— Угу, только с поезда сошёл. Брат Ань, ты тоже так рано встал? — В голосе Не Пана звучала искренняя радость.
— Да я-то нормально. Посчитал, что ты как раз собираешься выходить, но никак не ждал, что ты уже в Кембридже. Время всего девять. Во сколько же ты подорвался? — Чжай Цзин’ань всё ещё изумлялся такой прыти.
— В шесть. Чтобы успеть на семичасовой поезд. Утром народу мало, добрался без сучка без задоринки. Брат Ань, у тебя же скоро пары?
— Лекция в десять. Пойдёшь со мной на занятия или сам пока погуляешь по кампусу? — поинтересовался Чжай Цзин’ань.
— А с тобой можно? — удивился предложению Не Пан.
— Впрочем, ты на моих лекциях вряд ли что-то поймёшь, только время впустую потратишь. Пожалуй, лучше поброди пока сам, а я освобожусь и найду тебя, — сам же и отмёл эту мысль Чжай Цзин’ань.
На самом деле Не Пану ужасно хотелось сходить с ним на пару — как-никак шанс побывать на настоящей кембриджской лекции. Но тут он вспомнил о Дуань Сыи. Он примчался к Чжай Цзин’аню, даже не предупредив её. Если она увидит их вместе на занятиях, что подумает?
— Хорошо, я лучше сам погуляю. А то встречу сестрицу Сысы, и даже объяснить толком не смогу.
— Не хочешь с ней пересекаться?
— Да нет, просто я ей ещё не говорил, что приеду. А если пойду с тобой на лекцию, выйдет так, будто я явился исключительно ради тебя. Вдруг она обидится?
Чжай Цзин’ань на мгновение замолчал.
«А ты разве не ради меня приехал?»
Вслух он этого говорить не стал:
— Ладно, разберись сам. Гуляй спокойно, а в обед поедим вместе.
— Я приготовлю!
— Не надо, я отведу тебя в то заведение, где мы были прошлый раз. Тебе самому-то не надоело каждый день у плиты стоять? Хоть иногда уплетай то, что сварил кто-то другой, — возразил Чжай Цзин’ань.
— Хе-хе, спасибо, брат Ань! — расплылся в счастливой улыбке Не Пан. — Тогда я пошёл дальше исследовать город, а ты иди занимайся.
— Давай. Будь осторожен! — напутствовал Чжай Цзин’ань.
Сбросив звонок, Не Пан почувствовал, как душу наполняет лёгкость, а шаги становятся невесомыми. Сверяясь с картой, он шагал по улочкам, впитывая красоту вокруг, узнавая много нового и непрерывно щёлкая объективом.
По пути к нему то и дело обращались туристы с просьбой сфотографировать их. Наверное, с его безобидным, открытым восточноазиатским лицом он казался максимально надёжным человеком — уж точно не из тех, кто сцапает чужой телефон или камеру и даст дёру.
Сам Не Пан в кадр ни разу не попал. Сниматься он не любил, да и иностранцам свои вещи не слишком-то доверял.
К Колледжу Святой Троицы он подошёл аккурат к намеченному времени. Лекция у Чжай Цзин’аня заканчивалась в двенадцать, оставалось полчаса до долгожданной встречи.
Устроившись в спокойном уголке, Не Пан вытащил телефон и отстукал сообщение Дуань Сыи:
«Сестрица Сысы, я сегодня в Кембридже! Сейчас как раз гуляю возле Колледжа Святой Троицы».
Затем отправил короткую весточку Чжай Цзин’аню:
«Брат Ань, я уже у вашего колледжа. Освободишься — выходи!»
Отправив сообщения, он продолжил прогулку. Колледж Святой Троицы был самым первым местом Кембриджа, о котором вообще услышал Не Пан. И неудивительно — слава у него гремела на весь мир: Ньютон, Бэкон, Байрон, Рассел... Список великих выпускников казался бесконечным.
