Чжай Цзин'ань вылетел из Пекина в Великобританию двадцать второго числа, о чём заранее предупредил Не Пана. Посчитав время прилёта в Лондон, Не Пан понял, что тот прибудет примерно так же, как и он сам в прошлый раз — около половины четвёртого дня. С учётом таможенного контроля добраться до дома раньше шести-семи вечера всё равно не получилось бы.
Цзин'ань сам отговорил его от поездки в аэропорт:
— Приготовь дома что-нибудь вкусное. Приеду — и сразу за стол.
Не Пан с радостью согласился. При всей жажде увидеть Брата Аня как можно скорее, ему хотелось, чтобы тот после двенадцатичасового перелёта сразу же получил горячий домашний ужин, а не ждал с урчащим животом, пока на кухне загремят кастрюли.
Сойдя с трапа, Чжай Цзин'ань взял такси и отправился к Толстяку. Ян Чжэньсюань всё ещё оставался в Китае, так что машина Цзин'аня до сих пор стояла у него в гараже — а на ней ещё предстояло возвращаться в Кембридж. Забрав автомобиль, он сразу рванул к Не Пану. На дорогах возникли пробки, так что до места он добрался только к половине восьмого.
Не Пан рассчитал время с точностью до минуты: стоит Цзин'аню переступить порог, и ужин как раз очутится на столе.
Оставив у входа внушительный чемодан, Чжай Цзин'ань увидал, как Не Пан радостной птицей вылетает ему навстречу. С усталого, пыльного от долгой дороги лица в то же мгновение слетела вся хмурость; расплывшись в теплой улыбке, Цзин'ань подсознательно раскрыл объятия.
Не Пан без колебаний впорхнул в них, крепко прижавшись к нему:
— Брат Ань, наконец-то! Сколько лет, сколько зим!
— Да уж, давно не виделись! — Цзин'ань со всей силы сжал его в ответ и, уткнувшись носом в изгиб шеи, глубоко вдохнул.
Знакомый, родной запах мгновенно вернул его к жизни, смыв всю усталость.
— Ладно-ладно, с дороги я весь пропитался пылью. Отпускай меня скорее.
Не Пан неохотно разжал руки и, чуть приподняв голову, заглянул ему в глаза. Улыбка на его губах так и норовила расползтись во всю ширину:
— Вымотался? Голоден? Пойдём скорее наверх, всё готово.
Он потянулся к ручке чемодана.
— Ещё как голоден! — Цзин'ань мягко отстранил его руку. — Я сам донесу, иди впереди.
Внутри студенческого комплекса всё дышало приближающимся праздником — точно так же, как и на улицах города. Повсюду развесили гирлянды, нарядили ёлки, везде царила душевная рождественская суета. На двери Не Пана рядом с привычным жёлтым талисманом-оберегом теперь красовались яркие наклейки с Санта-Клаусом и наряженной елью, что выглядело донельзя комично.
Заметив проницательный взгляд гостя, Не Пан улыбнулся:
— Это с поездки в Бат осталось. Твой комплект я сохранил, приедешь к себе — наклеишь.
— Думаю, хозяин дома сам позаботился об украшениях, — отозвался Цзин'ань.
— Если и украсил, то разве что снаружи, а внутри-то наверняка пусто.
— Согласен. Вот приедем — и нарядим всё вместе.
— Договорились! Сбрасывай вещи в комнате, и бегом за стол.
На ужин Не Пан наварил ароматного, пышущего жаром супа из баранины с редькой и приготовил пикантную рваную курицу по-кантонски.
— Порции вышли внушительными, так что решил ограничиться двумя блюдами.
— Нам бы и это осилить! — Цзин'ань ополоснул руки с дороги и сел напротив.
Сделав первый же глоток насыщенного бульона, он с наглядным наслаждением зажмурился:
— Как же вкусно! С твоей стряпней ничто не сравнится.
Не Пан застенчиво улыбнулся:
— Да ну тебя! На родине такой выбор — выбирай не хочу, там явно вкусностей больше.
— Не скажи. Даже у нашей кухарки выходит не так душевно. А в ресторанах как повезёт — вечно у поваров настроение меняется.
— Раз так, налегай сильнее! — У Не Пана от радости глаза превратились в полумесяцы.
