На мелководье плавали отец с дочкой. Когда Не Пан подошел к бассейну, они лишь скользнули по нему беглым взглядом.
Не Пан барахтался у границы между мелью и глубиной. Плавать он учился долго, но особым талантом награжден не был, так что старания приносили весьма скромные плоды. За целое лето он освоил разве что корявый кроль — в простонародье «по-собачьи», — который просто держал на воде и не давал пойти ко дну.
Чжай Цзин'ань, напротив, плавал безупречно и владел всеми стилями. С легкостью преодолев туда и обратно пятидесятиметровую дорожку, он остановился и посмотрел на приятеля. Не Пан отчаянно молотил руками и ногами, вздымая тучи брызг, но почти не продвигался вперед — шуму много, а толку ноль, барахтанье на одном месте.
Цзин'ань хмыкнул и погреб к нему. Не Пан настолько увлеченно молотил по воде, что ничего вокруг не замечал. Цзин'ань нырнул и вынырнул прямо перед самым его носом.
Не Пан от неожиданности замер, забыв грести, и тут же пошел ко дну. Цзин'ань оперативно подхватил его за талию:
— Опешил, что ли?
Не Пан вцепился в него и, отплевываясь, выдохнул:
— Брат Ань! Ты чего пугаешь?
Цзин'ань мягко приотпустил его:
— Да я уже давно подплыл. Ты так усердно греб, что ничего вокруг не замечал.
— Так я же учиться пытаюсь!
— А тебя вообще кто-нибудь учил?
— Учил. Отец.
«Оно и видно», — подумал Цзин'ань. Отец, судя по всему, тоже был самоучкой, отсюда и топорная техника.
— Давай-ка я тебя подправлю, — предложил он. — Азы ты знаешь, так что быстро подхватишь. Главное — усвоить правильные движения. В кроле все начинается с работы ног. Я буду тебя удерживать, а ты отрабатывай: носки вытяни, работай от бедра, ритмично рассекай воду ногами.
Цзин'ань протянул руки:
— Давай ладони.
Не Пан замешкался на мгновение, но протянул руки. Широкие ладони Цзин'аня надежно обхватили его запястья.
— Отлично. Я держу, а ты молоти ногами.
Чувствуя надежную опору и не боясь пойти ко дну, Не Пан стал ритмично работать ногами, как учил Цзин'ань. Тело поддалось и плавно поскользило по воде вперед.
Цзин'ань потихоньку отступал спиной к глубине, увлекая его за собой:
— Молодец, именно так! Ноги задают импульс. А теперь я отпущу одну руку, и ты попробуешь грести другой. Вот так. — Он наглядно показал гребок свободной рукой.
Держась за Цзин'аня одной рукой, Не Пан начал грести другой. Затем Цзин'ань показал, как правильно поворачивать голову для вдоха. Шаг за шагом, под чутким руководством, Не Пан освоил базовую технику кроля.
Вскоре он смог проплыть небольшой отрезок совершенно самостоятельно, без поддержки.
— Ну что, проплывем парный заплыв? — улыбнулся Цзин'ань.
— Давай! — ухватившись за эту идею, согласился Не Пан. Рядом с Цзин'анем было спокойно, поэтому он отбросил страх и отдал все силы заплыву.
Цзин'ань плыл вполсилы, бесшумно и размеренно скользя рядом. Не Пан впервые ощутил подлинный азарт от плавания: сверяя каждое движение с инструкциями, он с наслаждением рассекал воду.
Преодолев дорожку туда и обратно, он вцепился в бортик, тяжело дыша:
— Брат Ань, кажись, уловил! Ты плыви в своем темпе, а я еще поработаю над техникой.
— Ладно, держись пока возле бортика. Устанешь — передохни, — кивнул Цзин'ань.
Убедившись, что парень держится уверенно, он ушел на глубину. Обычно Цзин'ань наматывал не меньше двух километров — сорок бассейнов, так что его тренировка только начиналась.