Когда-то и сам Не Пан мечтал поступить сюда, но отбор не прошёл. Теперь, оглядываясь назад, он даже радовался этой неудаче — иначе со здешними нагрузками просто сошёл бы с ума.
Хотя лёгкий укол сожаления всё же оставался. Поступи он в Кембридж, Чжай Цзин’ань стал бы его старшим сокурсником. Были бы их отношения ещё ближе? Или, наоборот, отдалённее? Не Пан не мог угадать — у истории нет наклонения «бы».
Миновав статуи знаменитостей, он остановился у полуголого яблоневого дерева. Поговаривали, будто эта яблоня — прямой потомок того самого дерева, с которого упал плод, натолкнувший Ньютона на закон всемирного тяготения. Что ж, видимо, даже Кембридж не брезговал сомнительным маркетингом за счёт великих имён.
Подняв камеру, Не Пан запечатлел готовящееся к зимней спячке дерево — на память о том, что он здесь побывал.
Едва затвор щёлкнул, зазвенел телефон. Подключив гарнитуру, Не Пан услышал бархатистый, низкий голос Чжай Цзин’аня:
— Ты где?
— Возле той самой яблони.
— Сейчас буду.
Спустя пару минут показался и сам Чжай Цзин’ань. Без рюкзака, с ноутбуком и стопкой книг в руках, он стремительно шагал навстречу Не Пану. Высокий, статный, в безупречно скроенном тонком пальто, полы которого развевались на ходу — от всей его фигуры веяло невероятной уверенностью и элегантностью.
Не Пан не удержался и вскинул камеру, поймав момент. Заметив объектив, Чжай Цзин’ань усмехнулся — с той самой отцовской снисходительностью и лёгким замешательством — и шутливо погрозил пальцем:
— Эй, малец, ты кого там исподтишка снимаешь?
Не Пан состряпал смешную рожицу, но, разглядев за спиной Чжай Цзин’аня спешащую мелкими шажками Дуань Сыи, тут же сменил гримасу на вежливую улыбку:
— Сестрица Сысы!
Подбежав к ним, Дуань Сыи с ходу удивилась:
— Ты чего это примчался и даже не мяукнул?
Не Пан бросил короткий взгляд на Чжай Цзин’аня — предупредить-то он предупредил, да только не её:
— Глянул прогноз, а там редкие солнечные дни. Вот и решил проветриться, я же в прошлый раз Кембридж толком не досмотрел.
Чжай Цзин’ань протянул руку и свободно снял с плеча Не Пана рюкзак. Дуань Сыи округлила глаза: ничего себе, с каких пор они так сблизились, что Чжай Цзин’ань таскает за ним вещи? Однако следующее движение всё расставило по местам. Он расстегнул молнию, сгрузил туда свой ноутбук с книгами и привычным жестом накинул лямку на своё плечо:
— Пошли поедим.
— Эй, длинноногие, полегче на поворотах! Пожалейте мои короткие лапки, — пожаловалась Дуань Сыи.
— Ладно, шагай впереди, — уступил Чжай Цзин’ань.
— Снова в тот сычуаньский ресторанчик? — не стала спорить она.
— Угу, — отозвался Чжай Цзин’ань.
— Сяо Не, а ты где с утра успел побывать? Днём продолжишь прогулку? Когда обратно в Лондон? — расточала вопросы Дуань Сыи.
— Сегодня не поеду, переночую у брата Аня, — ответил Не Пан.
Девушка даже бросила на них удивлённый взгляд: надо же, а они и впрямь — не разлей вода.
— Вечером поужинаем у меня, — подал голос Чжай Цзин’ань. — Не Пан сготовит. Ты не против?
Не Пан посмотрел на него с улыбкой. Да он ведь ради этого и приехал, кто ещё должен стоять у плиты?
— Конечно, с удовольствием!
— Серьёзно?! — обрадовалась Дуань Сыи. — Вот это удача! Снова попробую стряпню Сяо Не. Кстати, я пожарила грибной соус с говядиной строго по твоему рецепту. Вышло недурно, но с твоим, конечно, не сравнится.
