— Ты ещё и поёшь? — искренне удивился Чжай Цзин'ань. Его поразило то, что парень сам предложил что-нибудь спеть.
— Да так, чисто для себя, — улыбнулся Не Пан. — При людях никогда не пел, так что даже не знаю, нормально ли получается. Но если выйдет скверно — хоть сон с тебя сгоню.
Цзин'ань даже проникся любопытством:
— Идёт. Затягивай, я послушаю.
Не Пан ненадолго задумался и тихо затянул песню, которую напевал чаще всего:
— «Небо тучами заволокло, дождь начинался... Зачем ты всё ещё не дома?..»
Начал он с совсем низких нот, так что первую строчку Цзин'ань толком не разобрал. Зато потом с удивлением узнал знакомый мотив. Голос Не Пана звучал чисто и звонко. От оригинала исполнение отличалось, но выходило замечательно — ни о какой фальши и речи не шло.
Едва смолк последний аккорд, Цзин'ань вскользь бросил на него взгляд:
— Не думал, что ты знаешь эту песню. А вышло очень здорово.
— Да ну, — смутился Не Пан. — Я сам удивлён, что брат Ань слушает Чжэн Сина. У него такие душевные, тёплые песни... Так успокаивают. Я раньше под них постоянно задачи по математике решал. В самый первый раз, когда сел к тебе в машину, у тебя как раз играл этот трек. Я тогда прямо оторопел: надо же, брат Ань слушает Чжэн Сина!
Цзин'ань усмехнулся. Надо же, насколько совпали вкусы. Ведь исполнитель довольно редкий, а тут такое совпадение — чем не судьба?
— Давай ещё.
— Его репертуар я не так хорошо знаю, — отозвался Не Пан. — Давай лучше что-нибудь из Чжоу Цзелуня.
— Давай.
— «Если мир вокруг приносит лишь досаду...»
Цзин'ань поймал себя на мысли, что у Не Пана удивительно легко получается перепевать Чжоу Цзелуня. А ведь исполнять хип-хоп-фолк вроде «Аромата риса» — задача не из простых.
Когда песня закончилась, Цзин'ань усмехнулся:
— Потрясающе. Ты прямо кладезь талантов: и готовить умеешь, и поёшь отлично. Есть вообще хоть что-то, чего ты не умеешь?
— Да я массу всего не умею! Какие уж там таланты — так, для себя под нос мурлыкал, вот и выучил пару композиций.
По натуре Не Пан был интровертом и любил уединение. Оставшись наедине с собой, он обычно включал музыку и подпевал — так любимые песни сами собой и отложились в памяти.
— И всё равно ты молодец. Вот мне медведь на ухо наступил — если запою, слушатели разбегутся. Есть ещё что-нибудь? Спой ещё!
Не Пан спел ещё две песни и умолк: остальное он знал недостаточно хорошо, чтобы исполнять вслух.
Вспомнив об одном деле, он спросил:
— Брат Ань, а если лететь домой на Рождество, билеты уже сейчас нужно бронировать?
— Пора бы. А ты собираешься?
— Хочется, конечно. Но я ведь только пару месяцев как приехал, да и билеты на зимние каникулы кусаются... Наверное, лучше до летних подождать. А ты, брат Ань?
— Я, скорее всего, слетаю к дедушке. А у тебя какие планы на каникулы, если останешься?
Такого ответа Не Пан и ожидал: Цзин'ань в средствах стеснён не был, а наведать пожилого дедушку — дело святое.
— Пока толком не знаю. Наверное, буду сидеть в общежитии, учиться. Может, выберемся с друзьями куда-нибудь на пару дней. А то по выходным вечно дела, с самого приезда в Британию толком ничего и не видел.
— Развеяться точно стоит, — одобрительно кивнул Цзин'ань.
— А ты, наверно, много где побывал?
— Пока учился в Китае, на каникулах объездил кучу мест. А вот как приехал сюда, на все длинные праздники летал домой, так что выбраться куда-то толком не получалось. В самой Британии ещё полно неисследованных уголков.