Не Пан, охваченный азартом новичка, перевел дух и снова принялся отрабатывать гребки. Вода манила, но плавание требовало немалых сил. Из-за огрехов в технике и топорных движений энергия улетучивалась моментально: на каждые пятьдесят метров у него уходило больше двух минут, и у противоположного бортика приходилось надолго останавливаться, чтобы перевести дыхание.
Пока Не Пан преодолевал одну дорожку, Цзин'ань успевал сделать полный круг и уйти вперед. Впрочем, задачи у них различались: один учился, другой поддерживал форму, и оба добились своего.
Отец с дочкой незаметно ушли, а им на смену пришло еще несколько человек, решивших потренироваться в выходной. Цзин'ань не обращал на них внимания: в городской бассейн по выходным всегда приходят люди, рассчитывать на приватность не приходилось.
Не Пан тоже не отвлекался, усердно отрабатывая каждый гребок. Плавание очаровало его: ощущение свободы и скольжения в воде дарило удивительный восторг — казалось, будто превращаешься в рыбу. К тому же у этого спорта обнаружился неоспоримый плюс: никакого пота, ополоснулся в душе — и свеж как огурчик.
Преодолев очередные пятьдесят метров, Не Пан ухватился за бортик. Не успел он перевести дух, как над головой раздалось:
— Эй, привет! Ты из Японии?
Не Пан смахнул с лица воду и уставился на сидящего на краю светловолосого парня с голубыми глазами. Акцент выдавал в нем уроженца континентальной Европы.
— Нет, я из Китая, — хмуро буркнул Не Пан.
За границей любые попытки с ходу записать восточноазиата в японцы отнюдь не от незнания — это скрытый выпад. Население Китая — полтора миллиарда, в десятки раз больше, чем в Японии, и вероятность встретить китайца несоизмеримо выше. Подобные «ошибки» обычно делают лишь западные европейцы, преисполненные спеси и предрассудков.
Забыв про отдых, Не Пан развернулся и гребанул подальше от неприятного типа. Но тот не отстал: спрыгнул в воду и поплыл следом, крича на ходу:
— Слушай, давай познакомимся!
— А я не хочу с тобой знакомиться, — отрезал Не Пан, даже не обернувшись.
Назойливый тип и не думал отступать:
— Меня Кен зовут. А тебя как?
Не Пан успел изрядно выдохнуться, да и плавал так себе, а этот Кен только-только вошел в воду, сил у него было предостаточно, и плыл он на порядок лучше. Он не спеша держался рядом, а видя, что его игнорируют, начал откровенно паясничать — стал размашисто баттерфляем молотить по воде, поднимая целые волны.
Не Пан повернул голову, чтобы глотнуть воздуха, и тут же нахлебался поднявшейся волной. Гнев захлестнул его:
— Черт, отвали!
Парня это только развеселило. Он заговорщически расхохотался:
— Да ты просто душка, крошка! Я точно хочу с тобой подружиться!
Держаться на глубокой воде без движения Не Пан пока не умел, поэтому молча греб к мелкой части, не тратя силы на перебранку. Нахальный тип, поняв, что перед ним беспомощный новичок, вознамерился и дальше над ним издеваться, но неожиданно получил сокрушительный удар ногой прямо в живот.
Сопротивление воды сгладило удар, но парень все равно ушел под воду, а вынырнув, ошарашенно уставился на подоспевшего Цзин'аня:
— Ты совсем из ума выжил?! Ты что творишь?!
Цзин'ань, замерев в воде, ткнул ему под нос средний палец и ледяным тоном отчеканил:
— А ты что пытался сделать с моим другом?
Этот Кен был из завсегдатаев бассейна и не раз видел Цзин'аня. Лично они не общались, но в прошлом году Кен своими глазами наблюдал, как кто-то попытался пристать к Цзин'аню — и тот без лишних слов на месте вывихнул хаму руку. Так что о крутом нраве китайца знали многие. Кен и помыслить не мог, что неуклюжий новичок пришел именно с ним.
— Прости, я не знал, что он с тобой, — мгновенно сбавил тон тип и спешно погреб к противоположному бортику.
— Плыви-плыви, мусор, — бросил ему вслед Цзин'ань. — Чтобы я тебя больше близко не видел!