Не Пан скромно усмехнулся:
— Да ладно тебе, ничего особенного.
Чжай Цзин’ань молча скользнул по нему взглядом. Ему-то доводилось пробовать этот соус, и вкус там был далеко не «ничего особенного». Но распространяться о том, что Не Пан готовил лично для него, он не стал.
Заведение пользовалось бешеной популярностью: когда они подошли, у входа уже выстроилась внушительная очередь. Впрочем, им мёрзнуть не пришлось — Чжай Цзин’ань загодя забронировал столик, прекрасно зная, что на выходных здесь не протолкнуться.
— Хорошо, что ты позаботился, а то куковать бы нам сейчас на ветру, — заметила Дуань Сыи.
Чжай Цзин’ань передал меню Не Пану. Тот без колебаний выбрал острую курицу «Лацзы» — в прошлый раз Чжай Цзин’ань брал именно её, и блюдо вышло восхитительным.
— Тебе тоже она пришлась по вкусу? — спросил Чжай Цзин’ань, глянув в бланк заказа.
— Ага, в тот раз было очень вкусно. И ещё тот кукурузный коржик.
Чжай Цзин’ань тепло улыбнулся:
— Значит, берём и то, и другое.
— А вот я не такая! — подала голос Дуань Сыи. — Выберу то, что ещё не пробовала, чтобы охватить как можно больше вкуснятины.
— Есть шанс нарваться на несъедобное, — пошутил Не Пан. Вообще-то он тоже любил эксперименты, но курицу «Лацзы» выбрал потому, что её обожал Чжай Цзин’ань.
— Риск есть всегда, но вдруг открою шедевр?
Чжай Цзин’ань добавил в заказ свинину в остром масле и протянул меню Дуань Сыи:
— Выбирай.
Девушка пробежала глазами по страницам:
— Возьму что-нибудь из зарубежной кухни... О, паэлью с морепродуктами! Ели такую?
Как оказалось, ресторанчик славился не только сычуаньской кухней, но и довольно разношёрстным меню.
— В самой Испании пробовал, — ответил Чжай Цзин’ань. — Ничего особенного. Шуму много, а на вкус средненько, да и рис вечно недоваренный. Впрочем, здесь повар — китаец, так что может выйти получше.
Из-за наплыва гостей заказы несли небыстро, но троица не торопилась. Переговариваясь ни о чём, Дуань Сыи спросила:
— Чжай Цзин’ань, ты ведь уже определился с профилем? Пойдёшь в чистую математику?
На математических факультетах узкая специализация начиналась не сразу — первые года два шли базовые дисциплины. В Кембридже конкретное направление выбирали на третьем курсе, в Империале — примерно так же.
— Скорее всего, — подтвердил Чжай Цзин’ань.
Дуань Сыи завистливо вздохнула и подняла большой палец:
— Вот это уровень! А я всё никак не решу. Думала, вся моя жизнь будет связана с математикой, а приехала в Кембридж и поняла: я к ней со всей душой, а она надо мной издевается. Придётся воспринимать её чисто как ремесло для куска хлеба.
Не Пан перевёл взгляд на Чжай Цзин’аня. Всё подтвердилось: тот выбирал теоретическую математику — фундаментальные исследования, самый суровый и хардкорный раздел.
Чжай Цзин’ань сдержанно усмехнулся:
— Думаешь, теория — это просто? Сколько десятилетий в базовой математике не было коренных прорывов? Скорее всего, всю жизнь буду топтаться по проторенным дорожкам предшественников, не совершив ничего выдающегося. Ну, максимум стану преподавать.
— Но для того, кто по-настоящему влюблён в своё дело, это тоже счастье, — возразила Дуань Сыи. — По крайней мере, всю жизнь занимаешься тем, к чему лежит душа. А ты, Сяо Не, куда метишь?
