вывезенное по частям из родных земель, вызывало лишь один вопрос: каково грекам видеть своё достояние в чужих стенах?
Лишь переступив порог Китайского зала, Не Пан понял задумку Цзин'аня. Предварительный осмотр других экспозиций действительно слегка притупил первый шок.
И всё же по мере продвижения вглубь зала оба юноши становились всё мрачнее. Каждая вещь здесь поражала тонкостью работы. В любом китайском музее любой из этих предметов стал бы ключевым экспонатом, а здесь многие реликвии даже не имели описания — лишь скупые инвентарные номера.
Чтобы увидеть наследие предков, современным китайцам приходилось преодолевать океаны. И, как верно заметил Цзин'ань, этот визит оставлял лишь горькое чувство бессилия.
Они старались задерживаться возле каждого предмета, делая снимки, чтобы хоть так сохранить эти образы в памяти.
Когда музей начал закрываться, они вместе с потоком посетителей двинулись к выходу. На душе у Не Пана было тяжело и скверно. Чувство обиды и несправедливости не отпускало: вернутся ли когда-нибудь эти сокровища домой?
Цзин'ань защёлкнул крышку объектива и, бросив последний взгляд на утихающий зал, тяжело вздохнул:
— Я объездил немало наших музеев. Поверь, реликвий подобного уровня у нас на родине наберётся от силы на три-четыре собрания. А ведь здесь выставлена лишь малая часть. В запасниках пылятся несметные сокровища. В Британском музее больше восьми миллионов предметов — у них просто не хватит сил и ресурсов поддерживать всё в норме. Множество вещей просто гниёт в подвалах и никогда не увидит света.
— Неужели у нас нет шансов вернуть их? — тихо спросил Не Пан.
Цзин'ань чуть сузил глаза:
— Разве что Британия окажется на грани краха и приползёт к Китаю за помощью. Только тогда появится диалог.
Он сделал паузу и добавил уже иначе, твёрдо и собранно:
— Всё упирается в силу. Когда мы станем превосходить Запад по всем фронтам, с нами начнут считаться. Нужно вернуть стране то величие, какое было во времена династий Хань и Тан.
В этот момент во взгляде Цзин'аня промелькнуло то самое стальное намерение, которое Не Пан замечал, когда тот отрабатывал армейский комплекс рукопашного боя: словно клинок, готовый покинуть ножны.
Не Пан вспомнил слова одного из старших родственников: их поколение вырастет уверенным в себе, способным смотреть на Запад на равных и готовым вернуть стране былое могущество. Ему искренне хотелось верить, что они оправдают эти надежды.
Толпа туристов неспешно вытекала на улицу. Люди самых разных национальностей двигались молчаливым строем, и у многих, как заметил Не Пан, лица были столь же хмурыми — видимо, не им одним пришлось разглядывать награбленное достояние своей родины.
Не Пан хотел поймать такси, но на улице царил хаос: свободных машин не было вовсе.
— Пройдёмся немного, — предложил Цзин'ань. — В стороне от потока поймать машину будет проще.
Они не успели оттопать и сотни метров, как Цзин'ань резко вытянул руку и мёртвой хваткой вцепился в запястье юноши восточной внешности:
— Брось сумку!
В то же мгновение стоящая неподалёку женщина средних лет отчаянно запричитала с характерным северным акцентом:
— Батюшки мои! А сумка-то где?! Один ремень остался! Кто ж её срезал-то?!
— Держите, сударыня. Едва не ушла, — Цзин'ань второй рукой перехватил чужой ридикюль, который вор ещё не успел перекинуть подельникам.
Женщина всплеснула руками, узнав свою вещь:
— Ой, родненький, спасибо тебе! Надо же, наш человек! Вот спасибище!
Карманник от боли в заломленной руке уже еле сдерживал слёзы, вымаливая пощаду. Цзин'ань коротко и точно ткнул его кулаком под дых и ровно произнёс:
— Держи клешни при себе. И передай своим друзьям: ещё раз дерзнете к китайцам — одной гематомой не отделаетесь. У нас каждый первый владеет кунг-фу.
Вор скрючился от боли, судорожно лепеча извинения.
