Пообедав, они отвезли Чжай Цзиншэн домой и отправились в супермаркет — докупить всё, что могло пригодиться в поездке.
Перед каждым отъездом в Великобританию всё повторялось по одному и тому же сценарию: сколько ни ходи между стеллажами, пытаясь предусмотреть любую мелочь, по прибытии всё равно обнаружится, что про что-то забыли. Что поделать — дома и стены помогают, а в чужих краях любой пустяк даётся с трудом. По удобству и доступности ни одна страна мира не могла сравниться с Китаем.
Не Пан, занятый мыслями о предстоящем ужине, брёл за спутником рассеянно, больше всего опасаясь произвести дурное впечатление на его родителей. Чжай Цзин’ань окликнул его раз, другой, а потом, не получив ответа, легко сжал ладонью его загривок:
— Очнись!
Не Пан встрепенулся:
— А? Что такое?
— Берем растительную мочалку? — Чжай Цзин’ань подержал перед ним сушеную люффу. — Ты же сам говорил, что ею посуду мыть удобнее всего.
Не Пан с мнением согласился, но засомневался:
— Места много займёт. В чемодане найдётся угол?
— Найдётся. Возьмём парочку — если сплющить, они почти ничего не занимают.
Поколебавшись, Не Пан тихо спросил:
— Я же впервые иду к твоим родителям... Не стоит ли взять какой-нибудь подарок?
Чжай Цзин’ань с улыбкой посмотрел на него:
— И что, по-твоему, здесь подойдёт?
Не Пан вспомнил, как сам Цзин’ань впервые приехал к нему в гости — с элитным алкоголем, кордицепсом и желатином ацзяо. Правда, тот тоже не осмелился вручить подарки открыто и втихаря спрятал всё в комнате. Кордицепс и ацзяо Не Пан потом преподнёс родным под видом гостинцев из поездки в Синьцзян, а бутылка «Маотая» до сих пор пылилась в глубине его шкафа.
Приходить с пустыми руками казалось неловко, но и тащить что-то с собой было опасно — лишний повод для подозрений.
— Ничего не нужно, — успокоил его Чжай Цзин’ань. — Просто идём ужинать. Появись ты с подношениями, это выглядело бы так, будто ты в чём-то виноват и пытаешься загладить вину. Держись свободно. Дедушке-то ты подарок уже сделал.
Не Пан кивнул:
— Ну ладно.
— Смотри лучше, не забыли ли мы чего. Случай редкий — последний поход по нашему супермаркету в этом году.
— Сейчас гляну, — Не Пан собрался с духом и принялся внимательно осматривать полки.
* * *
Закупившись, они первым делом заскочили на квартиру, чтобы уложить покупки по чемоданам. День ещё не клонился к вечеру, но Чжай Цзин’ань предложил:
— Поехали сразу к дедушке.
— Может, хоть фруктов наберём? — усомнился Не Пан.
— Да брось, те, что ты принёс в прошлый раз, ещё не съели. Поехали так.
Чжай Цзин’ань мягко подтолкнул его к выходу.
Родителей и семьи дяди у дедушки пока не было. Старик восседал в кресле и через очки для чтения изучал томик. Увидев вошедших, он отложил книгу:
— Прибыли?
— Что читаете, дедушка? — подошёл Не Пан.
Тот повернул обложку:
— «О затяжной войне». Каждое прочтение открывает что-то новое. Знаком с этой работой?
— Читать доводилось, — ответил Не Пан. (Правда, взял он её в своё время с полки Чжай Цзин’аня).
— Молодец. В ваше время немногие берутся за подобные труды, а зря. Молодому человеку стоит читать такие книги — они расширяют кругозор и учат мыслить трезво.
— Обязательно перечитаю ещё раз, — пообещал Не Пан.
Чжай Цзин’ань поинтересовался:
— Дедушка, а когда приедут родители?
— Отец твой задерживается на службе, раньше конца рабочего дня не освободится. Пока не подали на стол, сходите-ка с Дахуаном прогуляйтесь. Кто знает, когда вы теперь снова здесь окажетесь.
— Хорошо. Не Пан, пойдём проветримся с псом.
— Пойдём.
Выведя Дахуана со двора, Не Пан вновь обратил внимание на то, насколько здесь тихо и зелено. Никаких посторонних, ухоженная территория... А вспомнив строгую охрану на КПП, он окончательно убедился: этот посёлок — вовсе не рядовой жилой комплекс. Впрочем, разглядывать всё вокруг или задавать лишние вопросы он не решался. Ещё в прошлый раз, увидев дедушкин китель с генеральскими погонами, Не Пан понял: перед ним люди высочайшего полёта, и окружение у них соответствующее.
