С начала третьего курса Не Пан вертелся словно волчок. Бесконечная суета тянулась через всю стажировку вплоть до самого поступления в Кембридж. Он наивно полагал, что на магистратуре наконец-то удастся перевести дух и вернуть жизнь в привычное, размеренное русло.
Как же катастрофически он ошибался! Если на третьем курсе он чувствовал себя просто запущенным волчком, то год на магистерской программе Part III в Кембридже ободрал с него три шкуры, буквально выжав досуха.
Ещё до поступления Не Пан слышал, что математический факультет кембриджского Тринити-колледжа — это обитель гениев и безумцев. Оказавшись там лично, он понял, что в этих словах не было ни капли преувеличения. В Империал-колледже его уровень считался весьма высоким: отмучившись на первых порах, позже он учился легко и уверенно. Однако эта самая лёгкость сыграла с ним злую шутку. Математика в Кембридже и математика в Империале оказались величинами из совершенно разных лиг.
Статус кембриджского Part III в глазах математиков всего мира граничил с культом, что и стало одной из главных причин, почему Не Пан отказался от полного гранта в Империале ради Кембриджа.
Но чем громче звучало имя программы, тем чудовищнее оказывалась нагрузка. Даже выпускники бакалавриата Кембриджа стонали под этой тяжестью, что уж говорить об абитуриентах со стороны. Объём материала был колоссальным, сложность — запредельной, а аудиторных часов выделяли минимум. Каждая лекция профессоров напоминала плотно сжатый архив: распечатать и усвоить его студентам приходилось исключительно своими силами.
Здесь на собственной шкуре узнавали истинный смысл выражения «одержимость или смерть». Не Пан не раз видел, как студенты, приехавшие из престижных американских вузов, в бессилии утирали слёзы прямо за учебниками. Сам он тоже зубрил, стиснув зубы от досады, но ему повезло больше других: дома обитал бесплатный математический гений, у которого всегда можно было попросить помощи.
Чжай Цзин'ань снова вкусил то давнее удовольствие, когда объяснял Не Пану решения сложных задач в обмен на домашние обеды. Правда, с тех пор Не Пан давно не обращался к нему за математическими подсказками, да и условия оплаты изменились: вместо горячей еды Чжай Цзин'ань теперь требовал любовных утех. За каждую разгаданную теорему — сеанс близости.
Наглость партнёра откровенно лишала Не Пана слов.
— Мы же считай старая супружеская пара, — ворчал он. — Откуда у тебя эта вечная одержимость постелью?
— Какая ещё старая пара? — искренне возмущался Чжай Цзин'ань. — Тебе двадцать один, мне двадцать два! Самый расцвет мужских сил! Кабы не твоё увлечение «здоровым образом жизни», я бы разве ходил вечно вголодь?
Не Пан от этих речей мгновенно вспыхнул. Поразмыслив над собственным поведением, он смущённо уточнил:
— Ты правда считаешь, что двух раз в неделю мало?
Чжай Цзин'ань убеждённо кивнул:
— Абсолютно! Неужели тебе самому так не кажется?
— Ну... — Не Пан понизил голос до едва слышного шепота. — Мы ведь теперь живём вместе, а не видимся только по выходным. Ладно, давай изменим график. Можно добавить ещё один раз.
— Серьёзно?! — Счастью Чжай Цзин'аня не было предела.
— Угу, — Не Пан залился краской до самых кончиков ушей. — Но с условием: никакой торговли задачами. Решение уравнений на это больше не меняем.
— Договорились! Буду учить тебя даром, без всякой платы!
Чжай Цзин'ань сгреб его в охапку и звонко расцеловал.
Благодаря неоценимой поддержке Чжай Цзин'аня Не Пан кое-как продрался сквозь тернии Part III. К тому моменту он уже трезво оценивал собственные силы: получить диплом с отличием второго класса первой степени казалось пределом мечтаний.
Диплом первого класса в Кембридже давался лишь тридцати процентам лучших студентов, а математика — дисциплина, бескомпромиссно требующая врождённого таланта. Одной лишь зубркой здесь было не обойтись: на таком уровне в ход вступала чистая выжимка интеллекта. А в чём-чём, а в гениях Кембридж недостатка не испытывал, и Не Пан без сожалений признавал превосходство местных феноменов.
