Чжай Цзин'ань с улыбкой вмешался:
— Дедушка, ну откуда её сейчас взять? Вот подготовите всё как следует, тогда и вручите. Через несколько дней он приедет из Пекина в Британию, тогда и отдадите.
— И то правда, — добродушно прищурился старик. — Вручу, когда всё будет готово. Запомни, Сяо Не, за мной подарок!
— Дедушка, да что вы, вовсе не обязательно, — ответил Не Пан с улыбкой.
— Обязательно-обязательно.
— Спасибо, дедушка! Тогда я пойду. А когда приеду в Пекин, обязательно зайду к вам в гости. До свидания!
— Направляйся с богом. И дорогой аккуратнее будь! Цзин'ань, проводи Сяо Не.
— Понял, дедушка.
* * *
Чжай Цзин'ань повёз Не Пана на вокзал. Тот посмотрел на него:
— Признавайся, ты ведь нарочно?
— Ну разумеется, — не стал отрицать Чжай Цзин'ань. — Чем ближе вы с дедушкой, тем проще ему будет принять всё, если однажды придётся открыться.
Не Пан вспомнил старика и мысленно вздохнул: лучше бы дедушке никогда об этом не знать, зачем расстраивать пожилого человека.
Заметив его молчание, Чжай Цзин'ань добавил:
— Не переживай. Без крайней необходимости я сам ничего дедушке не скажу. Мы ещё молоды, до возраста, когда нас начнут донимать женитьбой, далеко.
Не Пан кивнул:
— Хорошо.
На парковке вокзала Не Пан толкнул дверцу машины, но та оказалась заперта:
— Ты чего? Открой.
— Мы больше месяца не виделись, — Чжай Цзин'ань пристально разглядывал лицо Не Пана, задерживая взгляд на его губах. — И за эти дни даже толком наедине не побыли. Тебе самому не кажется, что это чистый убыток?
Не Пан сдержал улыбку:
— Какой ещё убыток? Считай, я давал тебе возможность беречь силы и укреплять здоровье.
— Это ты намекаешь, что я не справляюсь? — Чжай Цзин'ань вскинул бровь. — Ну, в следующий раз твой мужчина покажет тебе, на что способен по-настоящему.
У Не Пана аж мурашки по коже побежали. Он подставил ладони в защитном жесте:
— Я вовсе не это имел в виду! Ты всегда на высоте. Я просто к тому, что иногда полезно сделать паузу — для здоровья и долговечности.
— О да, для долговечности! — хитровато подмигнул Цзин'ань.
Не Пан закрыл его лицо ладонью:
— Я не про ТАКУЮ долговечность!
Цзин'ань перехватил его руку и мягко прижал губы к ладони:
— Да какая разница, всё равно долговечно.
— Ты зачем грязную руку целуешь? — Не Пан попытался высвободить пальцы. — Я же её с дороги не мыл, там и пыль, и бактерии. Куда делась твоя брезгливость?
— Да какая брезгливость? — счастливо усмехнулся Цзин'ань. — Как тебя встретил, так все болячки как рукой сняло. Ты — моё единственное лекарство.
— Ну ты и слащавый стал, — хохотнул Не Пан.
— И где тут сладость? А ну-ка вытри, сними лишек! — с этими словами Цзин'ань уткнулся носом ему в грудь, ластясь, точно кот.
Не Пан расплылся в улыбке и обнял его:
— Ладно-ладно, верю! Но мне правда пора, поезд скоро уходит.
Цзин'ань выпрямился, обнял Не Пана за шею и крепко, с чувством поцеловал его в губы:
— Ужасно не хочу с тобой расставаться.
Не Пан изменился в лице:
— Ты с ума сошёл? Мы же в Китае, вокруг полно народа!
— Да оглядись, никто на нас не смотрит, — Цзин'ань небрежно скользнул взглядом по сторонам.
— Всё равно надо вести себя прилично. Отпирай дверь, мне правда пора.
Цзин'ань с щелчком снял блокировку. Не Пан вышел и забрал с заднего сиденья рюкзак.
Цзин'ань тоже выбрался из машины и подошёл к нему:
— Как сядешь в вагон, сразу напиши.
