Не Пан опасался, что за каникулы, проводя день и ночь вместе, он просто не сможет отказывать Чжай Цзин’аню в его чересчур пылких прихотях.
Однако, к огромному удивлению, тот словно изменил своей привычной натуре и вовсе не помышлял о близости круглые сутки. Вместо этого они придерживались прежнего уговора — не чаще двух раз в неделю, пусть даже каждый раз Цзин’ань выкладывался по полной.
Спустя неделю Не Пан не удержался:
— С чего это ты перестал со мной торговаться?
— О чём торговаться? — переспросил Чжай Цзин’ань.
Не Пан, так и не поняв, притворяется тот или правда не соображает, пояснил:
— Да о постели же.
Чжай Цзин’ань посмотрел на него со значением:
— Я тут почитал кое-какие материалы. Пишут, что от излишнего рвения тебе потом придётся несладко. Не могу же я думать только о собственном удовольствии, заставляя тебя мучиться. Так что лучше знать меру. А ещё я наткнулся на один комплекс упражнений — присмотрись, попробуй.
— Что за упражнения? — поинтересовался Не Пан.
Чжай Цзин’ань протянул ему телефон. Не Пан вчитался в экран, и щёки его медленно залил румянец.
Заметив, как тот смутился, Чжай Цзин’ань улыбнулся:
— Да ладно тебе, не стесняйся. Скину тебе ссылку. Глазом не моргнёшь — войдёт в привычку, делать можно прямо в кровати.
— Ладно, понял, — отозвался Не Пан.
Хотя смущение так и не прошло, он решил, что ради собственного здоровья пренебрегать этим не стоит.
Притянув Не Пана к себе, Чжай Цзин’ань поцеловал его в щёку:
— Пусть пока у нас только два раза в неделю, но если тебе самому захочется — только намекни. Я с радостью исполню любой каприз.
Уши Не Пана вспыхнули:
— Да мне и просто рядом быть за счастье, даже если мы вообще ничего делать не будем.
— Мне тоже. Хотя изучать тебя поближе мне нравится куда больше, — мурлыкнул Чжай Цзин’ань, слегка сжав его мочку.
Не Пан прекрасно понимал, каких трудов Цзин’аню стоило сдерживать себя. Молодые, горячие — как тут удержишься от поцелуев и объятий, когда любимый человек с утра до вечера под боком? С одной стороны, хотелось порадовать его, с другой — одолевали опасения за собственное самочувствие. Эта дилемма не давала Не Пану покоя, хоть он и молчал.
— Пойдём завтра поплаваем? — перевёл тему Не Пан.
Чжай Цзин’ань кивнул:
— Давай.
— На мне ведь не осталось никаких следов? Я бы хотел надеть плавки, а не гидрокостюм, — сказал Не Пан.
Чжай Цзин’ань тут же приподнял на нём футболку:
— Ну-ка, давай устроим досмотр.
Кожа у Не Пана оставалась светлой, однако тренировки уже давали о себе знать — вырисовывался лёгкий рельеф мышц. Впрочем, от природы тонкокостный, он казался довольно худощавым среди сверстников. Глядя на эту гладкую, словно изысканный фарфор, кожу, Чжай Цзин’ань просто не смог удержаться — подался вперёд, намереваясь оставить свежую отметину.
Едва тот приблизился, Не Пан мгновенно раскусил его замысел и поспешно оттолкнул:
— Так, стой! Уговор был только посмотреть, с чего ты целоваться полез?
— Я чуть-чуть, без следов, — с невинной ухмылкой протянул Чжай Цзин’ань.
— Знаю я твоё «чуть-чуть»! — Не Пан изучил его натуру вдоль и поперёк: одного взгляда хватало, чтобы угадать следующий шаг.
— Ладно-ладно, вернёмся завтра из бассейна — вот тогда и продолжу ставить печати! — Чжай Цзин’ань мимолётно коснулся губами его талии.
Не Пан сжал кулаки, сдерживая трепет в груди.
До начала занятий оставались считанные дни, но уезжать куда-либо парни не стали. Их жизнь текла в размеренном ритме: закупка продуктов, готовка, спорт, учёба да незамысловатые развлечения.