Магистратура длилась всего девять месяцев. За это короткое время Не Пан выжал из своего мозга все до последней капли и всё же добился своего — получил вожделенный диплом 2:1.
Многие из тех, кто до поступления верил в свой математический гений, после кембриджского Part III навсегда теряли любовь к науке: постоянное чувство собственной неполноценности подсекало под корень любую увлечённость. Не Пан и не планировал идти в академическую среду, поэтому на выпускном выдохнул с облегчением. Всё, с математикой покончено навсегда!
Тем не менее год адского труда оправдал себя. Кембриджский диплом категории 2:1 котировался куда выше высших дипломов большинства других университетов. Репутация вуза и безупречный авторитет выпускников открывали любые двери.
Стоило Не Пану разослать резюме, как приглашения на собеседования посыпались со всех сторон. Топовые инвестиционные банки и ведущие IT-гиганты наперебой созывали его на интервью. Учитывая блестящие результаты встреч и имеющийся опыт стажировок, офферов долго ждать не пришлось.
Взвесив все «за» и «против», Не Пан остановил выбор на крупном инвестиционном банке в Лондоне, заняв должность квант-исследователя — по тому же профилю, что и на прошлой стажировке. Оклад, разумеется, вырос в разы: стартовая ставка превышала пять тысяч фунтов в месяц, а с учётом бонусов годовой доход составлял около ста тысяч фунтов.
В пересчёте на юани это выглядело впечатляющим стартом — больше миллиона в год. Однако реальность оказалась суровее: налоговая система Великобритании беспощадна, и при таком доходе ставка налога достигала почти сорока процентов. Подобные заработки относили человека к среднему классу — категории, которую государственные поборы стригли чище всего.
На руки выходило около пяти тысяч фунтов в месяц. После вычета аренды и кучи мелких расходов при разумной экономии удавалось отложить чуть больше тысячи фунтов. Для одинокого человека без семьи и детей это считалось весьма солидным накоплением. А если делить жильё с кем-то, на аренде выходило сэкономить ещё больше.
Определившись с работой Не Пана, Чжай Цзин'ань решил расторгнуть договор аренды в Кембридже и перебраться в столицу. Учась в аспирантуре, большую часть времени он посвящал чтению научной литературы и самостоятельным изысканиям. Научного руководителя требовалось навещать от силы раз в неделю, да изредка посещать семинары с коллегами. Отлучаться в Кембридж пару раз в неделю можно было и из Лондона.
Едва Не Пан подписал контракт, как Чэнь Юйсюань принялся настойчиво звать его обратно. Ци Цзыхэн после выпуска уехал работать в Гонконг, и Феликс остался в квартире в полном одиночестве.
Однако ни Не Пан, ни Чжай Цзин'ань возвращаться на прежнее место не хотели. Та квартира была тесноватой, да и район оставлял желать лучшего. В студенческие годы приходилось экономить и мириться с неудобствами, но теперь, когда появились собственные деньги, хотелось жить в просторе и комфорте.
Они рассчитывали снять трёхкомнатную квартиру с двумя спальнями и кабинетом, поскольку Чжай Цзин'аню требовалось изолированное рабочее пространство.
Поняв, что завлечь их не удастся, Чэнь Юйсюань сменил тактику:
— Ребята, вы где квартиру искать собрались? Возьмите меня с собой! Обещаю: прихожу домой — и сразу затворяюсь у себя, никакой вам помехи для романтики!
Чжай Цзин'ань и Не Пан переглянулись.
— Не факт, что мы найдём вариант рядом с твоей больницей, — заметил Чжай Цзин'ань.
— Да вы сначала поищите, а там видно будет! — не сдавался Чэнь Юйсюань.
— Ладно, поищем. Но если не выйдет ничего путного — не обессудь.
В итоге они переключились на поиск четырёхкомнатной квартиры с тремя спальнями. Как ни странно, подходящих вариантов нашлось немало. Подобное жильё обычно сдавали не студентам, а семейным людям: три спальни и два санузла.