Не Пан хотел было предложить съездить куда-нибудь вместе, но тут же вспомнил, что Цзин'ань на все каникулы улетает на родину. Пересечься у них вряд ли выйдет, так что он решил попридержать язык.
— Кстати, у нас зимние каникулы начинаются раньше, чем у вас, — добавил Цзин'ань.
— Даже раньше нашей академии? — удивлённо вытаращился Не Пан.
Британская университетская система делит учебный год на три триместра, каждый максимум по три месяца. Неужели в Кембридже учатся ещё меньше?
— Ну да. Мы закончим уже в начале декабря. Один триместр длится всего восемь недель, так что основной упор — на самостоятельную работу.
Теперь понятно, почему у них даже по субботам пары: всю программу просто сжимают в двухмесячную давку! И тут Не Пана озарило. Если загрузка настолько бешеными темпами, а Цзин'ань постоянно мотается в Лондон да ещё и тратит время на то, чтобы разъяснять ему задачи... Не скажется ли это на его собственной учёбе?
— Брат Ань, ты столько времени тратишь на мои задачи... У тебя из-за этого проблемы с учёбой не возникнут?
Цзин'ань тише усмехнулся:
— С какой стати? Не умеешь шить — не берись за иголку. Будь спокоен, на мою учёбу это никак не повлияет.
— Ну и слава богу, а то я уж испугался, что тяну тебя вниз, — Не Пан облегчённо выдохнул. — Слушай, брат Ань, а ты, наверно, и без лекций всегда первым в рейтинге выходишь?
— Да с чего бы? На лекции ходить обязательно. Вот только после них действительно не приходится зубрить часами. Я считаю так: сорок минут предельной концентрации на занятии дадут больше, чем четыре часа тупого сидения над учебниками вечером.
— Значит, у тебя просто КПД обучения зашкаливает, — восхищённо констатировал Не Пан. Вот уж действительно гений от природы.
— Хм, это касалось школы в Китае. В университете всё иначе — здесь после занятий сидеть над материалом приходится в любом случае. Когда у тебя всего пара часов лекций в неделю, без самообразования далеко не уедешь.
Дорога длиною чуть больше часа — расстояние не то чтобы маленькое, но пролетела она на одном дыхании. Когда Цзин'ань затормозил, Не Пан даже смутился:
— Уж приехали?
— Угу. Или хочешь ещё покататься? — усмехнулся Цзин'ань.
— Нет-нет! Просто день какой-то безумный вышел: утро встретил в Лондоне, день провёл в Оксфорде, а к вечеру очутился в Кембридже, — покачал головой Не Пан, забирая рюкзак с заднего сиденья и вылезая из машины.
— Я сам за тебя устал. Пошли скорее наверх, — бросил Цзин'ань.
Тут Не Пана осенило:
— Чёрт, я же утром уходил и не планировал ночевать вне дома. У меня с собой вообще ничего нет!
Цзин'ань бросил взгляд на наручные часы:
— Супермаркеты уже закрыты. Я пользуюсь электрической зубной щёткой, так что запасной нет, зато найдётся зубная нить. А полотенца и бельё у меня есть абсолютно новые.
— Спасибо, брат Ань. Извини за хлопоты.
Переступив порог квартиры Цзин'аня, Не Пан почувствовал, как напряжение окончательно отступает. Пусть это место и не было его собственным жильём, здесь он ощущал невероятный покой и уверенность — ничего общего со сковывающей чужеродностью дома Шао Яо.
У входа Цзин'ань подал ему синие мягкие тапочки. Узор на них точь-в-точь повторял рисунок на его собственных, серых.
Не Пан переобулся. Неужели Цзин'ань купил их специально для него? В прошлый его приезд этих тапок точно не было, тогда ему достались обычные летние сланцы.
— Брат Ань, будешь что-нибудь на ночь? — спросил Не Пан и, едва успев поставить рюкзак, заметил, как тот открывает холодильник.
— Давай. Только сделай побольше — я сегодня ещё не ужинал.