Не Пан кивнул:
— Напишу.
— И если соскучишься — тоже пиши.
— Буду писать, скучаю или нет.
— А у тебя бывают моменты, когда ты по мне НЕ скучаешь?
— Мне что, каждые пять секунд тебе сообщения строчить?
— А это был бы идеальный вариант.
Не Пан лишь с улыбкой качнул головой — стоит ему остаться с этим парнем наедине, как тот превращается в неисправимую липучку.
— Напишешь, как освободишься, — добавил Цзин'ань. — Но скучай по мне непрерывно. Потому что я по тебе скучаю каждую секунду.
— Понял я, понял. Всё, я пошёл! — Не Пан повернулся и шагнул к вокзалу. Каждый их развод носил лёгкий оттенок драматичного прощания на перроне.
— Счастливого пути! — махнул рукой Цзин'ань.
— Возвращайся домой, води аккуратнее, — обернулся Не Пан, махая в ответ. — Скоро увидимся.
— Буду ждать тебя в Пекине!
* * *
Проводив Не Пана, Цзин'ань вернулся домой. Дедушка сидел во дворе и слушал новости — его давняя традиция: ни одного выпуска про государственные и мировые события не пропускал.
В такие моменты тревожить его не стоило. Цзин'ань прошёл в гостиную, где на диване сидела его кузина Чжай Цзиншэн. Завидев брата, она отложила телефон и таинственно замахала рукой.
— Ты чего? — подошёл к ней Цзин'ань.
Цзиншэн бросила взгляд на дверь, сжала его локоть и потащила на второй этаж, понизив голос:
— Пошли за мной, дело есть.
— Что за секреты? Почему здесь нельзя сказать? — нахмурился Цзин'ань.
Цзиншэн уставилась на него:
— Ты уверен, что хочешь обсуждать это здесь? Я, вообще-то, про Не Пана спросить хочу.
Цзин'ань спорить не стал и покорно поднялся за ней. Цзиншэн выбрала самую дальнюю от двора комнату, плотно прикрыла дверь и сразу перешла к допросу:
— Брат, сознавайся честно: что у вас с Не Паном?
— В смысле «что»? Друзья мы, — включил дурака Цзин'ань.
— Просто друзья-ы? Ну постой. — Цзиншэн выскользнула за дверь и почти сразу вернулась с бутылкой минералки. Открутив крышку, она сделала глоток и протянула бутылку брату: — На, отпей.
Цзин'ань с явным отвращением смерил бутылку взглядом:
— Это ещё зачем?
— Ого, брезгуешь отпить после меня? А вот после Не Пана ты не брезговал! Между прочим, мы с тобой двоюродные, у нас общая кровь — неужели я чужее него? — прищурилась Цзиншэн.
— Ты тогда вообще в моей бутылке руки помыла! Человек от жажды и мочу пить станет, так с чего бы мне брезговать водой Не Пана?
— Извивайся дальше! А в детстве, помнишь, я к тебе на кровать залезла, а ты меня за руку сдёрнул, потому что никому не разрешал к твоей постели прикасаться? А теперь с парнем под одним одеялом валяешься и часами болтаешь! — выложила она очередной козырь.
— Ты что, с самого детства на меня обиду таишь?
— Раз уж твоя брезгливость куда-то испарилась, пойду-ка я у тебя на кровати полежу, — хмыкнула она и сделала шаг в сторону его комнаты.
Цзин'ань подхватил её за плечо:
— Не паясничай!
Цзиншэн хитро улыбнулась:
— Упёрся как баран, а ведь я тебя раскусила! Ну-ка давай, колись по-хорошему! Чистосердечное признание смягчает вину, а запирательство только усугубляет!
Цзин'ань подошёл к окну, бросил взгляд во двор — дедушка всё так же внимательно слушал радио — и тихо произнёс:
— На самом деле я не хотел тебе ничего говорить. Не хотел вешать на тебя лишний груз.
Глаза Цзиншэн вспыхнули:
— Говори уже, говори! Всё правда так, как я подумала?! Вы с Не Паном... пара? — Она сцепила большие пальцы вместе.
— Да. Он мой парень.