Прохожие вокруг начали аплодировать, а женщина из Донбэя эмоционально схватила Цзин'аня за рукав:
— Парнишка, да я ж перед тобой в неоплатном долгу! Кабы не ты, осталась бы я без документов и карточек на чужбине! Вот порадовал, вот наш защитник! Пойдём, я вас обедом накормлю!
— Спасибо, не стоит, — вежливо открестился Цзин'ань. — Нам пора, нас ждут. Главное — следите за вещами, здесь полно жуликов.
— Да как же так? Дай хоть номер, я тебе денежку переведу! Ты ж меня от такой беды спас!
Её спутники тоже наперебой стали нахваливать Цзин'аня. Тот лишь качнул головой:
— Мы соотечественники, тут и говорить не о чем. Будьте осторожнее.
С этими словами он сжал запястье Не Пана и решительно повёл его сквозь расступающуюся толпу. Не Пан, всё ещё пребывая в легком шоке от молниеносной развязки, покорно семенил следом.
Цзин'ань не выпускал его руки, постепенно ускоряя шаг, пока они не перешли на лёгкий бег.
Остановились они лишь через несколько кварталов, когда шумная толпа осталась позади. Хватка на запястье не ослабла, и Не Пан, не пытаясь высвободиться, тихо спросил:
— Брат Ань, что случилось?
Цзин'ань оглянулся:
— Всё в порядке. Там было слишком людно, а у этого карманника наверняка рядом крутились подельники с ножами. Не хотелось ввязываться в потасовку.
— Вот оно что... Ты и подельников успел заметить? — Не Пан опустил взгляд на их сцепленные руки. В месте прикосновения пальцев кожа словно горела, и это тепло стремительно приливало к щекам.
Цзин'ань, будто только сейчас осознав, что всё ещё держит его, плавно разжал пальцы:
— Ну да. Рядом крутилось несколько типов — обычная схема: один режет, тут же скидывает добычу другому. Если вовремя не сцапать, потом и концы в воду.
— Тебе повезло её заметить. Я вот ничего вокруг не видел, только за своими карманами следил. В такой толкотне только успевай оглядываться.
— И правильно, — одобрил Цзин'ань. — Собственная безопасность всегда на первом месте. Помогать другим стоит лишь тогда, когда сам вне опасности. Ладно, давай ловить машину, на сегодня прогулок хватит.
Они вышли к проезжей части, но удача им не улыбалась: воскресный вечер вблизи музея превратил поиск свободного такси в безнадёжное занятие.
— Устал? — спросил Цзин'ань, глядя на Не Пана. — Может, на метро?
— Давай на метро.
Они направились к подземке. У Цзин'аня не было проездной карты — он повсюду передвигался на собственной машине, — поэтому пришлось отстоять очередь за разовым билетом. К моменту, когда они протолкнулись в вагон, вечер уже окончательно вступил в свои права. Телефоны у обоих непрерывно вибрировали от звонков, но в жуткой давке, когда их буквально прижало к дверям, достать их не было никакой возможности.
Почти сразу после посадки Цзин'ань заметно насупился и прикрыл нос ладонью. Не Пан обратил внимание, как тот побледнел и с трудом сдерживает тошноту.
Оглядевшись, Не Пан всё понял. Вагон был забит до отказа. После целого дня на ногах пассажиры отнюдь не пахли альпийской свежестью: дезодоранты сдавали позиции, и в душном пространстве смешался густой коктейль из чужих запахов.
Не Пан подался чуть ближе:
— Брат Ань, ты как?
Уловив приближение Не Пана, Цзин'ань почувствовал тонкий, чистый аромат и, не выдержав, уткнулся лбом в его плечо, уткнувшись носом аккурат в изгиб шеи:
— Я сейчас задохнусь... Постой так минуту, дай прийти в себя.
Не Пан ощутил горячее, рваное дыхание прямо на своей коже. Прохладный кончик носа Цзин'аня едва ощутимо касался его шеи. За считанные секунды лицо и уши Не Пана вспыхнули так, будто его обдали кипятком. Поза выходила невероятно, почти непозволительно интимной.
Цзин'ань же жадно впитывал свежий запах Не Пана, спасаясь от душного смога вагона. У него с детства было обострённое обоняние — в Британии ему пару раз даже становилось дурно в людных местах, именно поэтому он сразу обзавёлся автомобилем.