Не Пан так и застыл на месте. Время приближалось к десяти вечера — получается, Цзин'ань помчался спасать его, даже не поев!
— Ты поехал за мной на голодный желудок?! — у Не Пана от жалости и совести сжалось сердце. — Ты разве не голоден?
— Да уже, кажется, перехотел, — Цзин'ань достал ломтик цельнозернового хлеба и откусил кусочек.
Не Пан поспешно бросил вещи и шагнул к холодильнику. Заглянул внутрь: хлеб, ветчинный фарш в банке, яйца, томаты, салат романо да полбанки острого масляного соуса. В морозилке обнаружилась парочка куриных окорочков и десяток замороженных булочек-маньтоу. Проверив кухонный шкафчик, он нашёл три пачки сухой лапши. Очевидно, Цзин'ань закупился продуктами на предстоящую неделю.
— Брат Ань, времени уже много, размораживать курицу долго. Я быстренько сварю лапшу с томатами и яйцом, идёт?
— Отлично!
Не Пан быстро взялся за дело. Прошло от силы минут пятнадцать, а на плите уже дымилась кастрюлька с аппетитной лапшой в густом томатном бульоне с яйцом и свежими листьями салата.
Цзин'ань подхватил небольшую кастрюльку, принёс на стол и глянул на парня:
— Присоединишься?
— Давай немного, — Не Пан прихватил маленькую пиалу и положил себе пару щедрых щипков лапши. — Всё, остальное твоё.
Цзин'ань зачерпнул порцию, попрекал и отправил в рот.
— Вкусно! — похвалил он, интенсивно кивая. — С тем, что я сам стряпаю, не сравнить.
Услышав это, Не Пан почувствовал, как к глазам подступает жгучая влага. Он торопливо уткнулся в пиалу, пряча лицо. Глубокая признательность смешивалась с горьким стыдом: за всю дорогу он даже не поинтересовался, ел ли Цзин'ань! Чем он заслужил такое отношение? Чтобы человек среди ночи промчался больше сотни километров, плюнув на собственный ужин?
Цзин'ань тем временем уминал лапшу за обе щёки. Заметив, что парень задумчиво ковыряется в тарелке, он проглотил кусок:
— Ты чего? Не вкусно, что ли? По-моему, просто великолепно.
Не Пан с трудом взял себя в руки:
— Очень вкусно. Просто я не особо голоден, вот и ем медленно. Тебе хватит?
— За глаза! Тут целый казан. Придётся потом тайцзи позаниматься, чтобы всё это переварить и не лечь спать с тяжестью.
— Извини меня, брат Ань, — тихо пробормотал Не Пан. — Из-за меня ты остался без ужина.
Цзин'ань пристально посмотрел на него:
— Ты из-за этого переживаешь? Терзаешься, что я поехал голодным? А ты не думал, что я специально ничего не ел, чтобы дождаться, пока ты угостишь меня чем-нибудь эдаким?
Не Пан понимал, что тот просто хочет его подбодрить. Справившись с эмоциями, он кивнул:
— Ладно, сегодня перекусим этим, а завтра с утра я приготовлю лапшу с драной курицей.
— Замкнули!
Не Пан в два счёта доел свою порцию, отнёс посуду к раковине и вытащил из морозилки окорочок, переложив его в основную камеру холодильника — к утренней готовке как раз оттает. Цзин'ань брал цельные окорочка с бедренной частью — мясистые, сытные; одной такой штуки как раз хватало на большую кастрюлю. В своё время Не Пан сам учил его выбирать именно этот отруб.
Покончив с ужином, Цзин'ань принёс пустую кастрюльку на кухню и опешил: Не Пан уже выдраил все поверхности до зеркального блеска.
— Это что такое? Намекаешь, что у меня грязно? — со смешком поддел он.
— Вовсе нет, тут и так была идеальная чистота, — обернулся Не Пан. — Просто привычка.
Сейчас он был готов для Цзин'аня буквально на всё — и только переживал, что делает слишком мало.