Не Пан виновато улыбнулся:
— Понятия не имею. В запасе ещё два года, надо всё взвесить. Чистая математика мне точно не светит — выберу, наверное, что-нибудь прикладное или статистику.
— А я, скорее всего, уйду в финансы, — поделилась Дуань Сыи.
Чжай Цзин’ань мягко посмотрел на Не Пана:
— Тебе спешить некуда, успеешь всё продумать.
Не Пан кивнул и обратился к девушке:
— Сестрица Сысы, а в магистратуру пойдёшь?
— Обязательно. Без магистратуры на рынке труда делать нечего. Только пока не знаю, останусь ли в Британии. А вот Чжай Цзин’ань наверняка сразу на Ph. D. замахнётся. В Штаты рванёшь или тут останешься?
Услышав этот вопрос, Не Пан мгновенно вылупился на Чжай Цзин’аня.
— Скорее всего, останусь в Кембридже.
— То есть и магистратуру, и аспирантуру тут окончишь?
Чжай Цзин’ань кивнул.
— А ты, Сяо Не? — переключила внимание Дуань Сыи.
Не Пан твёрдо знал, что после учёбы вернётся на родину. С одним лишь бакалавриатом в Китае пробиться сложно, так что магистратура значилась в обязательных планах:
— Тоже пойду дальше. Но сначала надо с успехом закрыть бакалавриат.
Чжай Цзин’ань, словно угадав его тайные сомнения, подбодрил:
— Всё у тебя получится.
Не Пан благодарно ему улыбнулся.
Наконец принесли еду. Повар держал марку: курица «Лацзы» и кукурузный коржик оказались столь же хороши, как и в прошлый раз, а свинина в остром масле радовала сочным, аутентичным вкусом. Даже паэлья, заказанная Дуань Сыи, превзошла ожидания. Чжай Цзин’ань пригубил кусочек и признал, что получилось куда аппетитнее, чем у самих испанцев.
— Всё-таки у нашего брата кулинарный талант от бога! — разглагольствовала Дуань Сыи. — Даже испанские блюда китайцы готовят лучше, чем на их родине. Да что там — те же КФС и Макдоналдс у нас в Китае в сто раз вкуснее!
Расправившись с обедом, Дуань Сыи ненадолго отлучилась в дамскую комнату. Вернулась она с виноватым видом:
— Сяо Не, ты уж извини, у меня тут непредвиденная накладка... Погулять с тобой днём не смогу. Чжай Цзин’ань, подстрахуешь?
— Без проблем. Иди занимайся своими делами, мы сами прогуляемся, — ответил Чжай Цзин’ань.
— Мне бы до постели добраться, — призналась девушка. Ещё до обеда у неё тянуло внизу живота, а в туалете догадка подтвердилась — нагрянули эти дни. Она постоянно мучилась болезненными менструациями, первые пару дней валилась с ног, а в холодную погоду боли становились совсем невыносимыми. Похоже, ближайшие дни ей суждено было провести в обнимку с грелкой.
— Сестрица Сысы, тебе совсем плохо? — забеспокоился Не Пан, поняв причину её недомогания.
— Всё в порядке, не переживай. Обычное дело, полежу немного — и отпустит, — Дуань Сыи подхватила рюкзак.
— Вечером зайти за тобой на ужин? — поинтересовался Чжай Цзин’ань.
Девушка немного подумала:
— Да ну, в таком состоянии даже шевелиться тошно. Не буду переводить продукты.
— Может, хоть проводим? — предложил Не Пан.
— Да вы что, тут два шага! Средь бела дня сама доплюхаю. Вы гуляйте, не отвлекайтесь. Пока-пока! Развлекайтесь! — махнула рукой Дуань Сыи и исчезла за дверью.
Едва её фигура скрылась из виду, Чжай Цзин’ань повернулся к Не Пану:
— Зайдём сначала ко мне, сбросим вещи?
— Ага!