Не Пан тем временем добрался до мели. Опершись о край бассейна, он обернулся: наглец уплывал восвояси, а Цзин'ань уже направлялся к нему.
— Ты как? — спросил Цзин'ань, подплыв вплотную. — Он ничего тебе не сделал? Не ушиб?
Не Пан качнул головой:
— Да нет, обошлось. Очередной высокомерный европеец. Спросил, не из Японии ли я. Я его проигнорировал, а он увязался следом, начал лезть с дружбой и нарочно брызгать в лицо.
— Назвать нас японцами здесь — прямая провокация. Мало я ему врезал, надо было добавить.
Не Пан не удержался от улыбки:
— Так ты его правда пихнул?
— В воде удары выходят слабыми, так что едва ли у него синяк останется, — хмыкнул Цзин'ань.
— А ты ведь часто сюда ходишь. Они не попытаются отомстить?
Цзин'ань смахнул каплю с подбородка:
— Не осмелятся. В прошлом году один кретин решил меня задеть — я ему прямо здесь сустав вывернул. С тех пор местная публика со мной не связывается. Этот тупица просто не знал, что ты со мной.
Не Пан восхищенно усмехнулся:
— Ну ты даешь, брат Ань.
— На Западе все устроено просто: здесь уважают грубую силу. Покажешь зубы — тебя будут бояться и уважать. Проявишь слабость — сядут на шею.
— Выходит, в американских сериалах не врут? Качки-спортсмены — короли школы, а щуплые ботаники — вечные жертвы дедовщины?
— Не совсем. На Западе исторически ценятся подвешенный язык и умение втереться в доверие. Тех, кто не умеет подать себя в обществе, недолюбливают. Отсюда и травля нелюдимых парней.
— Вот оно как... — протянул Не Пан. Подумать только: повезло же ему родиться в Китае. С его-то характером за границей он наверняка стал бы мишенью для задир.
— Ну что, освоился? — спросил Цзин'ань.
— А то! — глаза Не Пана просияли. — День прошел не зря! Спасибо тебе огромное, брат Ань!
Осознание того, что он наконец-то научился плавать, наполняло чистым восторгом.
— Тогда сделаем еще пару кругов и будем собираться, — предложил Цзин'ань. Народу на дорожках прибавилось, и продолжать тренировку расхотелось.
— Погнали!
Они снова погрузились в воду. На этот раз Цзин'ань не уплывал вперед, а держался рядом. Помня все указания, Не Пан уверенно греб плечом к плечу с товарищем, впервые по-настоящему наслаждаясь процессом.
Проплыв несколько бассейнов, Цзин'ань остановился у бортика:
— Ну всё, вылазим.
— Угу.
— Понравилось?
— Еще как! — глаза Не Пана так и светились радостью.
— Заглянем сюда еще разок.
— С удовольствием! — откликнулся Не Пан, хотя про себя вздохнул. Поездка в Кембридж из Лондона выливалась больше чем в сорок фунтов на билеты — сумма для него немаленькая, так часто не понаездишься. Да и предлог «досмотреть город» сработал один раз, а что придумывать в следующий?
В душевой Цзин'ань предупредил:
— Фен местный не трогай. Постарайся получше полотенцем отжать.
— Это еще почему? — удивленно спросил Не Пан.
— Да бог их знает, какие места они им сушат.
Не Пан опешил. А что, фен пригоден для чего-то еще, кроме головы?..
Когда они переоделись и вышли в холл, Цзин'ань нахмурился, глядя на мокрые пряди Не Пана:
— Ты чего голову нормально не вытер?
— Да случайно полотенце в воду уронил, оно насквозь промокло.
Цзин'ань достал свое полотенце:
— На, возьми мое, если не брезгуешь. Я им только голову сушил. На улице ветерок, подхватишь еще простуду.
— Спасибо, — Не Пан протянул руку, чтобы забрать полотенце.
Но Цзин'ань не отдал его, а сам накинул махровое полотенце ему на голову и принялся мягко промокать мокрые волосы. Не Пана с самого детства никто так не опекал. На мгновение мысль в голове замерла, а затем до него дошел двусмысленный подтекст этой сцены — кровь ударила в лицо, и мочки ушей мгновенно вспыхнули. Он даже забыл, что хотел вытереться сам, и стоял ни живой ни мертвый, послушно отдавшись во власть заботливых рук Цзин'аня.
