Отвезли Чэнь Юйсюаня к станции метро, и лишь когда машина тронулась, Не Пан поинтересовался:
— Это те самые твои близкие друзья, о которых ты рассказывал?
Чжай Цзин'ань кивнул:
— Да. Двое учатся в Китае, двое — в Штатах. Вот американская парочка как раз и прилетела сюда в отпуск, решили меня наведать.
— Как их зовут? Что за люди?
— Одного зовут Чун Хань, он парень молчаливый, но глубокий, с богатым внутренним миром. Второго — Лю Юньхэ, по прозвищу Воробей. Этот, наоборот, рот не закрывает, трещит без остановки. В компании его вместе с Цзоу Бовэнем звали «парой задир» — вечно они союзились и спорили по любому поводу.
— С ними легко общаться? — Не Пана слегка заштормило от волнения. Все-таки одно дело — Ян Чжэньсюань и остальные, а тут — настоящий, близкий круг Чжай Цзин'аня.
— Не бери в голову, они отличные парни. Да и я буду рядом, — Цзин'ань накрыл его ладонь своей и мягко погладил тыльную сторону.
— Ну и отлично. Они в отеле остановились?
— Ага, у нас двоих места маловато. Налетели на европейские каникулы, вот и заскочили попутно.
Не Пан хотел было спросить, говорил ли Цзин'ань друзьям про него, но вовремя осекся: при встрече тот и сам всё сделает как надо.
Когда они подъехали к кафе, Чун Хань и Лю Юньхэ уже допивали кофе. Завидев машину, парни сразу подхватили чемоданы. К ним шагнул симпатичный круглолицый парень с широко распахнутыми для объятий руками:
— Сколько лет, сколько зим, Цзин'ань! Я уж думал, без тебя с тоски помру!
Цзин'ань от объятий уклонился, лишь хлопотно шлепнул его по запястью:
— Завязывай с нежностями. Вы что, даже в отель не заехали?
Круглолицый любопытно склонил голову, разглядывая Не Пана, выходящего с пассажирского сиденья, и его глаза блеснули:
— Ого. А это у нас кто?
Чжай Цзин'ань протянул ладонь Не Пану, притянул его к себе за плечо и спокойно произнес:
— Знакомьтесь. Это мой парень, Не Пан. А это мои друзья: Лю Юньхэ и Чун Хань.
Услышав столь прямое объявление, Не Пан на секунду лишился дара речи. Он коротко бросил взгляд на Цзин'аня, потом на его приятелей — и не успел вымолвить и слова, как его руку уже горячо затряс Лю Юньхэ:
— Здорово, здорово! Наслышан, наслышан! Я Лю Юньхэ, друзья кличут Воробьем, а ты можешь звать меня Братом Цюэ или Братом Хэ.
От такого напора и абсолютной беспардонности Не Пан растерялся:
— Привет! Я Не Пан. Ты… про меня слышал?
— Наслышан, наслышан! — хохотнул Юньхэ.
В этот момент подошел Чун Хань и чинно протянул руку:
— Рад знакомству. Меня зовут Чун Хань. «Чун» — как в слове «почитать», «Хань» — как эпоха Хань.
— Очень приятно, — Не Пан ответил на крепкое рукопожатие.
У Чун Ханя оказалось волевое, прямое лицо — из тех людей, от одного взгляда на которых веет надежностью и основательностью.
Оба они восприняли статус Не Пана совершенно естественно, без тени удивления или неловкости. Не Пан недоуменно возрился на Цзин'аня: неужели тот уже давно всё им выложил?
Словно прочитав его мысли, Цзин'ань нагнулся к его уху:
— Они всё знали.
Тем временем Юньхэ забросил свой чемодан в багажник, поторопил Чун Ханя и обернулся к хозяину машины:
— Мы отель еще не бронировали, думали рвануть к тебе в Кембридж. Хотели уточнить, где ты — в столице или у себя, а ты, оказывается, в Лондоне. Вы-то сами где обитаете?
Цзин'ань сдвинул брови:
— Вы что, не планируете затусить в Лондоне пару дней?
— Планируем, конечно! Но сперва смотаемся в Кембридж, раз уж приехали. Какая разница, с чего начинать? — пожал плечами Юньхэ.
— У меня в квартире места нет, только одна полутораспальная кровать на девяносто сантиметров. Кто из вас там усядется? Или валетом ляжете? — отрезал Цзин'ань.
— Ха-ха-ха! Цзин'ань, ты научился шутить?! Ой, не могу! — заходился хохотом Юньхэ. — А диван?