— С удовольствием!
Поедая горячий ужин, они принялись неторопливо делиться новостями.
— Много народу в блоке осталось? — поинтересовался Цзин'ань.
— Кроме меня, четверо. Парень из Индии, студент из Пакистана и темнокожая девчонка. Остальные разлетелись: кто по домам, кто в путешествия.
— Чэнь Юйсюань тоже рванул куда-то?
— Ага, уехал в Альпы кататься на лыжах. Меня тоже звал, но я отказался.
— В следующий раз вместе поедем, я научу тебя съезжать со склонов, — предложил Цзин'ань.
— По рукам! — У Не Пана прямо-таки дух захватило. Именно о таком совместном досуге он и мечтал.
Едва они расправились с едой, Цзин'ань потянулся за грязной посудой, но Не Пан тут же пресёк его попытку:
— Сегодня ты гость, отдыхай! В следующий раз вымоешь.
Цзин'ань вспомнил, как сам Не Пан в день своего прилёта в Лондон, едва сойдя с многочасового рейса, стоял у плиты и готовил на целую орду голодных ртов. При этой мысли ему ужасно захотелось переместиться во времени и влепить самому себе пару крепких пощёчин.
— Да брось, я не настолько выдохся. Давай помогу.
— Даже не думай. Тебе ещё за руль садиться и пилить до Кембриджа, — не уступал Не Пан.
Поняв, что спорить бесполезно, Цзин'ань сдался, но тут же внезапно предложил:
— Поехали со мной в Кембридж прямо сегодня.
От неожиданности Не Пан едва не выронил мокрую тарелку прямо в раковину.
— Я... тоже? — переспросил он, не веря своим ушам.
— Рождество на носу, всё-таки праздник. Проведём его вместе. А то мне мотаться туда-сюда накладно, у тебя сейчас занятий всё равно нет, да и места у меня хватит. Что скажешь?
Прикусив нижнюю губу, чтобы не завопить от захлестнувшего восторга, Не Пан выдохнул:
— Едем!
Признаться честно, в глубине души он надеялся на нечто подобное: каникулы в самом разгаре, впереди совместные планы, да и жить под одной крышей куда удобнее.
Вернувшись в комнату, Цзин'ань распахнул чемодан и начал выуживать оттуда привезённые из Китая покупки Не Пана. Глядя, как на столе вырастает гора нужных припасов, тот просидел с сияющей физиономией:
— С этим добром на кухне теперь будет в разы проще!
— Ветчину я отправил через карго-службу, прибудет через пару дней. Указал сразу свой адрес.
— Отлично! — Раз всё равно собирались жить у него, логичнее было забрать посылку в Кембридже.
Проверив содержимое, Не Пан часть кулинарных специй и ингредиентов уложил обратно в чемодан Цзин'аня.
— Зачем убираешь? — удивился тот.
— Так в Кембридже и пригодятся.
Собрать собственные ценности, сменную одежду и предметы гигиены не заняло много времени. Вскоре они уже сидели в машине. Всю дорогу Не Пан без умолку болтал, отвлекая водителя от накатывающего после перелёта сна, и в итоге они без происшествий добрались до дома.
Едва машина остановилась, Не Пан первым подхватил тяжеленный чемодан Цзин'аня.
— Давай я, — потянулся было тот.
— Не тяжело, сам донесу, пойдём! — Не Пан крепко вцепился в ручку и не отдал кладь.
Цзин'аню ничего не оставалось, кроме как с улыбкой принимать такую искреннюю заботу.
Ожидания оправдались: хозяин жилья действительно украсил вход, и на двери квартиры Цзин'аня тоже красовался жизнерадостный Санта. Однако стоит зайти внутрь — и в лицо ударил холод. Дом пустовал почти месяц: здесь царил пронизывающий сквозняк, а батареи стояли ледяными.
Заставив Брата Аня отправляться в ванную прогреться после дороги, Не Пан засучил рукава и принялся наводить порядок: включил отопление, вытер пыль и застелил свежее бельё.
Выйдя из душа, Цзин'ань обнаружил, что нестиранные постельные принадлежности исчезли, а постель сияет чистотой.
— Ко мне что, прямо из сказки прилетел заботливый домовой? Откуда здесь такой порядок?