— Ну вот, сойдет. Дома досушишь, — Цзин'ань убрал полотенце в сумку.
В машине Цзин'ань сделал печку потеплее:
— Ты как планируешь: поужинаешь или сразу на станцию?
— Я смотрел расписание, — ответил Не Пан. — Последний поезд отправляется около восемнадцати вечера. Так что успею с тобой поужинать.
Лицо Цзин'аня заметно потеплело, в глазах мелькнула искренняя радость:
— Отлично. Тогда поужинаем, а потом я отвезу тебя на вокзал.
— Чего бы тебе хотелось на ужин? — поинтересовался Не Пан.
— Что приготовишь, то и съем. У тебя всё выходит объедение.
Не Пан бросил взгляд на часы — нет еще и двух.
— Время есть. Может, заскочим за фаршем и налепим пельменей из остатков муки?
Сердце Цзин'аня радостно встрепенулось: вот оно, сбылось задуманное!
— С удовольствием!
В азиатском супермаркете Цзин'ань послушно таскал корзину, полностью доверив выбор продуктов спутнику:
— На твое усмотрение. Что купишь, из того и сварим.
— К говяжьему фаршу какую начинку возьмем? Морковь, редьку или лук? Можно еще шиитаке.
Цзин'ань задумался:
— Давай шиитаке. Грибной соус с говядиной — это очень вкусно.
— Ну, в пельменях текстура будет другой, соус-то жидкий, — усмехнулся Не Пан.
— Думаю, получится не хуже.
— Ладно, берем шиитаке, — Не Пан отложил упаковку свежих грибов. Главное — не переборщить, чтобы не перебить вкус мяса.
С начинкой разобрались. Не Пан направился к овощным рядам:
— Пельмени заморозим — будешь потихоньку вареники или пельмешки себе делать. А на ужин сварим рис и сообразим пару простых блюд.
— Договорились, — со всем соглашался Цзин'ань. Его задача — просто уплетать за обе щеки.
В отделе морепродуктов Не Пан приметил крупных очищенных гребешков — мясистых и свежих. Добавив к ним упаковку стеклянной лапши-фунчозы, он прикинул:
— Приготовим гребешки на пару с чесноком и фунчозой. Пароварка у тебя как раз есть.
На мясной витрине ему попались на глаза куриные пупки. Изначально Не Пан планировал пожарить их с зеленым перцем, но, заприметив на полке соленый острый перец в маринаде, изменил решение: сделает остро-кислые куриные пупки. Двух таких выразительных блюд к рису хватит за глаза. Чтобы не переедать, зелень он беречь не стал, ограничившись упаковкой черри для витаминов.
— Двух блюд хватит? — уточнил Не Пан.
— С головой! — кивнул Цзин'ань. От одной мысли об остро-кислых куриных пупках у него потекли слюнки. С момента переезда в Британию он страшно скучал по ядреным остро-кислым вкусам.
— Ну всё, идем готовить! — оживился Не Пан. Смятение ушло, уступив место кулинарному азарту: эти блюда в Англии он еще не стряпал.
Вернувшись в квартиру, Цзин'ань взял на себя рубку фарша, а Не Пан занялся замесом теста. Работа кипела слаженно и без лишних слов.
Муки оставалось немного, так что и лепнины вышло в меру. Меньше чем за два часа они слепили сотню аккуратных пельменей.
— Заморозь их на подносе, а потом пересыпь в пакет. У тебя тут и паровые булочки, и пельмени — в морозилку-то всё влезет? — усомнился Не Пан.
Цзин'ань усмехнулся:
— Без проблем. У меня там хоть шаром кати, еще столько же поместится.
— Ну и отлично. Я за ужин.
Ужин не требовал особых хлопот. Гребешки достаточно было промыть, фунчозу — слегка размочить в теплой воде. Очищенный чеснок Не Пан измельчил в блендере и промыл водой, чтобы убрать лишнюю горечь. Половину массы он обжарил в масле до золотистого цвета, а затем смешал с сырой половиной — так получилась классическая заправка «золото и серебро».