— Одеяло одно. Забронирую вам нормальный номер, поживёте в отеле, — пожал плечами Цзин'ань.
— Ладно, лишь бы крыша над головой была.
— Мы и сами забронируем, — подал голос Чун Хань.
— По коням, здесь долго стоять нельзя, — Цзин'ань кивнул на салон.
Не Пан привычно занял переднее сиденье, а гости уселись сзади. Едва машина тронулась, Юньхэ подался вперед:
— А вы чего сегодня в Лондоне забыли?
— На регату Кембриджа и Оксфорда ездили смотреть, — ответил Цзин'ань.
— Черт, легендарная же гонка! Знай мы заранее, прилетели бы днем раньше. Ну и как, наши выиграли?
— Парни взяли золото, девчонки продули, — отозвался Цзин'ань.
— Ну, тоже хлеб. Главное, мужскую честь Кембриджа отстояли.
Цзин'ань иронично вскинул бровь:
— Честь мужчин Кембриджа держится на одной гребной гонке?
Юньхэ тут же переключился на Не Пана:
— Не Пан, а ты как с Цзин'анем спутался?
Не Пан полагал, что старые друзья начнут ностальгировать и делиться новостями, а он побудет молчаливым слушателем, но Юньхэ так быстро перетянул внимание на него, что парень даже слегка смутился:
— Моя старшекурсница — его однокурсница. Так, слово за слово, и познакомились.
— Я слышал, ты готовишь просто улетно. Надеюсь, нам перепадет хоть кусочек? — с хитринкой прищурился Воробей.
— Да ничего особенного, — застенчиво улыбнулся Не Пан, гадая, что же там Цзин'ань успел про него расписать.
— Мы его гости, неужели он даст тебе голодать? — вмешался Цзин'ань. — Я сам вам приготовлю. Я у него учился.
— Ты? Готовить?! — Юньхэ едва не выпал в осадок. — Вот это номер! Такое надо попробовать.
Ему и впрямь было дико любопытно: чтобы такой сухарь, как Чжай Цзин'ань, добровольно встал к плите? Не Пан явно был человеком неординарным, раз сумел так его перековать.
Они болтали всю дорогу, перемывая косточки общим знакомым и делясь последними новостями. Внимание от Не Пана наконец отхлынуло, и он с облегчением перешел в режим слушателя.
Из их трёпа Не Пан выяснил, что Воробей изучает политологию, а Чун Хань ушел с головой в физику.
— Ой, да ну её, эту их западную политологию! — махал руками Юньхэ. — Промывка мозгов там поставлена на поток. Кабы не моя железная идейная закалка да базы из Избранных произведений Мао Цзэдуна, я б давно уже поверил, будто их либеральные сказочки — истина в последней инстанции.
— Раз ты способен оценивать это критически, значит, с выбором специальности не прогадал, — улыбнулся Цзин'ань. — Сможешь бить врага его же оружием.
— Вот именно! Выучусь, вернусь домой и стану политическим блогером. Буду срывать покров за покровом с этих западных «демократов» и драть с них лицемерные маски!
— Наш человек! — одобрил Цзин'ань.
Тут подал голос Чун Хань:
— Ты бы логику сначала подтянул. А то плетешь дырявую ахинею, как решето — любой твой тезис разбить раз плюнуть. Придешь на публичную арену, а тебя твоими же сапогами и оттопчут.
Юньхэ будто на ежа наступил:
— Чуньэр, ты хоть раз в жизни можешь за меня порадоваться?!
Чун Хань бесцеремонно сгреб его за шею и прижал к подголовнику:
— Как ты меня только что назвал?
— Брат Чун! Брат Чун, виноват! Язык сболтнул! — завопил Воробей, давая заднюю.
Чун Хань разжал хватку и спокойно добавил:
— Я дело говорю. Ты в обычных разговорах столько ляпов лепишь, что даже я спотыкаюсь. А там на тебя хейтеры и сетевые тролли с лупой пойдут. Чтобы бить, надо самому быть из стали.
Юньхэ молитвенно сложил ладони:
— Понял-понял, сенсей.
При всей своей болтливости он уважительно относился к мнению Чун Ханя. Тот говорил редко, но всегда бил точно в цель. Правда, удержаться от колкостей Воробей всё равно не мог — в компании его не без оснований считали парнем с легкой поволокой вредности.
Затем Цзин'ань перевел тему на последние американские законопроекты, и троица углубилась в дебри геополитики.
Разговор потёк бурной рекой, термины сыпались один за другим.