Не Пан смущённо улыбнулся:
— Я перестелил твоё бельё и запустил стирку. За пару часов в сушилке всё высохнет, как раз постелю себе. А ты ложись, отдохни.
Цзин'ань смотрел на него, и внутри закипало непреодолимое желание сгрести этого чуткого, заботливого парня в охапку и расцеловать. Но, помня о неопределённом статусе их отношений, он подавил порыв.
— Спасибо тебе большое. Ты невероятный. Только вот из-за смены поясов я вряд ли засну.
— Всё равно приляг, расслабиться не помешает.
— Тогда устроюсь на диване, поболтаем.
— На диване чехол ещё не стиран! Ты же в пижаме, так что марш в кровать. А я приду к тебе в спальню, заодно и пообщаемся.
Не Пан прихватил свой ноутбук и шагнул вслед за хозяином в спальню.
Цзин'ань послушно забрался под одеяло и проследил, как Не Пан устраивает ноутбук на письменном столе:
— Заниматься собрался?
— Да нет, смотрю тут один английский сериал. — На самом деле Не Пан искал предлог: сидеть и просто так глазеть на лежащего в постели Цзин'аня казалось неловким.
— Что за сериал? Давай вместе посмотрим. Забирайся ко мне, — Цзин'ань похлопал по матрасу рядом с собой.
Не Пан окинул себя взглядом:
— Я ещё в душ не ходил.
— Так иди скорей, а потом вернёшься, и включим.
— Ага, сейчас!
Выйдя из ванной свежим и умытым, Не Пан увидал, как Цзин'ань откидывает край одеяла:
— Бери ноут и полезай под бок.
Сердце у Не Пана забилось чаще, но он изо всех сил попытался сохранить непринуждённый вид. Умостившись на кровати, он почувствовал, как Цзин'ань натягивает на его ноги одеяло. Они уперлись спинами в изголовье и уставились в экран.
Полутораспальная кровать шириной в метр двадцать была получше узкой односпалки, но два рослых парня под метр восемьдесят всё равно занимали почти всё свободное место.
Не Пан пересматривал культовую британскую комедию «Да, господин министр». Цзин'ань её не видел, так что сюжет оказался в новинку обоим. Остроумный политический сарказм то и дело выбивал из них искренний смех, а смеясь, они невзначай задевали друг друга плечами и локтями. Задев Не Пана во второй раз, Цзин'ань закинул руку за его спину, оперев локоть об изголовье, чтобы не толкаться. Со стороны казалось, будто он по-хозяйски обнимает Не Пана за плечи.
Постепенно расслабляясь, Не Пан сам не заметил, как съехал чуть ниже, и его голова улеглась аккурат на руку Цзин'аня. Тот и не думал высвобождать конечность — напротив, его кисть естественно опустилась Не Пану на грудь.
Спустя какое-то время усталость взяла своё: Цзин'ань сладко зевнул, повернул голову и обнаружил, что спутник уже безмятежно сопит.
Взглянув на часы, Цзин'ань удивлённо хмыкнул: половина первого ночи, немудрено! Будить Не Пана он не стал — бережно уложил его на подушку, закрыл ноутбук и отставил его на тумбу, после чего устроился рядом.
Ширина в сто двадцать сантиметров для двоих крепких парней — испытание не из лёгких: одно неверное движение, и кто-то рискует оказаться на полу. Чтобы Не Пан случайно не соскользнул за край, Цзин'ань уверенно обнял его за талию, придерживая.
Среди ночи Не Пан проснулся от давшего о себе знать мочевого пузыря. Спросонья он сообразил, что скован по рукам и ногам: чужая рука властно покоится на талии, а тяжелая нога переброшена через его собственную, точно его пытались удержать от побега.
Секунда замешательства — и до него дошло: он спит в одной постели с Братцем Анем!
Видимо, заснул прямо во время просмотра, а Цзин'ань не стал его будить. Не Пан про себя ликовал от такого непредвиденного подарка судьбы. Но естественная нужда берегла своё: перед сном он натрескался супа, а в туалет сходить забыл. Стоило ему осторожно шевельнуться, как Цзин'ань тут же отреагировал.