Хоть Цзиншэн и догадывалась, услышать подтверждение из его собственных уст всё равно было в новинку. Её зрачки едва заметно сузились:
— Ну ты даёшь, брат... Не ищешь лёгких путей.
— Вот я и говорю: не стоило тебе в это влезать. Сделала бы вид, что ничего не замечаешь, и делов-то, — вздохнул Цзин'ань.
Девушка покачала головой:
— Ничего себе... Кто бы мог подумать, что ты у нас такой оригинал! Хотя с твоим-то характером... ладно, удивляться тут нечему.
— Теперь ты в курсе, но давай уговоримся: никому ни слова. Когда придёт время, я сам обо всём расскажу.
— Я понимаю, насколько всё серьёзно. Эх... А я-то всё гадала, каково твоей будущей девушке придётся — кто вообще вытерпит твой холод и дурной нрав? А тебя, оказывается, парень прибрал к рукам. Ну и к лучшему: хоть ничьё девичье сердце не разобьёшь, — пробормотала она под нос.
Цзин'ань спорить не стал.
— А ты запал на него из-за того, что он вкусно готовит? — полюбопытствовала Цзиншэн.
— Обратил на него внимание из-за еды, — уточнил Цзин'ань.
— Надо же, и ты туда же! Типичный чревоугодник.
— Предки говорили: еда — основа жизни. К тому же кулинария — далеко не единственный его плюс.
— Например?
— Он отлично шарит в математике.
— Убойный аргумент! — Цзиншэн схватилась за сердце, изображая смертельную рану — математика всегда была её слабым местом.
— У него прекрасный характер и железная выдержка.
— Это да, редкое качество.
— У него правильные ориентиры, он ценит себя, никогда не позарится на чужое. А ещё он очень чуткий, заботливый и умеет опекать.
— Короче говоря, один сплошной набор достоинств, — резюмировала Цзиншэн. — Влюблённые глаза не видят изъянов.
— Возможно, — мягко улыбнулся Цзин'ань. — Но для меня в нём действительно нет ничего плохого.
Заметив, какими нежными глазами брат смотрит в пустоту, Цзиншэн тихо вздохнула: «И как ты потом перед родителями оправдываться будешь?..» Впрочем, не её ума это дело. Вся его жизнь прошла как по маслу, так что заиметь трудности хотя бы в чём-то — это даже справедливо.
— Ладно, в твои дела я не лезу, делаю вид, будто ни сном ни духом. А будущую бурю в семье встречай сам.
— Само собой. Это мой выбор, и последствия я возьму на себя. Тебе переживать не о чем.
* * *
Ещё до того, как Не Пан добрался до своего дома, ему пришло сообщение от Цзин'аня: Цзиншэн обо всём догадалась. Не Пан лишь улыбнулся — девчонки всегда подмечают такие вещи моментально.
К счастью, Цзиншэн, как и его собственная сестра Не Янь, пообещала держать язык за зубами и не выдавать их секрет.
Вернувшись домой, Не Пан целиком посвятил себя семье: помогал сестре с учёбой и сам не упускал ни минуты для занятий. Каждую свободную минуту они с Цзин'анем созванивались по видеосвязи — каждый сидел за своим компьютером по разные стороны экрана, углубившись в дела, но эта молчаливая сыгранность дарила удивительное чувство близости.
Так пролетел август, и лишь в начале сентября Не Пан отправился в Пекин. В этом году снимать жильё заново не требовалось, а жизнь в столице стоила дорого и еда оставляла желать лучшего, поэтому он поехал всего за две недели до отлёта в Британию.
Цзин'ань встретил Не Пана в аэропорту и сразу повёз к себе на квартиру, где они с лихвой утолили двухмесячную тоску друг по другу.
Не Пан заранее мысленно готовился к тому, что наутро не сможет встать с кровати, но Цзин'ань проявил чуткость и сдержанность: обошёлся одним разом и не стал заходить слишком далеко.
— Вечером поедем ко мне домой, — предложил Цзин'ань, поднимаясь.
— Дедушка знает, что я прилетел? — уточнил Не Пан.
— Конечно. Я ведь так и сказал ему, когда уезжал: еду тебя встречать.