Они неспешно побрели по улицам. Послеполуденное солнце ласкало теплом, заливая ярким светом пожелтевшую листву на деревьях. Казалось, солнечные зайчики ожили и наперебой пляшут на кронах.
Не Пан обожал солнце. В родной провинции Юньнань даже в сезон дождей ливни не лили сутками — солнце обязательно пробивалось сквозь тучи, едва успевали утихнуть капли. Затяжная сырая хмарь была там редкой экзотикой. Поэтому по приезде в Англию с её коротким световым днём и постоянной серостью он отчаянно хандрил. И сегодняшний ясный день показался ему настоящим подарком.
Достав камеру, он щёлкал без остановки: лазурное небо, пылающие золотом деревья, старинные фасады... Время от времени объектив наводился и на Чжай Цзин’аня. С таким спутником Не Пан ни капли не боялся, что у него вырвут фотоаппарат из рук.
Чжай Цзин’ань шутливо ткнул в его сторону пальцем:
— Кто это тут опять папарацци из себя изображает?
Не Пан сдёрнул ремешок с шеи и протянул камеру:
— Посмотри. Не понравится — сразу удаляй.
Чжай Цзин’ань приблизил изображение на дисплее. А ведь и впрямь вышло здорово, несмотря на спонтанность кадра. Недаром говорят, что через объектив проглядывают истинные чувства фотографа.
Не Пан прильнул ближе, заглядывая в экран плечом к плечу:
— Ну как, набил руку? Я на маме с сестрой тренировался. У меня отец снимает из рук вон плохо — его обе постоянно пилят. Вот мне и пришлось сурово натаскивать себя, даже уроки в интернете смотрел.
— Одобряю, — признал Чжай Цзин’ань. — Сбрось мне потом эти кадры.
— Ты меня тоже сфотографируй! Я ведь с самого приезда толком нигде не снимался. Сделай красиво, пошлю родным.
— Давай, — Чжай Цзин’ань накинул рюкзак на плечи и вскинул фотоаппарат.
Мягкие лучи дневного солнца легли на белоснежное лицо юноши, напитав его тёплым полупрозрачным свечением, похожим на чистейший нефрит. От этой картины спирало дыхание, тянуло подойти ближе.
— Ну что, готово? — крикнул Не Пан. — Давай я армейский комплекс отработаю, а ты сними в движении?
— Заходи, — кивнул Чжай Цзин’ань.
Не Пан встал в стойку и чёткими, чеканными движениями начал выполнять армейский комплекс рукопашного боя. Чжай Цзин’ань стрелял серийной съёмкой без остановки. К моменту, когда юноша закончил, вокруг уже замерло несколько прохожих. Какой-то турист восторженно поднял большой палец:
— Вау, китайское кунг-фу! Крутотенюшка!
Не Пан никак не ожидал оказаться в центре внимания — улица-то казалась почти пустой! Щёки его мгновенно вспыхнули от смущения:
— Спасибо! Брат Ань, уносим ноги!
Схватив Чжай Цзин’аня за руку, он рванул прочь, лишь бы сбежать от любопытных глаз.
Чжай Цзин’ань безропотно позволил увлечь себя за собой. Отбежав на приличное расстояние, Не Пан остановился и выпустил его ладонь:
— Ну всё. Урок усвоен: выделываться посреди улицы — плохая идея.
— Ничего, в следующий раз найдём уединённый уголок, — едва заметно улыбнулся Чжай Цзин’ань.
— Давай глянем, что получилось! — Не Пан потянулся к экрану.
Чжай Цзин’ань передал ему тушку:
— Сам ещё не разглядывал. Строчил серией, поищи удачные.
Склонившись голова к голове, они начали пролистывать снимки.
— Вот эта отличная! И эта супер! О-о-о, а тут прямо кадр всей жизни, до чего хорош! Ха, да у тебя тут целая галерея шедевров! Брат Ань, а ты мастер!