Когда они вернулись с прогулки, во дворе уже стояла машина — приехала семья второго дяди.
Чжай Цзин’ань повёл Не Пана в дом. Первой их заметила Чжай Цзиншэн:
— О, брат вернулся!
Из гостиной выскочил плотный, шустрый мальчуган:
— Дахуан! Иди ко мне! Брат, дай я с ним побегаю!
Это, очевидно, был младший кузен — Чжай Цзинхэн.
— Только аккуратно, не тискай его слишком сильно, — предупредил Чжай Цзин’ань.
Второй дядя с супругой, сидевшие у чаши с чаем и беседовавшие со стариком, повернули головы. Рядом с Чжай Цзин’анем стоял белокожий, стройный и очень симпатичный юноша.
— Это второй дядя и вторая тётушка, — представил родственников Цзин’ань.
Не Пан с легкой смущённой улыбкой вежливо поклонился:
— Здравствуйте, дядя, тётушка!
Вторая тётушка оказалась женщиной бойкой и приветливой. Она мягко улыбнулась:
— Так ты и есть Сяо Не? Видимся впервые, но твои угощения уже не раз пробовали! Каков красавец... Проходи, садись. И не нужно этих формальностей — зови нас просто дядей и тётушкой, как и Цзин’ань.
Было видно, что о решении дедушки считать Не Пана названным внуком в семье уже знают. От её теплого тона напряжение, сковавшее Не Пана, немного спало:
— Спасибо, тётушка.
Он присел на край дивана, чувствуя на себе внимательные взгляды старших. В душе царил трепет, но внешне он изо всех сил старался сохранять спокойствие.
Второй дядя, прокрутивший в бизнесе немало дел и повидавший самых разных людей, сразу заметил неловкость гостя и перевёл разговор на понятные юноше темы — учёбу и планы на будущее. Стоило заговорить о том, над чём он размышлял не раз, как Не Пан окончательно оттаял.
Вторая тётушка, обладая тонким чутьем, подхватила беседу с житейской стороны, заговорив об их быте в Великобритании:
— Великобритания — это же настоящая кулинарная пустыня! В Лондоне ещё куда ни шло, всё-таки мировое место, ресторанов со всех уголков света хватает, хотя заказать столик в хорошем месте — отдельная головная боль. А вот в Кембридже выбор совсем скудный. Когда Цзин’ань только поступил, мы приезжали его проведать... Боже мой, одни тосты да картошка фри! К зимним каникулам вернулся — худой как щепка, смотреть больно!
Чжай Цзин’ань усмехнулся:
— Я тогда готовить совсем не умел. Приходилось есть что дают — чистая физиология, чтобы ноги не протянуть.
— Слышала, теперь-то ты набил руку, — улыбнулась тётушка. — Правда, нам вкусить твоих шедевров пока не довелось.
— А я пробовала! — вставила Чжай Цзиншэн. — Очень даже нестыдно получилось.
Возившийся с собакой Чжай Цзинхэн тут же встрепенулся:
— А когда это брат готовил? Почему я не ел?!
— Летом, в Дали! И не один раз, между прочим, — поддела его сестра.
— Всё из-за тебя! — надулся мальчишка. — Это ты не взяла меня в Дали!
— А нечего было баловаться и дедушке мешать отдыхать!
Перепалка между братом и сестрой вспыхнула мгновенно. Дедушка лишь покачал головой:
— Сил моих нет с этими шибениками... — Впрочем, в его голосе не слышалось настоящего недовольства.
Тётушка рассмеялась:
— Стоит им оказаться в одной комнате — про покой можно забыть. Так что правильно его не взяли, иначе дедушке точно бы выспаться не удалось.
В шуме этой семейной перепалки Не Пан почувствовал себя намного свободнее: внимание старших наконец переключилось.
Из кухни вышла домработница:
— Соусную ослятину, что привёз Инцзи, просто нарезать или сделать соус для обмакивания? Я-то в заправках не сильна... — За восемь лет работы в доме она стала почти членом семьи.
— Дядя привёз ослятину? — уточнил Чжай Цзин’ань.
— Ага, — подтвердила тётушка. — Да нарезай просто так, чего мудрить.
Не Пан немного помешкал, но всё же предложил:
— Если хотите, я могу сделать соус. Попробуете — вдруг понравится?