Помимо английского, Не Пан вовсю штудировал программу второго курса. Мечтая поучаствовать в соревновании по математическому моделированию, он также усердно налегал на программирование. Хоть за профильный предмет на первом курсе он и получил высший балл, для турнира такого багажа явно недоставало.
Чжай Цзин’ань занимался рядом, при необходимости давая точные дельные советы. Не Пан уже уверенно стоял на ногах и вовсе не напоминал того растерянного первокурсника, каким был в начале пути. Разжёвывать материал больше не требовалось — достаточно было лёгкого намёка, если мысль заходила в тупик.
Опасаясь, что за пару месяцев без практики его английский поблёкнет, Не Пан предложил переключиться в общении на иностранный язык. Особенно полезно это оказывалось при разборе математических задач: скрупулёзные пояснения на английском помогали быстрее влиться в учебный процесс с началом семестра.
Сам Чжай Цзин’ань благодаря самообразованию уже почти освоил дисциплины по выбору на следующий год. Впитывая знания отовсюду, он стремился сформировать широкую базу, чтобы точнее определиться с вектором будущих изысканий.
Математика виделась ему исполинским древом, а её неразгаданные загадки — раскидистыми ветвями. На одних уже зрели сочные плоды, другие лишь ждали своего часа, а перед самыми великими умами открывалась возможность вырастить новые побеги и подарить миру невиданные результаты.
Пока что Чжай Цзин’ань лишь карабкался по этому стволу, желая рассмотреть как можно больше ветвей и прикоснуться к наследию предшественников. В будущем ему предстояло выбрать то самое направление, которому он посвятит годы труда. Если улыбнётся удача, он сорвёт собственный плод или даже проложит новый путь в науке, вписав своё имя в историю.
О большем не дерзал мечтать ни один исследователь.
Не Пан давно привык к особенностям его работы. Погружаясь в глубокие размышления, Цзин’ань полностью отключался от внешнего мира, и в такие минуты его лучше было не тревожить.
Впрочем, Не Пана это отчасти беспокоило: увлёкшись, тот мог часами не замечать ничего вокруг, полностью уйдя в исчерканные формулами черновики и забывая элементарно попить или перекусить.
Не имея возможности помочь с самой задачей, Не Пан старался окружить его заботой: готовил еду, наливал напитки и оставлял всё прямо под рукой.
Голодный или испытывающий жажду Цзин’ань на автомате тянулся к угощению, не отвлекаясь на разговоры — мыслительный процесс шёл непрерывно.
И лишь когда силы иссякали или решение заходило в тупик, он делал паузу, и окружающая реальность постепенно возвращала его к жизни.
После подобных интеллектуальных марафонов Цзин’аня накрывал зверский голод: напряжённая работа ума истощала организм сильнее тяжёлого физического труда. Направляясь на кухню, он всякий раз находил на плите заботливо подогретые блюда — в этом и заключалась неоценимая прелесть жизни с Не Паном.
Наблюдая, как тот уплетает за обе щёки, Не Пан испытывал смесь сочувствия и гордости:
— Тебе стоит держать дома побольше перекусов на такой случай. Выдохнешься за чертежами — будет чем заморить червячка.
— Ладно. Как только пойдёшь на учёбу, заскочу в супермаркет и закуплюсь снэками.
— Жаль, конечно, что от моих знаний по математике мало толку в твоих изысканиях. Ничем не могу подсобить — всё сам да сам, — со вздохом заметил Не Пан. Поделать с этим ничего нельзя: в профессиональном плане он пока не дотягивал.
— Перестань, твоё присутствие — уже огромная поддержка. Главное, мы понимаем друг друга, — улыбнулся Чжай Цзин’ань.
Путь к истине неизменно тернист и одинок, и встретить на нём единомышленника, способного разделить твои устремления, — редкая удача.
Не Пан просветлел: что правда, то правда — в конце концов, они ведь коллеги, пусть и отчасти.
Время летело незаметно, и вот уже подкрался конец сентября — до начала занятий у Не Пана оставалось всего несколько дней. Собрав вещи, они за пару поездок перевезли весь багаж из Кембриджа в Лондон.
Поскольку семестр в Кембриджском университете стартовал лишь в начале октября, Чжай Цзин’ань тоже перебрался в столицу, обосновавшись вместе с Не Паном в его новой квартире.