Нарезав фунчозу, он выложил ее на блюдо, сверху разложил отборные моллюски и щедро укрыл ароматизированным чесноком, после чего отправил в пароварку.
С потрошками дело пошло еще быстрее. Вскоре по кухне поплыл ядреный кисло-острый аромат. Даже сквозь прикрытую дверь запах проникал в гостиную. Для Цзин'аня этот дух был слаще любых духов — разжигающий аппетит, до боли родной и вожделенный.
Едва перевалило за пять, как блюда были готовы, а рисоварка оповестила о готовности гарнира.
Предыдущий раз они перекусывали еще утром, в десятом часу, а после бассейна калорий не осталось вовсе. Оба были голодны как волки, поэтому без долгих прелюдий уселись за стол.
Нежнейшие гребешки таяли во рту, а остро-кислые куриные пупки возбуждали аппетит. Не проронив ни слова, они молча уплели по первой пиале риса, заставляя желудки успокоиться, и только потом замедлили темп, наслаждаясь гранями вкуса.
Цзин'ань утер проступившую на лбу испарину:
— Дьявольски вкусно. Давно я не ел ничего подобного.
Не Пан с улыбкой посмотрел на него:
— Маринованный перец злой попался. Ты как, держишься?
— В самый раз! Оторваться невозможно! — восхитился Цзин'ань. Каждое блюдо Не Пана становилось откровением. Казалось бы, лучше уже некуда, но тот каждый раз ухитрялся поднять планку. Настоящее сокровище, а не парень.
Остро-кислые куриные пупки и впрямь возбуждали аппетит: рис в пиалах быстро закончился, а в тарелках еще оставалось угощение, да и аппетит не угас.
— Сварить еще пельменей или растопить пару паровых булочек? — спросил Не Пан.
— Давай и то, и другое, — отрезал Цзин'ань.
Не Пан удивленно вскинул брови:
— Ты серьезно? Осилишь?
— Не осилю сейчас — оставлю на поздний ужин.
Цзин'ань отправился разогревать булочки-маньтоу, а Не Пан бросил в кипяток с десяток пельменей.
Увидев скромную порцию в кастрюле, Цзин'ань поинтересовался:
— Вы на юге всегда пельмени счетом поштучно едите?
— В смысле? — не понял Не Пан.
Цзин'ань щедрым жестом плюхнул в кипяток еще горсть:
— Да тут же курам на смех!
Не Пан вовремя перехватил его руку:
— Погоди-погоди! Я умял две пиалы риса, ты — три. В пароварке пыхтят булочки, а ты ухаешь полпачки пельменей! Снова хочешь из-за стола выкатываться?
Цзин'ань замер с поднятой рукой и виновато усмехнулся:
— И то правда. Забыл, что мы уже поужинали...
Не Пан прыснул от смеха. До чего же милым становился этот обычно собранный парень, когда дорывался до еды! Цзин'ань глядел на его искренний смех, и губы сами расплывались в улыбке. Когда рядом находился правильный человек, радость умножалась многократно. Цзин'ань ценил уединение, но тепло родственной души оказалось куда дороже.
На мгновение в душе Цзин'аня укоренилось легкое сожаление: учись Не Пан в Кембридже, можно было бы предложить ему жить вместе...
Вскоре подоспели и пельмени, и паровые булочки. Не Пан разломил пышущую жаром маньтоу пополам:
— Я, признаться, эти булочки отродясь не пробовал. Возьму половинку, а вторая — тебе.
Цзин'ань привычно забрал свою часть и стал аппетитно макать мякиш в чесночно-острый соус.
Не Пан откусил кусочек:
— Хм, а ведь вкусно! Я-то чаще баоцзы делал, а обычные паровые булочки почти не пеку. Ну не гений ли я?
— Настоящий кулинарный кудесник, — с готовностью поддержал Цзин'ань.