Не Пан не удержался и лёгенько хлопнул его по плечу:
— Раз ты сказал, что встретишь меня, зачем сначала притащил к себе?!
Цзин'ань с улыбкой обнял его:
— Ничего не мог с собой поделать, слишком соскучился. Надо было сначала утолить жажду, а то дома я бы не удержался и начал распускать руки прямо при старике.
— Тогда вставай скорее, уже смеркается!
— И то правда. Пошли вместе в душ.
* * *
К дому семьи Чжай они подъехали, когда на город уже опустились сумерки.
Едва они вышли из машины, к ним навстречу выбежал Дахуан. Завидев Цзин'аня, пёс так отчаянно завилял хвостом, что у него буквально заходил ходуном весь задок.
— Так вот ты какой, Дахуан! А ты красавец, — Не Пан впервые увидел пса вживую. Дахуан не стал лаять на незнакомца; наоборот, он подошёл ближе, понюхал Не Пана и, почуяв знакомый запах Цзин'аня, добродушно замахал хвостом и ему.
Цзин'ань, довольный поведением питомца, нагнулся и потрепал пса по холке.
Не Пан гладить собаку не стал, а взглянул на крыльцо. Заметив стоящего в дверях дедушку Чжая, он спешно поздоровался:
— Здравствуйте, дедушка!
Дедушка Чжай тепло улыбнулся:
— А, Сяо Не приехал! — А затем строго глянул на внука: — Ты что же это, поехал человека встречать и пропал на полдня?
Цзин'ань с самым невозмутимым видом соврал:
— Мы с Не Паном заехали кое-что докупить, вот и задержались. Дедушка, ужинать уже можно? Мы проголодались с дороги.
— Давно пора, вас только и ждём, — откликнулся старик.
Они сели за стол. Ужин приготовила кухарка — типичная северная кухня, по-деревенски основательная, но весьма вкусная. В центре стола красовалась пиала с грибным маслом цзицун, которое Не Пан жарил ещё в Дали.
— Масло твоё грибное — просто загляденье, — похвалил дедушка. — Сослуживцы старые заходили, попробовали — еле выпросили пару баночек себе.
— Так их всего-то ничего было! Дедушка, у вас же у самого почти ничего не осталось? — ахнул Не Пан.
— Одна баночка и осталась, — уточнил Цзин'ань.
— Что же ты мне раньше не сказал? Я бы из дома ещё банку привёз! — укорил его Не Пан.
— Это я запретил ему говорить, — вмешался дедушка. — Экая морокища — эти грибы готовить. Попробовали деликатес, и хватит, не каждый же день им объедаться.
Покончив с едой, дедушка обратился к внуку:
— Цзин'ань, сходи-ка в мою комнату, принеси то, что я приготовил для Сяо Не.
— Хорошо.
Цзин'ань поднялся, ушёл в комнату дедушки и вскоре вернулся с небольшой коробочкой в руках, которую и передал старику.
Дедушка открыл её и протянул Не Пану:
— Сяо Не, это мой тебе подарок при встрече. Вещь не то чтобы безумно дорогая, но от чистого сердца. Надеюсь, примешь.
Не Пан торопливо принял коробочку обеими руками. Внутри лежала гладкая квадратная пластина из нефрита, переливающаяся мягким матовым блеском — судя по текстуре, первоклассный хотанский нефрит.
— Спасибо огромное, дедушка! Мне безумно нравится, я буду беречь его, — искренне поблагодарил Не Пан.
— Это кулон «Без забот», — пояснил Цзин'ань. — Дедушка специально заказывал у мастера. У меня такой же есть. — Он потянул за шнурок на шее и вытащил точно такую же нефритовую пластинку. Различались они лишь бусинами на плетёном шнурке: у Цзин'аня была из белого нефрита, а у Не Пана — из алого сердолика.
— Вы отправляетесь в чужие края, — мягко произнёс старик, глядя на юношей. — И единственное, о чём я прошу — возвращайтесь целыми и невредимыми, выучившись как следует.
— Спасибо, дедушка, я запомню, — твёрдо ответил Не Пан. — Мы обязательно вернёмся.