Один день ушёл на обустройство: докупили в ближайшем супермаркете недостающие мелочи, и съёмное жильё наконец обрело уютный, домашний вид.
Лондонское жильё выгодно отличалось от кембриджского по площади — в основном за счёт спальни. Да и планировка здесь оказалась продуманнее: окна выходили не на шумную улицу, а из комнаты даже имелся выход на небольшой балкон.
Главной радостью стала полутораспальная кровать — теперь можно было расположиться с максимальным комфортом. Впрочем, парням быстро пришлось признать, что разница между метром двадцать и метром пятьдесят почти не ощущается: привыкнув спать в обнимку и практически не ворочаясь во сне, они так и поджимали ноги на своей половине.
Кухня благодаря свежему ремонту выглядела куда эргономичнее, чем в старой квартире, что привело Не Пана в полный восторг. Это обстоятельство и сыграло ключевую роль при выборе квартиры: для человека, влюблённого в кулинарию, грамотно обустроенная кухня — второй дом.
Единственным минусом было отсутствие зелени поблизости. И дело вовсе не в безопасности — район считался спокойным и благополучным, — просто вокруг теснились жилые кварталы без намёка на парки или скверы. Гулять приходилось по асфальтированным тротуарам, и сбежать в лоно природы, как в Кембридже, теперь не удавалось.
Чтобы компенсировать этот недостаток, парни заглянули в магазин за комнатными растениями и расставили горшки в гостиной и спальне, оживив интерьер яркими красками.
Вскоре Чжай Цзин’ань приметил неподалёку круглосуточный фитнес-клуб. Оценив условия, он помог Не Пану оформить абонемент — всего за двадцать фунтов в месяц, что по местным меркам было невероятно выгодно.
Зал находился в шаговой доступности, буквально в нескольких минутах ходьбы, так что заниматься можно было перед учёбой. Не Пан планировал подтянуть к тренировкам Чэнь Юйсюаня — вдвоём веселее, хотя оставалось большим вопросом, сумеет ли тот заставить себя встать спозаранку.
До станции метро рукой было подать — пять минут пешком, плюс ещё полчаса на поезде, и ты в университете. Время в пути получалось вполне приемлемым.
Холодильник и стиральную машину приходилось делить с соседом, но на двоих места хватало с лихвой. Это казалось куда удобнее и надежнее студенческого общежития — про поездки с баулами грязного белья к Цзин’аню можно было забыть навсегда.
Не Пан радовался новому жилью, а Чжай Цзин’ань, глядя на его довольное лицо, испытывал искушение остаться здесь навсегда. К тому же Чэнь Юйсюань был в курсе их отношений, так что скрываться не требовалось, да и присмотр за Не Паном со стороны приятеля успокаивал.
Сам Чэнь Юйсюань прилетел в Великобританию лишь через два дня после их переезда. Парень жил на широкую ногу: в Лондоне его встретили на машине, помогли донести и погрузить вещи.
— А-Пан, Брат Ань! Вы — настоящие мои благодетели! Век благодарен буду! — Чэнь Юйсюань молитвенно сложил ладони и отвесил им шутовской поклон.
Чжай Цзин’ань, впервые видевший его в таком амплуа, от неожиданности аж бровь поднял: это что ещё за дурачества?
Не Пан хохотнул и пояснил:
— Не обращай внимания, у него периодически приступы случаются.
— Часто с ним такое? — Чжай Цзин’ань помнил Юйсюаня как парня открытого, но подобных сцен при нём тот ещё не устраивал.
— Да регулярно, я привык уже.
— Понятно, — кивнул Чжай Цзин’ань.
Как оказалось, людей с двойным дном вокруг хватало. Зато с таким неугомонным компаньоном Не Пану скучать точно не придётся.
Пока Не Пан загодя уладил все формальности — зарегистрировался на портале, оплатил учёбу и выбрал предметы, — Чэнь Юйсюань дотянул до последнего и устроил себе сущий ад. В самый последний момент выяснилось, что на нужные дисциплины по выбору нет мест. Мечась как угорелый между деканатом и домом, он засыпал профессоров слёзными письмами с просьбами расширить квоту. Подёргаться пришлось знатно, но, к счастью, в итоге всё разрешилось благополучно.
