У кассы Чжай Цзин’ань порывался расплатиться, но Не Пан воспротивился наотрез:
— Ты оплатил мне стрижку, а я угощаю обедом. Встречная любезность, всё честно.
Цзин’ань спорить не стал.
— А я и встречавать не буду! — вставил Ян Чжэньсюань. — Позже просто скину брату Пану свою долю.
Вспомнив о деньгах, Цзин’ань коротко взглянул на Не Пана. Похоже, тот забыл про обещание Шао Яо и так и не спросил у него перечисление. Ладно, надо будет напомнить при случае.
Вернувшись в общежитие, Не Пан тут же принялся хлопотать у плиты. Днём нормально поесть никому не удалось, так что ужин требовался сытный.
Он состряпал четыре блюда и суп: дапаньцзи — пряную курицу по-синьцзянски с картофелем, говядину, обжаренную с маринованным перцем, запечённые на пару устрицы под чесночным соусом с фунчозой, стручковый горошек с ланчмитом и лёгкий суп из нори с яйцом.
Аромат стоял такой, что слюнки текли. Цзин’ань и сам отличался отменным аппетитом, но перед Ян Чжэньсюанем ему оставалось только выкинуть белый флаг. Этот ухарь сгребал себе еду прямо из сервировочных мисок Не Пана в огромную пиалу и уплетал за обе щеки с поистине дикарской грацией — и где только набрался подобного?
Не Пан с Цзин’анем ещё не расправились и с половиной своих порций, а у Толстяка миска уже опустела, и он потянулся за добавкой.
Гости переглянулись в полном изумлении.
— Толстяк, да не торопись ты так, — не выдержал Цзин’ань. — Никто у тебя изо рта не вырывает.
— Да я от голода опух! — икнув, уплёл очередную порцию Чжэньсюань. — Сначала надо набить брюхо, чтобы унять урчание, а потом уже смаковать. Вы чего застыли-то? Ешьте!
— На тебя посмотришь — и у самого аппетит просыпается, — ухмыльнулся Цзин’ань.
Не Пан хмыкнул и подкинул Цзин’аню пару стручков горошка:
— Ешь, Брат Ань.
Цзин’ань отправил угощение в рот.
К счастью, Не Пан обладал завидной прозорливостью и сварганил рис с запасом, забив рисоварку до самого верха. Только благодаря этому чёрная дыра в желудке Ян Чжэньсюаня наконец затянулась, да и остальные не остались голодными.
Цзин’ань с покачиванием головы посмотрел на приятеля:
— И сколько дней ты теперь будешь сгонять то, что сейчас намял?
— Зато у брата Пана всё просто нереально вкусно! — гыгыкнул Чжэньсюань.
— Брат Ян, ты сыт? — уточнил Не Пан.
— Сыт, сыт! От души просто! — расплылся в довольной улыбке Толстяк.
— Тогда сейчас пойдёшь с нами разминаться, — отрезал Не Пан. — Надо растрясти калории, а то всё в жир уйдёт.
Ян Чжэньсюань выпал в осадок:
— Ещё и тренироваться?!
— Естественно. Поел — изволь двигаться, иначе оплывёшь салом. Не бойся, упражнения самые простые.
Пока Цзин’ань мыл посуду, Не Пан навел порядок на столе и у плиты, после чего они вытащили Ян Чжэньсюаня в общую зону столовой крутить тайцзицзюань.
За их плавными движениями с живописным любопытством наблюдали соседи Не Пана по секции. Таинственные восточные боевые искусства вызывали у иностранцев бурный восторг, хотя глядя на эти неспешные, полусонные па, трудно было поверить, что подобным можно кого-то победить.
Стэн не выдержал первым:
— Пан, а чем это вы занимаетесь? Это тоже китайское кунг-фу?
— Ага, — кивнул Не Пан. — Только это для здоровья и разминки, а не для драк.