— Есть немного, — сдержать торжествующую ухмылку Чжай Цзин’аню удавалось с большим трудом.
— Спасибо тебе огромное!
Добравшись пешком до квартиры Чжай Цзин’аня, они сбросили рюкзаки и снова вышли на улицу — налегке, захватив только камеры и телефоны. Машину брать не стали, предпочтя неспешную прогулку. Не Пан задвинул карту подальше и полностью доверился маршруту своего спутника.
Чжай Цзин’ань вёл его куда глаза глядят: показал свои учебные аудитории, старинную библиотеку, провёл по знаменитым туристическим локациям. Не Пан не уставал щёлкать затвором.
В этот день в Кембридже он сделал столько снимков, сколько не делал за всю жизнь. Впрочем, Чжай Цзин’ань не отставал — хотя раньше терпеть не мог фотосессии.
— Брат Ань, с твоей-то внешностью не фотографироваться — просто преступление! А на старости лет чем перед молодёжью хвастаться будешь? — поддразнивал его Не Пан.
Чжай Цзин’аню было плевать на будущие похвастушки. Он с готовностью позировал лишь потому, что Не Пан считал его красавцем.
Перелистывая снимки, Не Пан спохватился:
— Брат Ань, а у нас ведь нет ни одной совместной фотографии! Давай вдвоём сфоткаемся?
Чжай Цзин’ань возражать не стал. Нагнав проходившую мимо девушку-европейку, он попросил её сделать кадр. Та с радостью согласилась и принялась энергично дирижировать:
— Поближе друг к другу! Улыбнитесь! Обними его за плечо... Вот, отлично!
Сделав с полдюжины снимков, девушка наконец сжалилась и вернула камеру.
— Огромное спасибо! — Не Пан принялся разглядывать результат.
На пяти или шести получившихся кадрах разница в комплекции бросалась в глаза, но смотрелись они вместе удивительно гармонично: высокий, плечистый Чжай Цзин’ань и утончённый, подтянутый Не Пан. Правда, если Не Пан сиял во весь рот, то Чжай Цзин’ань сохранял выражение лица суровое, будто снимался под водопадом угроз. Лишь на одном кадре он выдавил подобие улыбки — да и то после настойчивых просьб девушки.
— Брат Ань, ты что, ненавидишь фотографироваться? — уточнил Не Пан.
Чжай Цзин’ань взглянул на экран:
— Да я всегда такой на снимках. Перед объективом чувствую себя не в своей тарелке.
Не Пан облегчённо вздохнул. Главное — что он не злится из-за его затеи.
— За продуктами не пора? А то ещё закроется всё, — Не Пан бросил взгляд на часы. День незаметно клонился к вечеру.
— Пошли. Тут неподалёку как раз есть китайский супермаркет, — Чжай Цзин’ань уверенно повёл его за собой.
Остановившись перед рядами полок, Не Пан поинтересовался:
— Брат Ань, чего душа желает?
— Мне без разницы, — отозвался тот. Каким бы капризным в еде ни был человек, туманный Альбион быстро исцелял от привередливости, да и семейное воспитание Чжай Цзин’аня строго запрещало воротить нос от еды.
— Тогда командую я.
— Договорились.
Не Пан помнил про обещанные паровые булочки-маньтоу, поэтому первым делом отправил в корзину пакет пшеничной муки и пару пачек дрожжей. И только потом перешёл к овощам и мясу.
Для соуса требовалась говядина, а остальные продукты он набирал по принципу «что приглянется», каждый раз уточняя:
— Будешь такое?
Чжай Цзин’ань шествовал с корзиной и послушно кивал:
— Буду.
В глубине души он с нетерпением ждал кулинарных чудес.
Выбрав всё необходимое, Не Пан вдруг замер:
— Брат Ань, а у тебя дома пароварка есть?
Чжай Цзин’ань смутился и качнул головой:
— Нету.
— Как чувствовал, что надо спросить! — рассмеялся Не Пан. — Я там видел на полке, пойдём прихватим.