Не Пан слушал, буквально разинув рот. Столичная интеллигенция поражала глубиной мысли и кругозором: друзья Цзин'аня были под стать ему самому — эрудированные, мыслящие масштабно и глубоко. Не Пан и сам порой обсуждал подобные вещи с Цзин'анем, но на такой уровень дискуссии пока не выходил. Задаток для роста был огромный.
Вернувшись в Кембридж, Цзин'ань первым делом отвез гостей в отель, помог забросить вещи и лишь потом привел к себе.
За то время, что Не Пан жил у него, квартира обросла уютными мелочами и обжитым теплом.
Едва переступив порог, Юньхэ с порога зацокал языком:
— М-да-а-а, сразу видно, когда у мужика появляется пара. У нас в холостяцких берлогах такой стерильности в жизни не увидишь.
— Это потому что ты ленивая свинья и не убираешься, — фыркнул Цзин'ань. — Проходите, разуваться не обязательно, потом всё равно полы помоем.
Не Пан привычно скинул обувь и предложил:
— У нас из напитков только чай и вода. Вам что налить?
— Обычной воды, не напрягайся, — отозвался Чун Хань.
Но Цзин'ань уже подошел к Не Пану, мягко взяв его за локоть:
— Я сам. Посиди с ними, а я заварю чай.
Не Пан спорить не стал, а просто взял из холодильника свежие фрукты и пошел мыть их на кухню.
Гости тем временем прогулялись по квартире, подмечая детали быта. Дверь в спальню была приоткрыта, но внутрь они не пошли, ограничившись беглым взглядом.
У обоих в голове проскочила одна и та же мысль: влюбленный человек меняется до неузнаваемости. Даже свежие цветы в вазе стоят! А Цзин'ань, оказывается, умеет ухаживать, когда захочет.
К тому моменту, как Цзин'ань закончил с чаем, Не Пан уже поставил на стол вазу с мытыми черешнями.
— Угощайтесь.
Юньхэ уселся на диван и сразу закинул ягоду в рот:
— Не Пан, а как этот угрюмый молчун вообще сумел тебя завлечь?
Не Пан от неожиданности округлил глаза. Надо же, и этот считает Цзин'аня скрытным! Они прямо-таки душой совпали. Сдерживая улыбку, парень ответил:
— Да у нас не было такого, чтобы кто-то кого-то судорожно добивался. Просто много времени проводили вместе, вот всё само и получилось.
— Не верю! — махнул рукой Воробей. — Ты в Лондоне, он в Кембридже. Где вы вообще пересекались?
— Я тоже математик, — пояснил Не Пан. — В начале учебы мне было тяжело с английскими лекциями, задачи не давались. Цзин'ань отлично шарит в предмете: он мне разжевывал теорию, а я ему за это готовил. Одна задача — один обед. Так и сработались.
Юньхэ откинул голову и расхохотался:
— Ну узнаю брата Колю! Даже ухаживать умеет только через такие заходы!
Чун Хань тоже хмыкнул, но промолчал.
Не Пан растерянно переводил взгляд с одного на другого:
— В смысле... это были ухаживания?
— Ну а ты как думал! — затараторил Юньхэ. — Этот ледяной истукан никому в жизни просто так помогать не станет. Он тебе часами задачи объяснял?! Да он нам-то в общем чате отвечает раз в пятилетку, если только дом не горит! А тут ради тарелки еды в Лондон катался? Мы-то и не знали, что он у нас такой гурман!
В этот момент в гостиную вошел Цзин'ань с закипевшим чайником в руках:
— Кто тут гурман?
Не Пан повернулся к нему. Губы его сами собой расползлись в теплой улыбке. Так вот оно что... Значит, Цзин'ань уже тогда проявлял к нему симпатию, раз соглашался тратить время на разборы задач и напрашивался на обеды?
— Да про тебя речь! — сдал его Юньхэ. — Признавайся, ты же на Не Пана еще тогда вид имел?
Цзин'ань посмотрел на Не Пана и лишь загадочно улыбнулся, оставив вопрос без ответа.
От этого взгляда у Не Пана запылали уши.
— Ну ты даешь, — зацокал языком Воробей. — Кто бы мог подумать, что из нашей компании ты сбежишь из холостяков первым.
— Первым сбежал Цзяо Хуань, — педантично поправил Чун Хань.
— Так он же снова свободен как птица! А из действующего состава один Цзин'ань пристроен. Разве я не прав?
— Все равно формулировка кривая. С таким уровнем аргументации тебе в блогеры путь заказан — загрызут в комментариях, — отрезал Чун Хань.