— А меня научите?
— Без проблем. Если нравится — становись рядом.
Стэн тут же пристроился следом, стараясь повторить движения. Редкий парень в душе не мечтает стать мастером боевых искусств, пусть даже он родился на другом конце света. Для реальной стычки тайцзи, может, и не годится, но принять эффектную позу перед друзьями — самое то. Очень круто.
Закончив с тайцзи, Цзин’ань с Не Паном прошлись по комплексу армейского рукопашного боя. Не Пан уже набил руку, так что стесняться ему было нечего.
От этой демонстрации у Стэна глаза на лоб полезли.
— Вау! Вот это реально круто! Настоящее кунг-фу! — наперебой восхищался он.
Ян Чжэньсюань тоже застыл с открытым ртом:
— Брат Ань умеет — это я ещё могу понять, но ты-то откуда это умеешь, брат Пан?!
— Ань-го научил, — улыбнулся Не Пан, косясь на Цзин’аня.
— Вот это несправедливость! — завопил Толстяк. — Я и не знал, что ты драться умеешь, а ты ещё и Пана вышколил!
— Кто тебе виноват, что ты готовить не умеешь? — невозмутимо отрезал Цзин’ань.
Не Пан не сдержался и прыснул.
— Ладно, — обречённо вздохнул Чжэньсюань. — Против такого аргумента не попрёшь.
— Да и зачем тебе драться? — сощурился Цзин’ань. — Пусть семья тебе пару телохранителей нангирует. Ты даже худеть ленишься, куда тебе рукопашка? Это куда тяжелее.
— Вечно ты по больному режешь... Ладно, ну его. Мне лучше лёжа, — ничуть не огорчился Толстяк. Свои недостатки он воспринимал с философским спокойствием.
После тренировки Цзин’ань собрался уходить. Ему предстояло забросить Чжэньсюаня домой, а затем заскочить к семье Мин за Дуань Сыи и рулить обратно в Кембридж.
Не Пан проводил их до выхода.
— Возвращайся, — попрощался Цзин’ань. — Как доберусь, напишу.
— Хорошо, Брат Ань. Поосторожнее на дорогах.
Стоило Не Пану подняться к себе, как пискнул телефон. Ян Чжэньсюань прислал сообщение: «Брат Пан, спасибо за гостеприимство! Деньги за ужин я перевёл. Готовишь ты просто божественно!»
Проверка в PayPal показала приход в двести фунтов.
«Брат Ян, это же слишком много!» — тут же отстучал Не Пан.
«Ничего не много! Пошел бы я в ресторан — оставил бы ещё больше. Я сегодня от души кайфанул, так что надеюсь ещё не раз прийти к тебе на хвост! [Гифка с крутящимся котиком]»
Глядя на упавшие двести фунтов, Не Пан вспомнил про Шао Яо. Тот за пятничный ужин так и не расплатился. Не напрашиваться же самому? Как-то неловко...
Помывшись, Не Пан достал камеру, просмотрел дневные снимки и скинул Цзин’аню и Чжэньсюаню их совместные кадры.
Ян Чжэньсюань отреагировал мгновенно: «Ы-ы-ы, брат Пан! Рядом с тобой я выгляжу как круглый бочонок! Всё, худею! Будешь моим куратором: с сегодняшнего дня бегаю по 15 минут ежедневно!»
«Без проблем, — поддержал Не Пан. — Отработаешь — скидывай отчёт. Забудешь — сам напомню».
«Договорились!»
«Тогда начинай прямо сегодня».
«...»
Не Пан буквально физически ощутил, как перекосило лицо Толстяка.
«Брат Ян, подними пятую точку и вперед!»
«Эх, ладно... Пошел я», — помешкав, сдался тот.
Через пять минут пришло новое сообщение: «Всё, я сдох. Пять минут побегал — и ноги отнимаются».