Чэнь Юйсюань заверил, что общий санузел его ничуть не смутит. Вопрос с совместной арендой решился легко: Чжай Цзин'ань оформил договор на себя, выделил Феликсу отдельную комнату, а тот взял на себя треть арендной платы.
Они подобрали удачное место в районе с хорошей транспортной развязкой: до офиса Не Пана и до больницы, где стажировался Чэнь Юйсюань, расстояние было примерно одинаковым. До Империал-колледжа выходило далековато, но Феликсу уже не требовалось ежедневно появляться на кампусе, так что с этим неудобством можно было смириться.
Так они обосновались на новом месте. В совместную жизнь молодой пары снова вклинился «третий лишний», но, к счастью, этот «третий» был проверенным временем другом, отлично понимавшим границы.
Новая квартира обходилась значительно дороже прежней, но и уровень комфорта отличался разительно. Уютная, светлая, с барной стойкой в гостиной и просторным балконом. Стеклянная раздвижная дверь кабинета выходила прямо на этот балкон, где стояли кофейный столик и кресла, а в горшках зеленели цветы.
Ещё на осмотре Не Пан с первого взгляда влюбился в этот кабинет. В погожие дни Чжай Цзин'ань мог учиться на свежем воздухе, а переведя взгляд вдаль — любоваться городским пейзажем. Даже проведя весь день дома, здесь не чувствуешь запертости.
Рабочий график Не Пана стартовал в августе. Всё свободное до выхода на работу время ушло на переезд и подготовку к поездке на родину. На рождественских каникулах они с Чжай Цзин'анем уже летали в Китай, но пробыли там всего две недели. Теперь же, перед тем как окончательно впрячься в трудовую упряжку, требовалось как следует отдохнуть.
Родители Не Пана хоть и мечтали о возвращении сына на родину, приняли его доводы. Выпускнику без опыта найти стоящую работу в Китае непросто, а вот с багажом зарубежной практики отношение работодателей будет совсем иным. Главное — что он в итоге вернётся.
Спустя два года Чжай Цзин'ань блестяще защитил докторскую диссертацию и остался в Кембридже ещё на два года в статусе постдока, после чего окончательно утвердился в решении вернуться в Китай.
За эти годы его научные изыскания принесли впечатляющие результаты. Научный руководитель уверял, что у Чжай Цзин'аня есть все шансы стать лауреатом Филдсовской премии, и изо всех сил пытался удержать талантливого ученого в Великобритании. Хотя получить профессорскую должность в самом Кембридже было крайне сложно, большинство престижных британских университетов с радостью открыли бы перед ним двери.
Однако Чжай Цзин'ань оставался непоколебим. Он с самого начала не планировал эмигрировать и твердо знал, что вернется домой. Поиски работы в Китае прошли безупречно: его пригласили на преподавательскую должность на математический факультет одного из ведущих вузов Пекина.
Как только вопрос с трудоустройством Чжай Цзин'аня решился, Не Пан подал заявление об увольнении и занялся рассылкой резюме китайским работодателям.
За четыре года работы в Лондоне он вырос до позиции старшего квант-исследователя. Его профессиональные успехи вызывали уважение, а доходы стремительно росли, превысив триста тысяч фунтов в год.
По словам Чэнь Юйсюаня, обучение с лихвой окупило себя — затраты отбились за пару лет.
Впрочем, Феликс сгущал краски. Из трёхсот тысяч фунтов оклада почти половина уходила на налоги, так что на руки выходило чуть больше десяти тысяч в месяц. За четыре года Не Пан сумел скопить около ста пятидесяти тысяч фунтов. Для старта в Китае этого вполне хватало — если, конечно, не замахиваться сразу на покупку собственной квартиры.
Руководство лондонской компании отпускать ценного сотрудника категорически не хотело и пыталось удержать его щедрыми надбавками. Но Не Пан твёрдо всё решил, и никакие деньги не могли заставить его передумать.
Пока шла процедура передачи дел, Не Пан по рекомендациям хедхантеров прошёл несколько онлайн-собеседований. Его резюме выглядело безупречно: диплом магистра топового вуза и опыт работы в крупнейшем инвестбанке. Отделы кадров китайских компаний были в восторге; единственным камнем преткновения оставался уровень заработной платы.