Юньхэ стиснул зубы, но спорить не стал — ляп и правда был очевидным:
— Ладно-ладно, сдал назад. На данный момент Цзин'ань — единственный занятый среди нас.
Цзин'ань разлил чай по пиалам:
— Завидуешь? Завидуй молча. Или сам себе кого-нибудь найди.
— Да где я найду! В нашем кампусе нормальных девчонок днём с огнем не сыщешь, — рассмеялся Юньхэ. — Но вообще рад за тебя. Цветешь и пахнешь прямо.
— Еще бы. Какая польза от отношений, если они не приносят радости? — пожал плечами Цзин'ань.
— Бывают и такие отношения, где люди друг другу кишки мотают, — заметил Воробей.
— Такие надо рвать без сожалений. Если союз не приносит гармонии, значит, он сгнил. Надо вовремя фиксировать убытки и расходиться, — ровным тоном чеканил Цзин'ань.
Не Пан впервые слышал столь прагматичный взгляд Цзин'аня на любовь. Он задумался: а ведь и правда, глупо держаться за то, что приносит лишь боль. Если когда-нибудь они с Цзин'анем зайдут в тупик... он найдет в себе силы уйти. Да, будет дико, невыносимо больно, но время лечит, а мучить друг друга — худший исход. Правда, от одной мысли о расставании сердце сжалось в ледяной комок. Случится ли это вообще?
Заметив, что Не Пан ушел в себя и смотрит в одну точку, Цзин'ань аккуратно вложил в его ладонь пиалу с горячим чаем:
— О чём задумался? Пей, остынет.
Не Пан встряхнулся и тепло улыбнулся. Глядя на красивое лицо Цзин'аня и его мягкий, заботливый взгляд, все тревоги мигом испарились. Зачем гадать о будущем? Главное — ценить то, что есть здесь и сейчас.
Цзин'ань будто прочитал его мысли: он протянул руку и слегка сжал мочку его уха:
— Не бери в голову то, что я сказал. К нам с тобой это не относится. У нас всё отлично.
Не Пан улыбнулся еще ярче, и его глаза превратились в два аккуратных полумесяца:
— Ага.
Глядя на эту немую сцену, Чун Хань и Юньхэ едва не зажмурились от избытка романтической патоки.
Чун Хань выразительно посмотрел на Воробья: мол, отличная была идея приехать и посмотреть на парня Цзин'аня, теперь хоть ложкой эту любовь ешь.
Юньхэ лишь хитро прищурился и повел бровью: а разве наблюдать за тем, как этот ледяной истукан превращается в шелкового, не весело?
Не Пан отпил чай, поднялся и произнес:
— Вы болтайте, а я пойду на кухню, приготовлю что-нибудь пожевать.
Цзин'ань тут же дернулся вслед:
— Я сам. Я же обещал им свой обед.
Но Не Пан мягко опустил руки ему на плечи, заставляя сесть обратно:
— Наслаждайся общением. Ребята проделали такой путь, вы сто лет не виделись. Я сам со всем справлюсь, обед на четверых для меня — пара пустяков.
Видя такую решительность, Цзин'ань сдался:
— Ладно. Если нужна будет помощь — зови.
Ему, честно говоря, было безумно приятно поведение Не Пана: тот держался как полноправный хозяин дома, отправившись готовить для гостей и оставив второго хозяина развлекать друзей.
Не Пан открыл холодильник и принялся доставать продукты.
Чун Хань проводил его взглядом и тихо спросил:
— Всё серьезно?
Цзин'ань помедлил секунду, а затем уверенно кивнул:
— Серьезно. Я многих людей встречал, красивых и умных хватало. Но ни к кому ничего подобного не чувствовал.
— Парнишка вроде искренний. Простой такой, без двойного дна? — спросил Юньхэ.
— Угу. Настолько искренний, что в первый же день после перелета, еле живой с дороги, наготовил на орду из десяти человек, потому что постеснялся отказать. А потом еще и мне домашнюю лапшу сварганил. Устал как собака, но даже словом не обмолвился. Я тогда подумал, что он слишком мягкий, его любой обидеть может. А потом присмотрелся — нет, просто у него психика железобетонная, он легкий на подъем, помнит добро и не дуется по пустякам. Но если задеть его принципы — спуску не даст.
Юньхэ ухмыльнулся:
— Похоже, этот домашний зверь укротил-таки нашего дикого хищника.
Цзин'ань услышал это сравнение, но даже не стал возражать.