«[Гифка с аплодисментами] Пять минут — тоже отличный старт! Брат Ян, ты сможешь, я в тебя верю!»
Чжэньсюань прямо-таки расплылся: Не Пан так умел выдать эмоциональную поддержку! Другой бы уже давно поднял на смех.
«Брат Пан, ты лучший! Всё, решил: пошёл добегать оставшиеся пять минут!»
Не Пан тихо усмехнулся. А Толстяк-то милый.
Сообщение от Цзин’аня прилетело ближе к десяти вечера: «Я дома. Фото отличные, у Толстяка руки из правильного места растут».
«Уже доехал? Рад, что понравилось. Кстати, Брат Ян скинул двести фунтов, по-моему, это чересчур».
«Нормально, — отозвался Цзин’ань. — В лондонских китайских ресторанах один только рис обошелся бы ему в кругленькую сумму».
И это не было преувеличением. В китайских заведениях Лондона за крошечную пиалу риса просили по четыре-пять фунтов, а в местах поселиднее — и все десять. С аппетитом Чжэньсюаня он бы спокойно умял банок семь-восемь.
«Серьёзно?! Так дорого?» — удивился Не Пан. В Кембридже он ходил в китайские рестораны, но счет никогда не оплачивал сам и цен на рис не знал.
«Именно. Кстати, Шао Яо так и не перевёл?»
«Угадал. А ты откуда знаешь?»
«Ты бы упомянул. Этот хмырь явно выжидает, чтобы ты сам к нему постучался».
«Ну уж нет, мне совестно спрашивать».
«И не надо. Посмотрим, на сколько его хватит».
Цзин’ань вознамерился выяснить степень мелочности Шао Яо. Если так и не переведёт — он просто высмеет его в общем чате.
Впрочем, Шао Яо продержался лишь до среды.
«Сяо Пан, если брат сам не напишет, ты о нём и не вспомнишь?» — прилетело от него сообщение.
От этого фальшивого «брата» Не Пана чуть не передёрнуло. Он решил включить дурачка:
«Брат Шао, что-то случилось?»
На том конце долго молчали, прежде чем выдать:
«Ты ничего не забыл?»
«Понятно, — подумал Не Пан. — Играет в прятки».
«Ты насчет реквизитов для оплаты?» — прямо спросил он.
Шао Яо слегка поперхнулся:
«Ну да. Скинь реквизиты, я переведу за ужин. Извини, что затянул».
Причин задержки он, разумеется, объяснять не стал.
Не Пан отправил данные PayPal:
«Спасибо, Брат Шао. Извини, что ввёл в траты».
«Сколько с меня?»
«Брат Ян и остальные скидывали по двести. Закинь сколько считаешь нужным, главное — без излишеств».
Спустя приличное время Шао Яо отписался:
«Перевёл».
Не Пан проверил приложение — ровно двести фунтов.
«Получил, спасибо!»
«Ты отлично готовишь, в следующий раз обязательно повторим. Как насчёт съездить в Оксфорд и сготовить у меня? Я заскочу за тобой на машине и потом привезу обратно».
«Ну надо же, к чему всё велось», — усмехнулся про себя Не Пан и напечатал:
«Брат Шао, Оксфорд слишком далеко, неудобно. Я, пожалуй, пасс».
«В Кембридж тебе, значит, удобно, а в Оксфорд — нет?»
«В Кембридж я езжу в основном ради консультаций по математике с Братом Анем. Ради учебы можно и мотнуться».
«Эх, знал бы — пошел бы на физмат. Хотя фундаментальная наука неизбежно упирается в философию. Вы, математики, еще придете ко мне за философскими дискуссиями».
«Если когда-нибудь доросту до такого уровня — обязательно обращусь за консультацией».
Но Шао Яо не сдавался:
«Оксфорд ничем не уступает Кембриджу. Даже просто ради экскурсии стоит приехать. Я лично проведу тебе тур».