— Хорошо, что он не собирается возвращаться в Китай и работать врачом, — шепнул Чжай Цзин’ань Не Пану при случае. — При виде его суеты мне прямо страшно за будущих пациентов.
— Ничего, на ошибках учатся. В следующий раз умнее будет, — с улыбкой отозвался Не Пан.
Чжай Цзин’ань сощурился:
— С кем поведёшься, от того и наберёшься. Смотри сам не заразись от него безалаберностью.
— Нашёл кого сравнивать! Я — кремень, его легкомыслие ко мне не прилипнет, — со смешком отмахнулся Не Пан.
Вспомнив, насколько тот собран и сдержан, Чжай Цзин’ань кивнул: и то правда, Не Пан всегда твёрдо следовал собственному распорядку.
Расправившись с суматохой, Чэнь Юйсюань наконец смог в полной мере оценить преимущества нового жилья. Никаких тебе вредных соседей из Литвы или Индии — от одной этой мысли на душе становилось светло. А уж если вовремя проявить гибкость и отвесить пару комплиментов, можно рассчитывать на вкуснейшие домашние обеды.
Он уже подсчитал, что готов выкладывать Не Пану определённую сумму в месяц, лишь бы тот готовил и на его долю. Оставалось согласовать детали: закупать продукты вместе или просто возмещать расходы плюс доплачивать за труды.
За день до начала занятий Не Пан с Цзин’анем как раз обсуждали меню на завтрашний обед.
В комнату бочком проскользнул Чэнь Юйсюань и, потирая руки, расплылся в масляной улыбке:
— А-Пан, тут такое дело… Есть разговор.
Не Пан поднял на него взгляд:
— Излагай.
— В общем, можно я буду питаться с тобой? Заведи правило готовить чуть больше, а я в долгу не останусь — буду исправно платить.
Чжай Цзин’ань с любопытством взглянул на него:
— И во сколько ты оцениваешь эту услугу?
Чэнь Юйсюань выбросил два пальца:
— Рассматриваю два варианта! Первый: я сам закупаю продукты, а Брат Пан готовит, за что получает от меня плату за работу. Второй: Брат Пан берёт всю закупку на себя и выставляет мне ценник за порцию. Конкретные цифры — на ваше усмотрение.
Предложение заинтриговало Не Пана: идея подзаработать карманных денег выглядела заманчиво, пусть суммы и не сравнимы с гонорарами от знакомых богатеев.
— Только учти: я не каждый день буду готовить дома, по выходным планирую уезжать в Кембридж, — предупредил Не Пан.
— Да без проблем! В такие дни я сам что-нибудь соображу, — махнул рукой Юйсюань.
— Что ж, я подумаю, — подвёл итог Не Пан.
— Договорились!
Оставшись наедине с Цзин’анем, Не Пан поинтересовался:
— Брат Ань, ты как думаешь?
— Если лишняя возня не обуза — почему бы и не подзаработать? Только цену гнуть не стоит: отталкивайся от минимальной почасовой оплаты в Британии — двенадцать фунтов в час. Сколько у тебя уходит на готовку?
Не Пан прикинул:
— Если пару обычных блюд сообразить — меньше часа.
— Считай за час. Пусть оплачивает половину — шесть фунтов за обед, а продукты — отдельно.
Не Пан произвёл в уме нехитрые вычисления: дважды в день — двенадцать фунтов, за месяц выйдет сотни две-три. На фоне щедрости мажоров деньги скромные, но для обычного студента — ощутимая статья расходов.
— Цена адекватная, вот только потянет ли он? — усомнился Не Пан.
Чжай Цзин’ань пожал плечами:
— Ты Толстяку за один обед двести червонцев заколачивал, а тут за целый месяц едва три сотни выйдет — разве это дорого? Посчитает, что дорого — пусть сам у плиты стоит. Я сам с ним перетрещу, пусть выбирает.
Чжай Цзин’ань выложил условия без экивоков. Чэнь Юйсюань, услышав цифры, аж просиял и закивал как заведённый:
— Идёт-идёт! Шесть фунтов — мелочи! Всяко дешевле и куда вкуснее покупной еды. Спасибо, Брат Пан! Ты истинный мой благодетель!