Сегодня он согласился на метро лишь потому, что Не Пану ещё предстояло лепить пельмени для Ян Чжэньсюаня, а пешая прогулка до конца окончательно выбила бы его из сил. Цзин'ань рассчитывал, что проехать одну остановку зимой — пара пустяков, но явственно недооценил местный колорит.
К счастью, поезд вскоре затормозил. Едва двери распахнулись, Цзин'ань подхватил Не Пана за плечо и практически вытащил на платформу, с наслаждением делая глубокий вдох:
— Это просто наказание какое-то...
— Брат Ань, почему ты сразу не сказал, что тебе плохо в метро?
— Да не то чтобы совсем плохо, просто терпеть эти запахи не могу — мутить начинает. Думал, одну остановку выдержу. Переоценил себя, — с досадой выдохнул Цзин'ань.
— Вечером в транспорте всегда тяжело. Больше никаких автобусов и метро, ладно?
— Ни за что. Только руль.
Они поднялись на улицу. Цзин'ань достал телефон, сверяя маршрут до дома Ян Чжэньсюаня. Не Пан встал чуть впереди, закрывая его спиной от случайных прохожих.
— Так, нам сюда, — Цзин'ань убрал смартфон и направился к нужному кварталу.
* * *
Ян Чжэньсюань возился весь день: очистил и порубил креветки, измельчил говядину, почистил овощи и зелень. Но вот нарезать всё аккуратными кубиками у него душа не лежала, поэтому он просто сложил ингредиенты в миски и стал терпеливо ждать Не Пана.
Время близилось к шести, а гостей всё не было. Он извёл телефон звонками — никто не брал трубку. В голову поползли дурные мысли: два парня пошли в музей за пару остановок от дома — что могло случиться? Авария? Ограбление?
Когда градус паники достиг пика, на экран наконец пришло сообщение от Цзин'аня с просьбой скинуть точную геолокацию.
Едва раздался звонок в дверь, Ян Чжэньсюань выскочил в прихожую и буквально заключил Не Пана в объятия:
— Брат Пан! Наконец-то! Я уж думал, вас в плен взяли! Музей же в пять закрылся, где вы пропадали?
— Да у выхода карманник попался, Ань его скручивал, — пояснил Не Пан.
Чжэньсюань округлил глаза:
— Да ладно?! Рассказывай скорее! Я сейчас воды принесу!
Не Пан присел на диван и потянулся к бутылке минералки на журнальном столике, но обнаружил, что Цзин'ань уже приложился к ней и делает жадные глотки. Не Пан замер. Стоит ли говорить ему, что это его вода, а нераспечатанная бутылка Цзин'аня осталась на обеденном столе?
Отпив полбутылки, Цзин'ань перевёл взгляд на Не Пана:
— Что-то не так?
Не Пан тихонько указал пальцем:
— Это моя вода... Твоя вон там стоит.
Цзин'ань посмотрел на бутылку в своей руке, а затем с лёгким смущением усмехнулся:
— Прости, перепутал. Сейчас новую открою.
Вообще-то он отличался брезгливостью, но мысль о том, что он только что пил из бутылки Не Пана, почему-то не вызвала у него ни малейшего отторжения.
В этот момент вернулся Чжэньсюань с новой бутылкой:
— Держи, Брат Пан! Ну давай, выкладывай, как всё было!
Не Пан взял воду и, подбадриваемый хозяином дома, пересказал и утренний эпизод с камерой, и вечернюю поимку вора.
Чжэньсюань то и дело всплескивал руками:
— Вот это да! Брат Ань, ну ты даёшь! Жаль, меня рядом не было, своими глазами бы посмотрел на этот триумф!
— Ерунда, — отозвался Цзин'ань, откидываясь на спинку дивана. — Мелкая сошка, даже сдачи дать не способна.
— Всё равно приятно! Меня с мамой как-то раз то ли в Париже, то ли ещё где обчистить пытались, до сих пор зло берёт.
— Одолеть жулика — это круто, — искренне добавил Не Пан, глядя на Цзин'аня с открытым восхищением.