— М-м-м, ты чего? — сонный голос Цзин'аня прозвучал над самым ухом.
— Брат Ань, мне выскочить надо... Где тут выключатель?
Цзин'ань нащупал клавишу и зажёг ночник:
— Иди.
Справив нужду, Не Пан окончательно прогнал остатки сна. Вообще-то планировалось уйти в соседнюю комнату... стоит ли сейчас возиться с бельём? Уходить не хотелось ни капли, но просто так вернуться под бок казалось верхом наглости. После недолгих колебаний он всё же подал голос из коридора:
— Брат Ань, я, наверное, к себе пойду?
— В три часа ночи заправлять постель? — откликнулся тот с совершеннейшим спокойствием. — Не майся дурью, залезай обратно. Можно подумать, мы в первый раз в одной кровати. Давай спи, утром разберемся.
Именно этих слов Не Пан и ждал! На цыпочках шмыгнув обратно, он нырнул под тёплое одеяло. Щёлкнул выключатель, погружая спальню во тьму, и властная рука Цзин'аня снова привычно притянула его за талию.
Не Пан замер.
— Кровать узкая, сползёшь ещё, — прошептал Цзин'ань ему прямо в затылок. — Спи.
Предлог казался железным, но Не Пана не покидало ощущение какой-то странной двусмысленности. Неужели ему кажется? Или Брат Ань открыто с ним флиртует?
Лежать в объятиях человека, в которого влюблён по уши, и оставаться равнодушным — задача не из лёгких. Не Пан чувствовал, как от чужого тела исходит живительный жар, а сфокусировавшись, улавливал сквозь прижатую к груди руку неравномерный, участившийся стук сердца Цзин'аня. Впрочем, его собственное сердце в этот момент выбивало не менее бешеную дробь.
«Я-то колочусь от волнения, — размышлял Не Пан, — а у него-то с чего так пульс зашкаливает? Не со здоровьем же проблемы? Да нет, он спорт любит, со спортивной формой всё в порядке... Тогда отчего?»
Этот вопрос так и остался без ответа. Размышляя и запутываясь всё больше, Не Пан постепенно поддался навалившейся усталости и окончательно провалился в сон.
Проснувшись утром, Не Пан обнаружил, что лежит на боку, а к его спине в той же позе плотно прижимается Цзин'ань. Но самым неловким было другое: чужая утренняя физиология дала о себе знать самым недвусмысленным образом! Не Пан, будучи парнем, прекрасно понимал природу этого явления.
От такого тесного контакта у него самого тут же вспыхнула кровь, вызвав аналогичную реакцию. Сгорая от стыда, Не Пан едва не прокусил губу. Чтобы не выдать себя и не попасть в глупейшее положение, он с предельной осторожностью отстранил чужую руку, тихо скинул одеяло и буквально выскользнул из кровати.
Поправляя одеяло, Не Пан тщательно вгляделся в лицо Цзин'аня — слава богу, тот всё ещё спал, иначе стыда было бы не обобраться.
Когда Цзин'ань наконец поднялся, он застал Не Пана за выполнением армейского комплекса рукопашного боя. Чехол с дивана уже был снят и отправлен в стирку. Заметив хозяина, Не Пан сразу же прекратил упражнения и метнул в его сторону короткий взгляд:
— С добрым утром, Брат Ань.
Посмотреть прямо в глаза он так и не решился — боялся выдать свои грешные мысли.
— Чего ты так рано подорвался? — изумился Цзин'ань, протирая глаза. — Плохо спал?
— Да нет, отлично выспался, сам проснулся. Разве что тесновато немного было, так что я уже застелил постель в соседней комнате, сегодня лягу там. А вот в холодильнике шаром кати, с завтраком пролёт. Надо ехать за продуктами.
Цзин'ань не стал развивать тему с кроватями и просто кивнул:
— Хорошо, сейчас умоюсь — и в путь.
Зимой в Великобритании рассветает поздно, а накануне Рождества магазины открываются один позже другого. Объездив полгорода, они лишь ближе к половине одиннадцатого наткнулись на только что открывшийся китайский супермаркет.
На двери супермаркета висела табличка: «Закрыто на рождественские праздники с 24 по 26 декабря». Местные торговцы явно переняли британские традиции.