Помимо денег, Не Пан тщательно выбирал город, условия труда, наводил справки о репутации компаний и их корпоративной культуре. Поиски работы — процесс всегда обоюдный.
Как выяснилось, хотя базовые оклады на аналогичных позициях в Китае уступали британским, итоговый годовой доход с учётом бонусов не просто догонял, но и превосходил европейский уровень за счёт гибкой системы премий.
В итоге Не Пан остановился на китайском филиале зарубежного инвестиционного банка. Он опасался, что после долгих лет в Британии ему будет сложно с ходу вписаться в жесткую корпоративную среду местных компаний, и решил оставить себе время на адаптацию.
Не Пан официально уволился в конце июля — ровно через четыре года после того, как впервые переступил порог офиса. Они с Чжай Цзин'анем потратили несколько дней на упаковку вещей и распродажу имущества, включая автомобиль. Всё, что можно было увезти, упаковали в багаж; остальное раздали друзьям и коллегам.
За восемь лет жизни в Великобритании их круг общения заметно изменился. Друзья, появившиеся в первые годы, постепенно разъехались: большинство вернулось в Китай, кто-то перебрался в другие страны, а те немногие, кто остался в Великобритании, вроде Шао Яо, со временем совсем исчезли с горизонта.
Единственным, с кем они сохранили тёплую и крепкую дружбу, остался Чэнь Юйсюань. Его обучение на медицинском факультете длилось пять лет, после чего последовало два года базовой врачебной практики для получения лицензии.
Чтобы стать узким специалистом в Британии, потребовалось бы учиться ещё от пяти до восьми лет. Не выдержав подобного марафона, Феликс прошлым летом, едва окончив базовую практику, подхватил чемоданы и улетел к себе в Малайзию.
За все восемь лет Не Пан, не считая Чжай Цзин'аня, обрёл лишь одного настоящего друга — и эта дружба стала для него бесценным подарком судьбы. Прошлыми рождественскими каникулами Не Пан взял отпуск, и они с Чжай Цзин'анем отправились отдыхать в Малайзию, заодно навестив Феликса.
Чэнь Юйсюань приехал встречать их в аэропорт в шортах и шлёпанцах — вид у него был проще некуда. Не Пан поначалу даже не узнал приятеля:
— Доктор Чэнь, ну ты же солидный врач! Что за вид?
— А что не так с врачами? — хохотнул Феликс. — Зато удобно! У нас тут если кто вырядится в брюки, как вы, — сразу видно, чужак.
Уже в машине Чжай Цзин'ань с недоумением посмотрел на его обувь:
— Ты что, в сланцах за рулём?
Чэнь Юйсюань сбросил обувь на коврик:
— Да не-е, я босиком!
Ребята дружно расхохотались. Пока Британия утопала в промозглой рождественской сырости, тропическая Малайзия встретила их палящим солнцем и ласковым теплом. Неудивительно, что Чэнь Юйсюань так рвался домой из туманного Альбиона.
Тот яркий, гостеприимный отпуск оставил в памяти самые тёплые воспоминания. А теперь, когда Не Пан возвращался в Китай, навещать Чэнь Юйсюаня станет ещё проще. Сам Феликс уже давно уши прожужжал обещаниями приехать к ним в Пекин, как только они обустроятся.
Сказать, что они уезжали из Великобритании без капли грусти, было бы правдой лишь наполовину. Здесь осталась их юность, лучшие воспоминания и встреча с самым важным человеком в жизни.
И всё же об этом шаге никто не жалел. Слишком уж вымотала отвратительная местная погода, скрытый и явный бытовой национализм, и еда, к которой невозможно было привыкнуть даже спустя годы. Как бы хорошо они ни готовили сами, найти нужные ингредиенты в местных лавках оказывалось той ещё задачей, а приготовить блюдо на раскалённом мощном огне вока в условиях обычной британской кухни было попросту невозможно. И главное — никуда не исчезало изматывающее чувство чужака, живущего на птичьих правах в чужом доме.
Когда самолёт оторвался от земли и устремился ввысь, Чжай Цзин'ань крепко сжал ладонь Не Пана. Они переглянулись и в один голос тихо произнесли:
— До свидания, Британия!