Пришло сообщение от Цзи Цзе:
— Сяо Панпан, ты наконец-то на связи! Ещё бы немного, и я пошёл бы в полицию объявлять тебя в розыск.
— Спасибо, брат Цзе, всё в порядке. Просто только приехал, к учёбе пока тяжело привыкнуть, приходилось всё время за зубрёжкой сидеть.
— Вот оно что! Главное, что всё с тобой нормально. Вам, технарям, конечно, не завидуешь — то ли дело мы, гуманитарии! Живём спокойно, пока дедлайн не подкрадётся. Короче, уговор в силе: в выходные собираемся у меня на барбекю. В субботу заскочу за тобой.
— Да не нужно за мной заезжать. Скинь геолокацию, я сам доберусь — на метро или автобусе.
— Ещё чего! Ты же у нас шеф-повар, а шефу полагается соответствующий приём. В субботу после обеда буду у тебя.
— Договорились, но только если не выскочит ничего неотложного.
— Да какие дела в начале семестра? У брата Аня в субботу пары, и то он вечером приедет.
Чжай Цзин'ань тоже приедет? Не Пан мгновенно оживился:
— Если ничего не случится, обязательно буду.
Раз уж учёба давалась с таким трудом, в свободное время действительно стоило отвлечься и сбросить напряжение. А кулинария для него как раз и была лучшим способом разгрузить мозги.
Сегодня всего лишь понедельник, впереди четыре дня занятий. Мысль о том, что он толком не понимает лекций, сеяла в душе липкий страх. Однако предвкушение субботней встречи немного подбодрило его — появилось хоть какое-то светлое пятно среди будней.
На следующий день состоялся семинар в малых группах. Студенты свободно высказывались, делились соображениями и задавали вопросы. Сунь Бикай, как всегда, фонтанировал активностью. Один лишь Не Пан сидел тихо, словно напуганная перепёлка, и жадно прислушивался к чужим речам. Из-за языкового барьера он улавливал далеко не всё, но даже так выносил для себя немало полезного.
Заметив, что парень уткнулся в планшет и ни словом не участвует в общем обсуждении, преподаватель подошёл к нему:
— Пан, что ты там читаешь? Не хочешь ничего добавить?
Не Пан вскинул голову. Лицо его тут же вспыхнуло густым румянцем.
— Я... я внимательно слушаю, — забормотал он, заклиная слова. — У ребят отличные идеи, они навели меня на интересные мысли.
Преподаватель кивнул:
— Если тебе что-то непонятно, не стесняйся спрашивать. Мы здесь для того, чтобы разбираться вместе.
Сделав глубокий вдох и набравшись смелости, Не Пан озвучил вопрос, возникший вчера при повторении лекции. Задача оказалась не слишком сложной, и одногруппники быстро разложили всё по полочкам.
Преподаватель удовлетворенно улыбнулся:
— Вот именно. Обязательно озвучивайте свои сомнения. Цель нашей группы — сделать так, чтобы каждый из вас освоил математику и заложил прочный фундамент.
Не Пан опустил голову, чувствуя, как пылают уши. Подобный формат семинаров беспощадно заставлял выставлять наружу собственные пробелы — иначе никакого прогресса не добиться. Ему казалось, что он выглядит полнейшим ничтожеством и позорит свою страну. Ведь иностранцы убеждены, что все китайцы — гении математики, а он к тому же учится на специализированном факультете! Чего доброго, решат ещё, будто математические таланты китайцев — всего лишь миф.
Не Пан незаметно сжал кулаки. Уж он-то докажет, на что способен, и выгрызет этот предмет любой ценой.
После занятий Сунь Бикай не стал заговаривать с Не Паном — он увлеченно болтал и смеялся с зарубежными одногруппниками. Его английский звучал несравнимо беглее и естественнее. В этом, пожалуй, и кроется разница между выходцами из Шанхая и провинции Юньнань: пусть они и окончили одинаковые международные школы, уровень подготовки в мегаполисе неизмеримо выше, чем на далеких окраинах страны.
Не Пан признавал этот факт, но укол обиды всё равно отозвался в груди. С языковым отставанием он готов был смириться, но пасовать перед математикой не намеревался.
По завершении дискуссии преподаватель раздал листочки с заданиями. Эти задачи, составленные по материалам лекции, были куда сложнее и требовали более гибкого мышления — этакое углубленное расширение базы. По сути, им дали домашнее задание на неделю, чтобы разобрать его на следующем семинаре.
Молча убрав распечатку, Не Пан вздохнул: выходные обещают быть жаркими. Оставалось лишь надеяться, что удастся выкроить время для барбекю.