«Спасибо за предложение, Оксфорд прекрасен. Но у меня сейчас завал по учебе, не до поездок».
«Ну, тогда как освободишься — дай знать. Обязательно побуду твоим гидом».
Не Пан оставлял сообщение без ответа. Общаться с Шао Яо желания не было никакого, но и устраивать скандал на ровном месте не хотелось.
Чуть позже написал Цзин’ань:
«Шао Яо сегодня расплатился?»
Не Пан изумился:
«Да, перевёл. Как ты угадал?»
«Да они в чате обсуждали планы на выходные, я между делом упомянул».
«Так это твоя заслуга! Спасибо!»
«На этих выходных я в Лондон не приеду, так что можешь отдохнуть».
Не Пан вспомнил, что на прошлых выходных ничего не приготовил Цзин’аню про запас, и тот всю неделю сидел на сухомятке.
«Брат Ань, я же в прошлый раз ничего тебе не оставил. Чем ты всю неделю питался?»
«Той говяжьей пастой, что ты приготовил в прошлый приезд. Намазывал на хлеб да с лапшой мешал».
«А на следующую неделю хватит?»
«Нет. Но ничего, к хорошему быстро привыкаешь, а отвыкать полезно. Сухой хлеб — тоже еда. Суровый быт закаляет характер!»
Не Пан улыбнулся: Цзин’ань со своей идейной подкованностью явно рос в семье номенклатурщиков.
«Ну ладно, терпи ещё неделю. На следующих выходных я приеду и наготовлю вкусностей».
«Договорились».
* * *
Когда на выходные не выпало никаких планов, Не Пан вдруг почувствовал непривычную свободу. Посмотрев прогноз погоды — обещали без осадков, — он решил прогуляться до фермерского рынка, о котором рассказывала Мин Тяньцин: вдруг удастся раздобыть редкие продукты?
В комнату заглянул Чэнь Юйсюань:
— А-Пан, у тебя есть планы на субботу?
— Особых нет. А что?
— Хочу на выставку сходить. Пойдёшь со мной?
— Я собирался на рынок.
— На барахолку? Хм, тоже тема. Вдруг удастся отрыть что-нибудь интересное.
— Не, на фермерский. Хочу найти ингредиенты, которых нет в обычных супермаркетах.
— О, я с тобой! Слышал, там всё дешевле, чем в сетевых. Хочу голубики взять, а то в магазине цены кусаются.
— Тогда в субботу с утра?
— Идет! Составь маршрут, разберись с транспортом, а я на подхвате.
— По рукам.
Субботним утром Не Пан поднял Юйсюаня звонком чуть свет.
Тот высунулся в окно и запричитал:
— Ты в своём уме?! Время — семь утра! На улице ещё темно!
— Почти семь. Зато доберемся без пробок и успеем к самому свежему завозу. Не встанешь — поеду один.
— Встаю, встаю! Дай пять минут!
Через десять минут они вышли из корпуса. Общежитие ещё спало — кому придет в голову подрываться в такую рань в выходной?
Не Пан катил за собой небольшую тележку, а за спиной висел рюкзак с ноутбуком и камерой.
— Ты серьезно? — уставился на него Юйсюань. — За картошкой идешь и тащишь с собой технику? Не боишься, что сдернут?
— Вчера ребята рассказывали, что в Уилсон-Хаус опять залезли воры. Лучше перестраховаться и держать всё при себе.
Юйсюань замер:
— Мне тоже вернуться за рюкзаком?
— Как хочешь. Если переживаешь — сбегай, я подожду.
Помявшись, Чэнь Юйсюань махнул рукой:
— Да ну, лень подниматься. Мы же ненадолго, да и в общаге дежурные есть.
— Тогда погнали. Поедем на автобусе, так без пересадок.
Маршрут Не Пан продумал заранее: метро требовало пересадок, а автобус хоть и плёлся дольше, выходил дешевле. Утром в выходные дороги свободные, так что самое то.