Цзин'аню эта нескрываемая оценка явно пришлась по вкусу.
Дослушав историю, Чжэньсюань принялся с усердием массировать Не Пану икры:
— Поди ноги гудут после целого дня? Ты отдохни, Брат Пан, а потом за пельмени возьмёмся.
Цзин'ань хмыкнул, глядя на эту сцену: надо же, какая подобострастность, родной отец от него такой заботы, наверное, не видел.
Не Пану стало неловко от такой гиперопеки, и он поспешно поднялся:
— Пойду тесто замешу.
— Брат Пан, как ты их готовить собираешься? Варить, на пару или поджарить?
— Как пожелаешь. Завернём — а там хоть вари, хоть жарь.
— Точно! — просиял Чжэньсюань.
— Только учти: для каждого способа есть свои нюансы в замесе теста. Чтобы не терять время, давай выберем один вариант.
Ян Чжэньсюань раздумывал секунд десять:
— Давай обычные, варёные!
Не Пан принялся за дело. Замешав тесто на холодной воде и выверив пропорции, он перебрался с миской к дивану, продолжая вымешивать массу на весу.
— Помочь? — предложил Цзин'ань.
— Отдыхай, тебе ещё за руль вечером. Вдвоём лепкой займёмся.
Цзин'ань спорить не стал.
Чжэньсюань тем временем перетащил все миски с начинками и разделочную доску прямо на журнальный столик:
— Брат Пан, располагайся прямо тут! Если что нужно — только скажи, всё принесу!
Не Пан довёл тесто до нужной консистенции и, пока оно «отдыхало», подготовил начинки. Чжэньсюань подавал ингредиенты по первому знаку, демонстрируя редкую исполнительность.
Когда всё было готово, троица переместилась за обеденный стол. Не Пан раскатывал сочни, а Цзин'ань с Чжэньсюанем взялись за лепку. Опыта у них не было вовсе, поэтому Не Пан показал базовые движения.
Цзин'ань оказался сообразительным: пару раз посмотрел и освоился. Пусть его пельмени выходили не самыми изящными, зато край держался крепко.
А вот пальцы Чжэньсюаня, привыкшие к скрипичным струнам, для кулинарии оказались совершенно неприспособленными. Поняв, что классическая форма ему не даётся, он придумал свой метод: клал один сочень, выкладывал горку фарша, а сверху накрывал вторым сочнем, защипывая края по кругу. В итоге получался этакий пухлый мясной пирог:
— Глядите, каков красавец!
Цзин'ань окинул взглядом этот гигантский шарик, а затем перевёл взгляд на самого Чжэньсюаня:
— Вы с ним прямо-таки одна сатана.
Ян Чжэньсюань доволехонько расхохотался:
— Зато смышлёный! Такой съел — и порядок!
Не Пан лишь улыбнулся:
— Лепи как удобно, тебе же есть. Главное — края зажимай плотнее, чтоб в кастрюле не развалился.
Чжэньсюань на всякий случай прошёлся по краю своего «гиганта» ещё раз, а Цзин'ань, услышав совет, тоже стал усерднее прижимать тесто.
Пока ученики возились с несколькими штуками, Не Пан наладил настоящий конвейер: взяв сочень, он зачерпывал начинку и одним ловким движением двух ладоней формировал идеальный пельмень. На всё уходило от силы секунд десять.
Цзин'ань и Чжэньсюань аж замерли от такой ловкости.
Вскоре на столе выросла внушительная гора пельменей.
— Заготавливай воду, — сказал Не Пан. — Пора варить первую партию.
Чжэньсюань, давно мечтавший о еде, мгновенно умчался на кухню.
Не Пан глянул на оставшиеся сочни:
— Брат Ань, хватит нам? Или ещё накрутить?
— Думаю, пока хватит. Если что — долепим.
Около семи вечера они наконец сели за стол. Почти все пельмени выдержали испытание кипятком, кроме одного гигантского эксперимента Чжэньсюаня, который всё-таки разошёлся по шву.
Начинка, состряпанная Не Паном, оказалась потрясающей: сочная, с тонким балансом естественной сладости креветок и насыщенного мясного сока.
Каждый укус приносил чистое удовольствие, напрочь заставляя забыть о прошедшей усталости.