Послеобеденная лекция профессора снова превратилась в темный лес, однако на сей раз паника не накрыла парня. Он понимал: с наскока такую крепость не взять, нужно просто вкалывать и шаг за шагом втягиваться в ритм.
На потоковых лекциях собиралось не меньше двухсот человек, три десятка из которых составляли соотечественники. Там-то Не Пан и сошёлся с двумя сокурсниками из Китая.
Люди — существа социальные и склонные держаться кучками. На крупных потоках это проявлялось особенно ярко: белые студенты садились с белыми, индийцы — с индийцами, а китайцы, само собой, тянулись к своим. Новые знакомые сами подсели к нему. Девушку из Чэнду звали Сюй Ятун, а парня из Ледяного города Харбина — Ци Цзыхэн. Оба испытывали те же трудности и честно признались, что лекции пока пролетают мимо ушей.
Трудно сказать, действительно ли они ничего не понимали или просто скромничали, но Не Пана эта солидарность немного успокоила, сбив волну тревоги.
Эта парочка познакомилась ещё до отлета в Британию — списались на форуме для абитуриентов, решили встретиться вживую и моментально сошлись характерами. Дела зашли настолько далеко, что их семьи даже съездили в совместное автопутешествие по западу Сычуани, а при бронировании жилья они вместе сняли квартиру в частном комплексе. В Лондон они прилетели тоже дуэтом, без родительской опеки. Хотя о своих отношениях ребята не распространялись, Не Пан без труда догадался, что их связывает нечто большее, чем просто дружба.
По правде говоря, Не Пан им немного завидовал. Такая редкая удача — иметь рядом близкую душу, с которой можно и горести разделить, и домашку обсудить! Сам-то он оставался одиночкой: единственный сосед по общежитию, с которым удалось наладить контакт, Чэнь Юйсюань, учился на медика, так что общих академических тем у них почти не водилось.
Впрочем, для иностранного студента одиночество — дело привычное. Не Пан убеждал себя, что со временем смирится и с этим.
Первая учебная неделя выдалась сумбурной: за исключением среды, отведенной под презентации студенческих клубов, остальные четыре дня прошли в парах — по два часа утром и после обеда. На первый взгляд, нагрузка ерундовая, однако Не Пан чувствовал, как его плющит под тяжестью стресса.
Три потоковые лекции, а всё остальное — семинары и практические занятия. Часов вроде немного, но объем выдаваемой информации поражал. На их факультете ставка делалась не на разжевывание материала преподавателями, а на развитие навыков самостоятельной работы. Каждое семинарское занятие оказывалось логическим развитием пройденного на лекциях, а с учётом языкового барьера Не Пану приходилось буквально грызть гранит науки, раз за разом въедаясь в конспекты, чтобы не отстать. Чтобы не закопать себя в долгах, он сидел за учебниками до полуночи.
Кое-как дотянув до долгожданных выходных, Не Пан получил приглашение от Сюй Ятун и Ци Цзыхэна — те, зная о его одиночестве, зовнули парня к себе на хого.
Не Пан вежливо отказался:
— Спасибо вам огромное! Давайте лучше в другой раз: на завтра у меня уже запланирована встреча.
Сюй Ятун искренне удивилась:
— Ого, у тебя тут уже появились знакомые?
— Угу. Моя старшая подруга по школе тоже учится в Британии, через неё я и сошёлся с парой ребят, правда, они из других университетов.
— Ну и отлично, компании — это главное! В чужой стране от тоски и загнуться недолго. Тем более в этой Британии: солнце видишь раз в год, а зимой день укорачивается донельзя — с ума сойти можно! Рада за тебя, хороших выходных!
— Спасибо! Вам тоже здорово отдохнуть. Обязательно как-нибудь соберёмся, — пообещал Не Пан. Он не стал хвастаться своими кулинарными талантами, хотя в ответ на их искреннюю доброту был бы совсем не прочь порадовать ребят чем-нибудь эдаким.
Несмотря на предвкушение отдыха, Не Пан не позволил себе расслабиться в пятницу вечером. Вернувшись в комнату, он принялся заново штудировать конспекты и прорабатывать свежие лекционные материалы.
В субботу он проснулся в половину девятого и сразу отправился в прачечную. Пока машинки крутили белье, Не Пан спустился в тренажерный зал. Поутру в выходные там стояла благодатная тишина: народ отсыпался после тяжелой недели.
Позанимавшись, парень забрал вещи и переложил их в сушку. Каждая стирка с сушкой оборачивалась ощутимой брешью в бюджете — целых семь фунтов! Не Пан всерьез задумывался, не дешевле ли потратиться на портативную машинку к себе в комнату.