Он потянулся к кастрюле, но Цзин'ань ловко отстранился:
— Посуду я сам помою. Иди лучше стели постель — свежий комплект лежит на кровати.
— Хорошо.
Не Пан ополоснул руки и пошёл в гостевую комнату.
На кровати аккуратно стопкой лежало синее бельё — то самое, которое неделей ранее было постелено у Цзин'аня. Похоже, тот постирал серый комплект и вернул его себе, а этот приготовил гостю. Надо признать, Цзин'ань отличался феноменальной для парня чистоплотностью: менять бельё с такой регулярностью мало кто стал бы.
Сам Не Пан за всё время стирал свой комплект всего единожды. Из-за ограничений по весу багажа он привёз с собой только один набор; и пусть в общежитии стояла сушилка, лишний раз таскаться в прачечную было попросту лень.
Пока он заправлял простыню, в комнату вошёл Цзин'ань с охапкой вещей:
— Полотенце, бельё и носки абсолютно новые, только из упаковки. А вот домашний костюм мой — поносишь вместо пижамы. Ну или, если хочешь, можешь спать голышом.
— Спасибо, брат Ань. Ты всё предусмотрел! Но нет, голышом я не сплю, — Не Пан торопливо забрал одежду.
— Вообще-то, с медицинской точки зрения спать без одежды полезно для организма, так что не надо так категорично, — с лёгкой улыбкой заметил Цзин'ань.
— Брат Ань... а ты сам что, спать без одежды предпочитаешь? — скинул на него взгляд Не Пан.
— Случается, — покашлял Цзин'ань.
У Не Пана вспыхнули уши — словно это его обличили в чём-то неприличном. Он насупился, сгрузил вещи на стул и ушёл с головой в пододеяльник, пытаясь заправить одеяло.
— Зачем ты там мучаешься? Давай помогу, — Цзин'ань с улыбкой подошёл ближе.
Не Пан расправил уголки, вынырнул наружу — лицо его уже обрело прежнее спокойствие. Подхватив одеяло за углы, они пару раз встряхнули его вместе, и пододеяльник сел как влитой.
— Готово. Ты сегодня намаялся, так что иди в душ и отдыхай. А я пойду разомнусь — разомну суставы да покручу тайцзи, чтобы еда улеглась.
— Я с тобой, — вызвался Не Пан.
— Не устал?
— Нормально.
— Ну, пошли.
Отзанимавшись тайцзи, Не Пан прогнал ещё и комплекс армейского рукопашного боя — цзюньтицюань. Цзин'ань наблюдал за ним с умилённым качанием головы:
— Ты что, решил выжать из себя все силы до последней капли?
Не Пан откровенно зевнул:
— Ага. Ушатаюсь — и отключусь без задних ног.
— Тоже логика. Ладно, я в душ. Заканчивай и ложись.
— Угу.
Смыв с себя дневную грязь и нырнув под одеяло, Не Пан втянул носом знакомый запах свежести кондиционера для белья, перемешанный со сложным, лёгким ароматом самого Цзин'аня. И тут некстати всплыл недавний разговор:
"Интересно... а Цзин'ань укрывался этим одеялом голым?.."
Стоило этой мысли зародиться, как перед глазами вихрем пронеслись воспоминания о поджаром теле Цзин'аня в бассейне. Воображение понеслось во весь опор. Не Пан в панике принялся мысленно чеканить таблицу Менделеева, а затем переключился на знаки числа Пи — лишь бы вернуть мыслям кристальную чистоту.
Загнав фантомные образы подальше, он опять вернулся к вечеру. Вспомнил, как Цзин'ань, голодный, без колебаний рванул в Оксфорд. Ведь Не Пан просто обронил, что не хочет оставаться у Шао Яо и поедет на поезде в Лондон... А Цзин'ань мгновенно выехал навстречу — словно сама мысль о том, что Не Пан проведёт ночь в том доме, вызывала у него решительный протест.