— Придётся закупаться по полной, чтобы не остаться голодными в праздники, — заметил Не Пан.
— Набирать горы не стоит, — возразил Цзин'ань. — Я взял билеты в Финляндию на двадцать пятое число. Хватит еды на два-три дня. Виза-то у тебя готова?
— Да, всё оформлено. Так рано улетаем? Я думал, отправимся уже после Рождества. Билеты, небось, влетели в копеечку?
— Вовсе нет. Это же перелёт по Европе, а не в Китай, цены вполне гуманные. Я пару дней мониторил сайты — билеты остались только на само праздничное число. Наверное, как у нас на Новый год: в день праздника транспорт свободен, все уже разъехались по домам.
— А посылка с доставкой? Когда придёт?
— Да без разницы, попрошу хозяина принять.
— А в Лондон когда поедем?
— Двадцать пятого. Вылет во второй половине дня, так что Рождественский вечер отпразднуем здесь. Машину бросим у Толстяка, а до аэропорта доберёмся на такси.
— Отлично!
Цзин'ань распланировал всё до мелочей, так что Не Пану оставалось лишь радоваться такой чёткости.
Закупив всё необходимое, они вернулись домой и за перекусом умяли по кусочку купленного в магазине пирожного. Затем Не Пан отправился хозяйничать у плиты, а Цзин'ань занялся распаковкой чемодана.
— Смотри, сумеешь из этого что-нибудь приготовить? — выудил он пару пакетов с сушёными овощами.
Не Пан взглянул на этикетки и ахнул от восторга:
— Сушёная мейцай, побеги бамбука, стручковая фасоль... Какая прелесть! Как ты вообще додумался это привезти?
— Брал мейцай, увидел на полках другие сушёные заготовки и набрал до кучи. Помнится, когда ездили в Снежную деревню, пробовал там свинину, тушённую с сушёной фасолью, — невероятно вкусно было.
— Замечательно, тогда её и приготовим на обед! Как раз свиную грудинку взяли. Пойду поставлю воду, надо замочить фасоль.
Свинина, тушённая с сушёной фасолью, удалась на славу: тающие во рту кусочки грудинки напитали фасоль насыщенным соком, а та, в свою очередь, впитала лишний жир и придала блюду лёгкую пикантную кислинку. Вкус получился гармоничным и глубоким.
Опорожнив глубокую миску до последней крошки, они достали новогодние украшения и принялись наряжать квартиру.
Выстиранный чехол снова вернулся на диван, на стенах и окнах засиял яркий декор — дом преобразился, заиграв праздничными красно-зелёными красками.
Не Пан с чувством выполненного долга плюхнулся на мягкое сиденье:
— Идеально!
Цзин'ань опустился рядом, с мягкой улыбкой наблюдая за ним.
Почувствовав на себе пристальный взгляд, Не Пан обернулся:
— Что ты так смотришь?
— Да вот впервые встречаю такого хозяйственного парня. Прямо настоящий заботливый домовой из сказки.
Уши у Не Пана мгновенно вспыхнули:
— Перестань смущать! Лучше скажи, нам для поездки дополнительная экипировка нужна?
— Нужна. Едем за покупками.
Цзин'ань повёз его по магазинам за тёплыми вещами для Заполярья — в первую очередь за обувью, куртками и шапками. Сам он уже бывал в подобных местах, поэтому обдумал каждую мелочь: грелки для тела, перчатки для сенсорных экранов, карманные фонарики оказались привезены ещё из Китая в его огромном чемодане.
Глядя на всё это богатство, Не Пан поражался, как чемодан вообще выдержал такой вес.
— Брат Ань, ты прямо как Дораэмон! Из твоего волшебного кармана можно вытащить всё что угодно!
Цзин'ань с теплотой посмотрел на него:
— А что, быть Дораэмоном не так уж плохо — могу исполнить любое твоё желание.
«Правда? — ёкнуло сердце у Не Пана. — А если я хочу, чтобы ты стал моим парнем, это тоже исполнится?»
— Абсолютно серьёзно. Всё, что законно, разумно и в моих силах — сделаю.
«Не искушай меня, а то ведь возьму и скажу прямо!» — мысленно пригрозил Не Пан, а вслух произнёс:
— Поймал на слове! Сохраню это желание на потом.