Поднявшись к себе, он решил наконец нормально поесть. Вся учебная неделя прошла на сухом пайке: по обедам приходилось уминать остывшие цзяоцзы или баоцзы. Перерывы между парами выходили слишком короткими, а к микроволновкам в университетской столовой выстраивались бесконечные очереди, так что о горячей еде оставалось только мечтать. Неудивительно, что большинство студентов предпочитало сэндвичи, которые не требовали разогрева. Купить готовую порцию в столовой, конечно, никто не запрещал, вот только цены там кусались, а домашняя еда берегла и кошелек, и желудок.
Вечерами на готовку тоже не оставалось сил: Не Пан либо быстро отваривал лапшу, либо вместе с рисом в мультиварке парил яичный кустард, свиные ребрышки или говядину. Главное — поменьше хлопот. А витамины добирал сырыми огурцами, томатами да фруктами. Вок за все эти дни он не доставал ни разу.
Распахнув холодильник, парень проверил запасы: полки заметно опустели. Замороженные полуфабрикаты закончились, так что завтра однозначно предстоял поход в супермаркет.
Обнаружив полтушки курицы, Не Пан достал её для разморозки. Приготовив слабосоленый раствор, он упаковал мясо в герметичный пакет и погрузил в воду — при таком способе оттаивание занимало от силы минут десять.
Из замороженного мяса первой свежести не выжмешь, да и кухонный арсенал со специями оставляет желать лучшего. Решено: сделает нехитрую курицу Хуанмэнь и быстро обжарит рваную капусту по-домашнему. Простой обед из двух блюд — мясного и овощного — для одного более чем солидно.
Пока курица доходила до нужной кондиции, на кухню заглянул Чэнь Юйсюань. Заметив, что Не Пан колдует у плиты, он оживленно подскочил ближе:
— Не Пан, обед готовишь? А можно с тобой? У меня тоже есть кое-какие продукты, давай объединим усилия и поедим вместе!
Не Пан, не видевший соседа пару дней, легко согласился:
— Давай. А что у тебя припасено?
Чэнь Юйсюань пошуршал по своим закромам:
— Нашлось немножко говядины и очищенные креветки. Как думаешь, что из этого лучше приготовить?
— Давай обжарим креветки, — предложил Не Пан.
— Договорились!
Кулинар из Чэнь Юйсюаня был так себе: обычно он лишь уныло тушил всё подряд по рецептам из интернета, только чтобы набить желудок. Продукты он покупал специально ради того, чтобы упасть Не Пану на хвост — не совесть же ему позволяла выезжать на чужом горбу с пустыми руками.
Не Пана совершенно не угнетала перспектива состряпать пару дополнительных блюд — делов-то на несколько минут. К тому же Чэнь Юйсюань взял на себя всю грязную работу по мытью посуды и кухонной утвари, а переводить моющие средства Не Пан как раз не любил больше всего.
Вскоре на столе паровал аппетитный обед из трех блюд и одного супа: курица Хуанмэнь, обжаренные креветки, рваная капуста по-домашнему и легкий томатный суп с яйцом.
Пока Не Пан орудовал у раскаленной сковороды, Чэнь Юйсюань непрерывно махал куском картона возле потолка, отгоняя пар от датчика пожарной сигнализации:
— До чего же чувствительная штуковина! Чуть пар пойдет — сразу визжит на весь этаж. Позавчера я готовил, она завыла — дело-то житейское. Так этот литовец прибежал и давай на меня орать! Вообще никакого воспитания. Знаешь, нам надо накинуть ему мешок на голову и хорошенько отходить дубинкой, чтобы вел себя прилично!
Не Пан взглянул на своего щуплого соседа и, не ожидав от него столь кровожадных замыслов, усмехнулся:
— Тот тип действительно допекает. Я на днях варил рисовую лапшу — откуда там вообще масляная копоть? А он припёрся и завел песню про невыносимую гарь. Просто докапывается на пустом месте.
— Да расист он чистой воды! Я видел, как он цеплялся к девчонке из Кореи и к студентке из Африки.
— Запоминай все эти случаи, — посоветовал Не Пан. — Если начнёт переходить границы, сразу напишем на него жалобу за расовую дискриминацию.
У белых тут, конечно, бывали свои предрассудки, но в Британии это считалось жесточайшим табу, так что открыто проявлять ксенофобию взрослые люди обычно не рисковали. Поведение этого литовца являлось из ряда вон выходящим случаем — и надо же было такому случиться, что подгадил он именно им.