В Англии автобусы проигрывали метро из-за интервалов и постоянных заторов, но этим утром салоны пустовали.
Едва они заняли места, Юйсюань прислонился к плечу Не Пана и мгновенно отключился. Не Пан же с интересом разглядывал улицы за окном: за два месяца в Британии он толком нигде не был, так что поездка воспринималась как маленькое путешествие.
Доехали без приключений за час.
Юйсюань вынырнул из сна со слипающимися глазами. Рынок встретил их шумом и пестротой: шумные ряды, разношерстная толпа всех оттенков кожи — вылитый отечественный базар. Не Пан тут же перевесил рюкзак на грудь: в такой кутерьме карманников заведомо пруд пруди.
Не успели они пройти и пары метров, как Юйсюань издал победный клич:
— Офигеть! Вот это ягода! Крупная какая! И всего за фунт! В супермаркете за такую три сорвут! Берём!
Тот с ходу сгреб два лотка, подумал и цапнул третий.
— Погоди, — остановил его Не Пан. — На дне тележки её раздавит. Давай на обратном пути возьмем.
Юйсюань с неохотой вернул два лотка, а один всё же оставил, принявшись уплетать ягоды прямо так, не мыв.
Не Пан лишь качнул головой. Рынок оказался богаче и дешевле, чем он рассчитывал. Глаза разбегались: он набрал оккры, стручкового горошка, фасоли, томатов, кукурузы, тыквы, перца, кинзы, чеснока, имбиря, огурцов, апельсинов и... свежей мяты! Для уроженца провинции Юньнань мята на прилавке была сродни встрече со старым другом.
Расправившись с овощами, перебрались в мясной ряд. Парное мясо продавали с ощутимой скидкой. Не Пан затарился говядиной, курятиной и утятиной, у индийца раздобыл обработанные куриные потрошка, а у араба — отличный говяжий рубец. Цены радовали, к тому же торговцы охотно сбрасывали пару фунтов.
Юйсюань вошел во вкус и греб всё подряд. Вскоре их тележка забилась под завязку, да и пакеты в руках увесисто оттягивали пальцы.
Не Пан заранее разменял мелкие деньги. У Юйсюаня мелочь быстро закончилась, и, закупаясь очередными деликатесами, он не думая вытащил купюру в 50 фунтов.
Стоило хрустящей бумажке появиться на свет, как Не Пан спиной почувствовал чужие взгляды. Классическая ошибка — светить наличкой. Юйсюань держал веер из купюр и сдачи, не торопясь прятать их в карман, когда из толпы метнулась смуглая рука и попыталась сгрести деньги.
Не Пан среагировал мгновенно: перехватил чужое запястье и выкрутил его так, что карманник ойкнул и зашипел от боли.
Юйсюань отпрыгнул и судорожно запихал наличность во внутренний карман.
Не Пан смерил воришку ледяным взглядом:
— Пошел вон! Еще раз увижу — переломаю суставы!
Арабского вида парень мгновенно растворился в толпе. Не Пан планировал еще заглянуть в рыбный отдел, но после такого инцидента решил не рисковать:
— Всё, сматываемся. У него могут быть подельники.
— Валим! — не стал спорить Юйсюань.
Они поспешили к выходу. У самого края рынка Юйсюань всё же докупил два лотка голубики, а Не Пан прихватил один себе.
Набег на рынок закончился сумбурно, но улов вышел впечатляющим.
В вагоне метро Юйсюань всё никак не мог успокоиться:
— Блин, сам дурак, надо было мелкие деньги приготовить. А так бы ещё погуляли! А-Пан, ну ты выдал! Тот захват — просто вышак!
— Главное, что деньги целы, — отозвался Не Пан. Уроки Цзин’аня пришлись как нельзя кстати.