В уме Не Пан подсчитывал расходы: перелёт в Финляндию вышел совсем недорогим, жильё и аренда транспорта на двоих тоже вставали в разумную сумму — в пределах десяти тысяч юаней. А вот на зимнюю экипировку ушла приличная сумма: подготовиться заранее он не успел. Покупать в Чёрную пятницу или на рождественских распродажах было бы куда выгоднее, но он не попал ни туда, ни сюда. Не Пан дал себе зарок: на следующую Чёрную пятницу затариваться всем подряд — в крайнем случае перепродаст непригодившиеся вещи на барахолке, ничего не потеряет.
Для китайцев Рождество не несло особого сакрального смысла — лишь лишний повод встретиться с друзьями и спустить немного денег. А для иностранных студентов это были долгожданные каникулы.
В Сочельник они устроили себе ужин с хого. На двоих готовить кучу блюд бессмысленно — останутся излишки, а пару простых тарелок праздничного настроения не создадут. А вот китайский самовар подошёл идеально: разнообразие ингредиентов, опускаешь в кипящий бульон ровно столько, сколько осилишь, и ничего не пропадает.
Поужинав, они прогулялись до центральной площади на церемонию зажигания огней на главной ёлке. Местные европейские студенты разъехались по домам, так что на улицах собирались лишь британцы да иностранные учащиеся. Народа оказалось немного — чуть оживлённее, чем обычно. Не Пану такой расклад импонировал куда больше пекинской новогодней толкотни, где из-за чужих затылков ничего не разглядеть.
Готическая подсветка собора выглядела волшебно, а пение хористов разносилось по округе чистым хрустальным звоном. Побродив по улицам, пропитавшись духом праздника и сделав пару кадров на память, они вернулись домой спать: завтра ждал перелёт на север.
Утром двадцать пятого декабря они позволили себе поспать до десяти. Объединив завтрак с обедом, накрыли стол с пельменями — по давней северной традиции перед дальней дорогой всегда полагалось есть пельмени. Не Пан позаботился об этом ещё накануне.
Подкрепившись, вынесли вещи к машине. Хозяину дома вручили в подарок баночку отличного чая и, как в прошлый раз, попросили присмотреть за выставленными в коридор вазонами.
Добравшись до Лондона, они припарковались у дома Толстяка и взяли такси до аэропорта. Вылет в Рованиеми — заполярный город, считающийся официальной родиной Санта-Клауса, — назначался на четыре часа дня.
Едва сойдя с трапа, Не Пан очутился в царстве бескрайних снегов. Для уроженца южного Китая этот пейзаж казался настоящей сказкой, но уже через пару минут ледяной обжигающий воздух дал понять всю суровость северной природы: мороз моментально сковал губы так, что слово вымолвить стало проблемой. Настоящая «красота, от которой стынет кровь»! Цзин'ань поторопил его и затащил в отапливаемое такси, направившееся к забронированному отелю.
По местному времени стрелки подбирались к девяти вечера. Вокруг царила непроглядная тьма, а улицы казались вымершими — в условиях заполярной зимы этот час воспринимался глубокой ночью. И хотя Рованиеми являлся административным центром Лапландии, по уровню оживлённости он уступал какому-нибудь рядовому китайскому уезду. Население всей Финляндии едва превышало пять миллионов человек — меньше, чем в одном лишь Городе Весны, так что безлюдье было естественным.
Заселившись в номер, Не Пан первым делом распахнул окно, вглядываясь в ночное небо в надежде уловить всполохи северного сияния.
— Даже не пытайся, — остановил его Цзин'ань. — В городе слишком сильная засветка, ничего не увидишь. За сиянием нужно ехать подальше, завтра отправимся.
Не Пан окинул взглядом скромные уличные фонари: если уж такой слабый свет мешает наблюдениям, то условия для встречи с сиянием действительно капризны.
— Будем надеяться, что нам повезёт!
— Доверься мне, исполню твоё желание! — заверил Цзин'ань.
Не Пан обернулся с улыбкой:
— И это волшебнику Дораэмону под силу?
— Ещё как! — рассмеялся Цзин'ань. В конце концов, ему и самому до безумия хотелось показать Не Пану это чудо.