Похоже, Цзин'ань прекрасно осведомлён о том, что за человек этот Шао Яо. Иначе с чего бы ему даже не попытаться отговорить Не Пана, а сразу ринуться на помощь? Да и при встречах они вечно обмениваются колкостями. Видать, Шао Яо когда-то перешёл Цзин'аню дорогу.
Но как к нему относится сам Цзин'ань? Дружеская теплота? Забота наставника о подопечном? Привязанность ценителя вкусной еды к кулинару? Вроде бы всего понемногу, а вроде... за этим кроется нечто большее.
"А ты сам... что чувствуешь к нему?" — прошептал тихий голос из глубины души.
Не Пан избегал ответа на этот вопрос. Одно было несомненно: Цзин'ань для него — гораздо больше, чем просто старший товарищ или наставник. Но погружаться глубже разум решительно запрещал. Он просто повиновался инстинкту: тянулся к нему, старался окружить заботой, сделать приятно. Может, оно и к лучшему — не раскладывать всё по полочкам? Меньше будет страхов, робости и мучительной неуверенности.
Измотанное тело требовало отдыха, но в голове царил хаос. Не Пан выудил из-под подушки смартфон, намеренный включить трансляцию Би-би-си — под английское бубнение спалось лучше всего. На экране висели пропущенные сообщения от Шао Яо:
"Сяо Пан, ты доехал? Вернулся в Лондон или отправился в Кембридж?"
"Спасибо, что проведал меня сегодня. Чувствовал себя скверно, толком даже встретить тебя не смог, прости за неудобство. В следующий раз обязательно отблагодарю лично"
Сообщения пришли ещё час назад, когда они только приехали. Из вежливости Не Пан отстучал ответ:
"Брат Шао, только увидел. Я в Кембридже, у брата Аня. Благодарить не за что — брат Цзи за всё заплатил. Выздоравливай!"
Отправив текст, он завёл радиоприёмник в телефоне и положил гаджет на тумбочку. Размеренная английская речь без резких тоновых перепадов журчала монотонным белым шумом. Спустя десять минут Не Пан окончательно погрузился в сон.
Сон был глубоким и вязким. Не Пану приснилось, будто он заперт в тёмной клетке. Как бы он ни рвался наружу, вырваться собственными силами не получалось. И вдруг появился некто — силуэта не разглядеть, но высокого роста, широкоплечий, излучающий абсолютное спокойствие. Незнакомец протянул сильную ладонь и вытащил его на свет. Не Пан пытался всмотреться в лицо спасителя, но тот стоял спиной. Одно он знал точно: это был мужчина. Мужчина, рядом с которым исчезали любые страхи.
Звонок будильника бесцеремонно вырвал его из грёз. Протерев глаза, Не Пан глянул на настольные электронные часы: восемь утра. Автоматический сигнальщик — совсем забыл отключить! Изначально планировалось, что сегодня Цзин'ань приедет к нему в Лондон, и Не Пан заранее закупил мяса для тушения.
Он потянулся к смартфону, нажал кнопку — экран оставался тёмным. Батарея села: радио крутилось до самого утра, пока аккум не истощился. Поставив гаджет на зарядку, парень отправился в ванную. Освежая лицо прохладной водой, он уставился на своё отражение. Мысли упорно возвращались к ночному сну. До чего же эта протянутая рука напоминала вчерашний порыв Цзин'аня, вытащившего его из дома Шао Яо!
Не Пан крутанул кран до упора влево и плеснул в лицо ледяной струёй, смывая наваждение. Это же его кумир, его идеальный ориентир! Как он вообще смеет о таком фантазировать?!
Приведя себя в порядок, Не Пан направился на кухню. Достал мясо и кинул взгляд на закрытую дверь хозяйской спальни. Не рановато ли? У Цзин'аня оставался единственный день в неделю, когда можно поспать подольше. Лучше обождать с готовкой, пока тот не проснётся.
Чтобы унять чесотку в руках, Не Пан вышел в гостиную и закрутил комплекс армейского боя. Отработав движения один раз, он решил, что нагрузки маловато, и зашёл на второй круг.
В самый разгар тренировки из спальни вышел Цзин'ань.