Назад решили ехать на метро, опасаясь субботних пробок на дорогах. Завтрак из пары варёных яиц и стакана молока давно испарился, и в желудках уже настойчиво урчало.
Около одиннадцати они наконец поднялись на свой седьмой этаж. Двери лифта разъехались, и парни едва не столкнулись с парнем в бейсболке, который тащил раздутый рюкзак.
Увидев их, незнакомец дернулся и низко нагнул голову, пытаясь прошмыгнуть в кабину. Не Пан реагировал на автопилоте: цапнул того за рукав и резко дернул назад.
— Стой. Ты кто такой и к кому?
Тип попытался изобразить невозмутимость:
— Я слесарь. В секции трубу прорвало, ходил чинить.
— В какой именно комнате? — сощурился Не Пан.
Юйсюань еще не понял, какого черта они цепляются к человеку, но Не Пан перешел на китайский:
— По-моему, это вор. И кажется, он в твоих кроссах.
Юйсюань опустил взгляд. На ногах «слесаря» красовались лимитированные Эйр Джорданы.
— Нифига себе... Это же реально мои!
— Держи его! Не дай зайти в лифт!
Юйсюань мгновенно вцепился во вторую руку парня, блокируя проход:
— Ты кто вообще?! И почему на тебе моя обувь?!
Двери лифта захлопнулись. Воришка продолжал юлить:
— Вы чего пристали?! Это мои кроссовки! Я сантехник, меня вызвали ремонт делать!
— Какая комната?! — рявкнул Не Пан.
— 709-я!
Услышав номер, Не Пан без лишних слов засадил вору коленом в живот. А когда тот согнулся пополам — обрушил локоть ему на спину:
— А-Сюань, закручивай!
Вдвоем они заламывали ему руки за спину.
— Точно вор, тварь!
— Эй! Есть кто?! — крикнул Не Пан по-английски. — Рави, выходи! Мы вора поймали!
На шум выскочил Рави из 701-й:
— Что за шум?! Вы чего делаете?!
— Это ворюга! Нам помощь нужна! — подозвал его Не Пан.
Пока индиец помогал удерживать грабителя, Не Пан заскочил в свою комнату и обомлел: вещи были перерыты. Выяснять, что пропало, времени не было, но главное — грабитель был схвачен.
Когда Не Пан вернулся, вора уже скрутили на полу, а Юйсюань успел сдёрнуть с него свои кроссовки.
Втроем они отволокли неудавшегося сантехника на пост охраны. Дежурный провел досмотр и извлек из рюкзака ноутбук, планшет и камеру Юйсюаня, а также квадрокоптер Не Пана. Помимо этого, там нашлись вещи других жильцов и набор отмычек — видимо, «специалист» был непростым.
Охрана вызвала полицию, а парням разрешили вернуться и проверить свои комнаты.
Юйсюань пребывал в полном восторге:
— А-Пан, как ты вообще про кроссы догадался?!
— Да твои педали вроде редкие, на весь город пару штук. А этот оборванец смотрелся в них как пугало. Вот я и присмотрелся. Хорошо, что перехватили, а то прощался бы я со своим дроном.
— Чувак, ты просто мой спаситель! Если бы не твоя реакция — я бы влетел на круглую сумму!
— Тебе тоже спасибо, что сегодня другие кроссы надел, а то хрен бы доказали на месте, — хмыкнул Не Пан.
В комнате у Не Пана всё ценное, кроме дрона, лежало в рюкзаке за спиной, так что больше ничего не пропало. А вот Юйсюаню повезло меньше: вор нашёл его заначку в 600 фунтов. Пришлось бежать назад к охране — к счастью, наличные изъяли при досмотре.
Полиция изволила явиться лишь через час. Парней утащили в участок составлять протокол. Вернулись они в общагу только к двум часам дня — злые и голодные как волки.
Не Пан с Юйсюанем переглянулись и дружно расхохотались. День задался с самого утра!