Пароварка оказалась небольшая, но для одного вполне сгодилась бы — в крайнем случае зайдёт в несколько заходов.
Набрали они столько, что дотащить в руках казалось подвигом. Пошептавшись, решили взять такси — хотя до дома оставалась от силы пара километров, чисто минимальный тариф.
Подняв пакеты в квартиру, они дружно рухнули на диван и переглянулись. Не Пан сладко потянулся:
— Эх, кайф-то какой!
Чжай Цзин’ань окинул взглядом гору пакетов и усомнился, осилят ли они всё это богатство за два дня.
Передохнув пару минут, Не Пан подхватился:
— За работу! Сначала ужин, потом маньтоу. Тебе на вечер лапшу или рис?
— Давай рис. Я промою.
— Замётано! — Не Пан нагнулся за сумками, но Чжай Цзин’ань опередил его, сгребая самые тяжёлые пакеты с мукой и мясом:
— Захвати пароварку.
На тесноватой кухне началась суета: Чжай Цзин’ань занялся рисом, а Не Пан принялся сортировать покупки. Всё, что планировалось на завтра, убрал на полку холодильника — забивать морозку смысла не было, он собирался всё израсходовать лично, не оставляя старшему сырых заготовок.
Вдвоём в узком пространстве было не развернуться. Но Чжай Цзин’ань вдруг поймал себя на мысли, что именно сейчас его холодная квартира наконец-то наполнилась живым духом и уютом.
Днём они ели говядину и птицу, поэтому на ужин Не Пан решил приготовить морского окуня в соевом соусе и потушить баранину с редькой. В прошлый раз у Мин Тяньюя баранина вышла отменная, но Чжай Цзин’аню тогда ничего не досталось — самое время восполнить упущенное.
На ночь глядя переедать не стоило, так что он ограничился двумя блюдами. Хотя Не Пан прекрасно понимал: размах порций всё равно получится внушительным.
Он бланшировал баранину, поставил её томиться, а редьку приберёг на потом. Позже, пока тушилось мясо, обжарил рыбу — и как раз к этому моменту рисоварка подала сигнал о готовности.
Не Пан выложил рыбу на блюдо:
— Брат Ань, за стол!
— Иду, — вынырнул из комнаты Чжай Цзин’ань.
Не Пан расставил тарелки, а Чжай Цзин’ань принёс пиалы с рисом. Стол стоял широкий, поэтому они уселись рядом, плечом к плечу.
— Два блюда не маловато? — поинтересовался Не Пан.
— За глаза. На этом острове такой ужин ставит нас выше девяноста девяти и девяти десятых процента местного населения, — искренне восхитился Чжай Цзин’ань. Рыба вышла нежной и пряной, а наваристый бульон из баранины с редькой отдавал естественной сладостью.
Выхлебав бульон до последней капли, он ожидаемо переел.
— Мой косяк, — замялся Не Пан. — В следующий раз буду готовить меньше. А то ещё желудок себе испортишь.
— Пустяки. Прогуляюсь немного, сделаю пару упражнений — всё и уляжется, — Чжай Цзин’ань твёрдо намеревался не оставлять ни крошки. Всё-таки Не Пан старался ради него.
Не Пан поднялся, чтобы собрать посуду, но Чжай Цзин’ань перехватил тарелки:
— Оставь, я сам вымою.
— Ты переел, сядь отдохни!
— Я просто плотно поужинал, а не инвалидность получил. С посудой как-нибудь справлюсь.
— Ну ладно, я тогда замешу тесто на маньтоу.
— Так завтра же собирались?
— Тесту подрасти надо. Да и пароварка крошечная, боюсь, за завтра всё не успею. Сделаю первую партию сегодня.
— Тогда сочувствую твоим рукам.
И пока Чжай Цзин’ань гремел посудой у раковины, Не Пан принялся вымешивать тесто. Маленькая кухня снова зажила своей шумной, уютной жизнью.