— Брат Ань? Ты чего так рано? — обернулся Не Пан.
Цзин'ань стоял в проёме в пижаме, опираясь о косяк. В этой сонной вальяжности всё равно проглядывала породистая привлекательность. Позёвывая, он пробормотал:
— Я сам хотел спросить. Ты чего подскочил в такую рань? Выходной же! В воскресенье супермаркеты раньше половины одиннадцатого всё равно не открываются.
— Да будильник забыл выключить, вот и подорвался, — хихикнул Не Пан. — Ты ещё приляжешь? Если нет — пойду кашеварить.
— Подожди с завтраком. Сейчас переоденусь и поразминаюсь с тобой.
Цзин'ань быстро сменил одежду и присоединился к нему, попутно показав несколько новых боевых связок:
— Освоишь первые два комплекса — покажу третий.
— Договорились!
Не Пан прямо-таки горел желанием изучить третий комплекс цзюньтицюань — ужасно хотелось проверить, появится ли в его движениях настоящая боевая мощь. Правда, любая техника требует фундаментальной скорости и силы, так что силовые упражнения всё равно оставались базой.
Отзанимавшись, Не Пан приготовил утреннюю трапезу. После завтрака они вместе отправились за покупками. Когда они подкатили к супермаркету, часы показывали ровно половину одиннадцатого, однако двери всё ещё были заперты. Прошло ещё минут десять, прежде чем створки наконец разъехались.
— Вот за что я поражаюсь местным, так это за пунктуальность в лени, — покачал головой Не Пан. — Сказано «попозже» — значит, палец о палец не ударят до последней секунды. Наверное, только у нас в Китае люди совсем не умеют жить в своё удовольствие. Вечно эта тревога за завтрашний день, желание заработать каждую копейку... Владельцы лавок пашут практически без выходных, с утра до поздней ночи.
Ему ли не знать: семейный ресторан открывал двери даже на Новый год по лунному календарю — на праздничные ужины сходился весь город. Единственным перерывом был первый день года, а со второго уже шли банкеты. Сейчас ведь никто не хочет копошиться на кухне для гостей — проще заказать стол в заведении.
— Бизнесу в Китае приходится несладко, зато клиентам — сплошное раздолье. Можно купить что угодно в любое время дня и ночи, — согласился Цзин'ань.
— Вот и получается: вести дела лучше в Европе, а тратить деньги — в Китае! Иностранцы у нас в гостях просто кайфуют, всё стоит копейки. Слушай, а наше юаневое измерение случайно не обесценено искусственно?
Цзин'ань усмехнулся:
— Есть такое. Но мы — гигант мирового производства. Низкий курс выгоден для экспорта. Внутри страны это на простых людях не сказывается — покупательная способность держится на уровне. А вот выезжать за границу или учиться тут — да, выходит накладно.
— Вот и я о том же! — скривился Не Пан, сжимая кулаки. — Деньги утекают как вода сквозь пальцы, прямо сердце кровью обливается. Когда я только смогу отбить всё, что родители вбухали в мою учёбу?..
Цзин'ань о подобном никогда не задумывался. Он учился не ради денег — за ту же Филдсовскую премию колоссальных состояний не платят. Но Не Пану приходилось подходить к вопросу прагматично: семья потратила на его поездку огромные средства.
Цзин'ань поднял руку и взъерошил ему волосы на макушке:
— Верь в себя, всё вернётся со сторицей. К тому же опыт и знания, которые ты здесь получаешь, никакими деньгами не измерить.
Не Пан ошеломлённо вскинул голову. Цзин'ань погладил его по голове?! Не слишком ли это... интимный жест?
Цзин'ань спокойно сместил ладонь на его лопатки и подтолкнул вперёд:
— Двери открылись. Пошли.
Взяв на входе тележку, они направились прямо в продуктовый отдел.
— Кастрюли у меня не особо большие, кучу мяса за один заход не уваришь, — заметил Не Пан. — Впрочем, если не лень, можно сделать в несколько заходов. Или оставить готовый тушёный бульон в холодильнике — получился отличный пряный соус-основа. В следующий раз просто бросишь свежее мясо прямо в него.