Не Пан расплылся в довольной улыбке — похвала Цзин'аня грела душу. Пельмени, как и ожидалось, оказались лишними. Осилив пять штук, Не Пан решительно отставил пиалу — еще ложка, и желудок просто взбунтуется. Цзин'ань проявил больше стойкости и уговорил девять:
— Признаю вину, погнался за количеством.
— Оставь, поздно вечером разогреешь на пару вместе с булочками, — Не Пан решительно забрал тарелку, пока тот не начал запихивать в себя еду через силу.
Цзин'ань отнес посуду в раковину, отложив мытье на потом:
— Посидим немного, и я провожу тебя. Пойдем пешком, проветримся, а заодно ужин утрясется.
— Идет, прогуляемся.
Кембридж город небольшой, а квартира находилась в самом центре. До вокзала отсюда минут тридцать неспешным шагом — отличный шанс продлить совместное время.
Немного отдохнув, Не Пан собрал рюкзак. Цзин'ань смерил его взглядом, ушел к себе в спальню и вернулся с мягким черным шарфом. Обернув его вокруг шеи Не Пана, он пояснил:
— На улице похолодало. Надень, чтобы не продуло.
Не Пан поправил шарф. Ткань оказалась удивительно нежной — явно дорогая вещь.
— На вокзале сниму и отдам.
— Забирай с собой, в следующий раз заберу, — возразил Цзин'ань и протянул руку к его вещам: — Давай рюкзак.
— Да там почти ничего нет, легонький.
— Отдай, у меня не сорвут, — настойчиво повторил Цзин'ань.
Спорить Не Пан не стал — стемнело, да и доводы звучали более чем убедительно.
Они вышли на улицу. Шестой час вечера встречал непроглядной темнотой и прохладным ветром. Прохожих почти не встречалось.
— Не зябнешь? — тихо спросил Цзин'ань.
— Ничуть. Шарф — просто спасение, — Не Пан плотнее укутал шею, закрываясь от сквозняка. Кашемир хранил ласковое тепло.
— Вот и отлично.
Они шли рядом. Свет редких фонарей вытягивал их тени на асфальте, то укорачивая, то вновь удлиняя. Теплые желтые окна домов отбрасывали мягкие блики, сплетая их силуэты вместе. Тени скользили по мостовой — то двигаясь плечом к плечу, то неразрывно сливаясь.
Не Пану не хотелось спешить. Цзин'ань, похоже, чувствовал то же самое — оба невольно сбавили шаг, превращая путь в неспешную прогулку.
— Тот литовец в общежитии всё еще донимает? — нарушил молчание Цзин'ань.
— Не смеет. Правда, за кулинарное вино так и не заплатил. Я при каждой встрече напоминаю, а он делает вид, что не слышит.
— Толстокожий тип. Наверное, считает, что если отдаст деньги — распишется в поражении. Не лезет — и ладно. Тебе там еще несколько месяцев жить, незачем доводить до крайности. Я далеко, случись что — быстро не приеду.
— Да, я тоже решил не нагнетать.
— А с остальными как?
— Нормально. Соседка-кореянка рассталась с парнем, так что в блоке наконец-то тишина.
— Уже лучше.
— Брат Ань, на следующей неделе в Лондон приедешь?
— Посмотрю по загрузке. Будет время — заскочу к тебе на обед.
— А, я вспомнил... В следующий уик-энд Цзи Цзе просил ему приготовить. На той неделе договаривались, надо уточнить, в силе ли.
— Платит?
— Естественно!
— Тогда иди. А я напрошусь к нему в гости за компанию.
— Договорились!
На самом деле Не Пан хотел предложить Цзин'аню приезжать через выходные. Но слова застряли в горле — еще подумает, будто Не Пану лень стоять у плиты. А ведь он обожал готовить для него. Просто путь из Кембриджа в Лондон и обратно отнимал слишком много сил, и Не Пану не хотелось, чтобы Цзин'ань изматывал себя рулежкой каждые выходные.
Да и сам Не Пан дорожил каждой их встречей. Раз Цзин'ань не жалуется на усталость, к чему поднимать эту тему? Вдруг тот примет слова за чистую монету и перестанет приезжать — тогда хоть локти кусай.