— И так тоже можно? — удивился Цзин'ань.
— Естественно! Это называется «старый соус» — старый тушёный бульон. Мастера кулинарии берегут его годами, с ним вкус получается глубоким и насыщенным. Только при каждой новой варке докидывают немного свежих специй.
— А... так вот откуда берутся слухи про «повторные бульоны»?
Не Пан расхохотался:
— Ну нет, это другое! Общий котёл в ресторане — это когда в бульон лезут чужие ложки. А старый тушёный соус — просто процеженный концентрат без всякой слюны!
— Понял. Надо будет опробовать.
Не Пан стал учить Цзин'аня разбираться в говядине: подробно растолковывал, какой отруб сгодится для тушения в специях, какой — на сочные стейки, а какой лучше пустить на быструю обжарку в воке. Цзин'ань вытащил телефон и аккуратно конспектировал каждое слово.
Глядя на то, с какой серьёзностью учёный ведёт записи, Не Пан не удержался от улыбки:
— Брат Ань, ты что, решил освоить кулинарию?
— Записываю на всякий случай. Может, когда-нибудь смогу удивить тебя фирменным блюдом.
— Ого! Ну всё, буду ждать с нетерпением! — расплылся в улыбке парень.
Они выбрали два сочных говяжьих голяка, подложку куриных крылышек, упаковку окорочков и пару десятков яиц. После этого отправились в китайский супермаркет за наборами пряностей для тушения и соусами.
В морозильных ларях азиатского магазина им попались куриные пупки и лапки — их тоже отправили в корзину.
Осматривая витрину со свежей свиной грудинкой, Не Пан глянул на этикетку: Бельгия! Он тут же подхватил кусок. За время жизни в Британии он научился науке выбора свинины. Местных хряков тут не кастрируют, поэтому британская свинина почти всегда имеет выраженный неприятный запах. Шанс нарваться на мясо свиноматки крайне мал, так что рисковать не стоило. Чтобы поесть нормального мяса, надо брать импорт — из Испании, Бельгии или Нидерландов. Естественно, за качество приходилось переплачивать.
Разгрузив пакеты дома, Не Пан принялся за готовку. Говядине и свиной грудинке требовалось время на маринование, а вот куриные запчасти — окорочка, крылья, пупки и лапки — можно было отправлять в пряный отвар сразу. Не Пан первым делом зарядил куриную партию.
— Чем я могу помочь? — поинтересовался Цзин'ань.
Не Пан выкатил перед ним миску с отваренными вкрутую яйцами:
— Очисти яйца. Потом закинем их тушиться вместе с мясом.
Цзин'ань уселся за стол. Не Пан тем временем замариновал говядину и поставил закипать воду, чтобы бланшировать свиную грудинку.
Разделывая мясо, Не Пан заметил, что Цзин'ань всё ещё возится с яйцами. Подойдя ближе, он едва удержался от смеха: скорлупа отходила вместе с белком, превращая яйца в изрытые выемками шарики, а одно и вовсе рассыпалось на белок и желток.
— Что-то они совсем не поддаются, — со вздохом пожаловался учёный.
— Это потому что яйца свежие, — пояснил Не Пан. — Свежий белок всегда липнет к скорлупе, а вот у выдержанных она отходит легко. Ты сначала надколи яйцо, а потом покатай его ладонью по столу, чтобы скорлупа покрылась трещинками — тогда она сойдёт в один миг.
Он тут же продемонстрировал приём: лёгкое нажатие, пару движений — и идеально гладкое белое яйцо выскочило прямо в руку.
Цзин'ань попробовал повторить. И правда — скорлупа снялась без малейших усилий.
— Ну ты мастер! — искренне восхитился он.
Не Пан расплылся в довольной улыбке:
— Отец всегда говорил: даже чтобы правильно выпить пиалу каши, нужен наставник. Что уж говорить об очистке яиц!