Тётушка ласково улыбнулась:
— Ты у нас гость, вас сегодня провожать собираемся, как-то неудобно тебя заставлять крутиться на кухне.
— Ничего страшного, тётушка, — заступился Цзин’ань. — Мы с Не Паном быстро всё сообразим.
Они ушли на кухню. Едва соус был готов, у ворот послышался шум: приехали родители Чжай Цзин’аня.
Выйдя из кухни, Не Пан сразу увидел родителей Цзин’аня.
Отец оказался статным, высоким мужчиной — лишь малую малость ниже сына. Черты лица породистые, но волевые; суровую выправку подчёркивали заметные носогубные складки, придавая облику начальникскую строгость.
Мать — высокая, подтянутая женщина с открытым лицом. В её выправке и жестах чувственные манеры сочетались с укоренившейся властностью крупного руководителя.
«Неудивительно, что Цзин’ань держится с ними так отстраненно», — подумал Не Пан. С такими родителями не очень-то расслабишься.
— Папа, мама, — позвал Чжай Цзин’ань. — Это мой друг, Не Пан.
Взгляды двух пар строгих глаз скрестились на Не Пане. У того от напряжения мгновенно заледенел загривок. Превозмогая неловкость, он выдавил из себя самую вежливую улыбку:
— Здравствуйте, дядя! Здравствуйте, тётушка!
Отец, Чжай Инци, скупо кивнул:
— Здравствуй. — Голос его прозвучал густо и бархатисто.
— Так вот ты какой, Не Пан, — заговорила мать. — Цзин’ань рассказывал о тебе. (Отца и сына она именовала исключительно по полным именам).
Дедушка, заметив, как сжался гость, вмешался:
— Все в сборе? Тогда прошу к столу. Цзин’ань, Не Пан, садитесь возле меня.
Чжай Цзин’ань занял место по левую руку от старика, Не Пан присел рядом с ним. Остальные разместились вокруг. Родители Цзин’аня оказались по правую руку от дедушки — совсем неподалёку от Не Пана. Юноша продолжал чувствовать на себе их изучающие взгляды; сердце так бешено стучало в грудной клетке, что он боялся произнести хоть слово, кабы не выдать своего волнения.
Цзин’ань разлил по бокалам напитки и поднялся:
— Спасибо дедушке, родителям, дяде с тётушкой и младшим за то, что собрались проводить нас. Этот тост — за вас!
Не Пан тут же поспешно поднял свой бокал:
— Спасибо вам всем!
Все поддержали тост и сделали по глотку.
Дедушка взял слово:
— Напутствие у меня из года в год одно: учитесь прилежно, возвращайтесь скорее и не забудьте беречь здоровье.
— Спасибо, дедушка, мы будем стараться, — пообещал Чжай Цзин’ань.
— Ну, приступайте к еде.
Дедушка первым потянулся палочками к ломтику ослятины и перед тем как отправить в рот, обмакнул его в соус, приготовленный Не Паном.
Не Пан прикоснулся к еде только после того, как старшие сделали первые укусы — манеры и осторожность требовали соблюдения субординации.
— Брат, невестка, попробуйте соусную ослятину, — предложила вторая тётушка. — Друзья Инцзи прислали.
— И соус к ней отдельный есть, — добавил Цзин’ань.
Мать Чжай Цзин’аня отправила кусочек мяса в рот, прожевала и кивнула:
— Отменный вкус.
— Вот и я говорю! — подхватила тётушка. — А всё благодаря заправке. У Сяо Не настоящий кулинарный талант.
Второй дядя присоединился к похвале:
— Действительно хороша. Не каждый молодой парень так тонко чувствует баланс специй.
Родители Цзин’аня, услышав, кто автор соуса, снова мельком глянули на юношу. Не Пан уткнулся в пиалу, почувствовав, как пылают кончики ушей.
Чжай Цзиншэн улыбнулась:
— Папа, дядя, это ваше поколение готовить не умеет. Нынешние парни со всем справляются. Даже мой брат на кухне освоился! Так что нашего младшего надо с детства приучать к кастрюлям.
Чжай Цзинхэн, набивший рот едой, удивленно вскинулся:
— Мне готовить?! Я не умею!
Все за столом дружно рассмеялись.
— Вот и будешь учиться, — сказал Цзин’ань.
— Не буду! Я доставку закажу! — выпалил мальчишка.
Смех вспыхнул с новой силой.
— Если уедешь учиться за границу, как брат, без кулинарных навыков придётся перебиваться одними сухими хлебными корками да сыром, — стала пугать его сестра.
— А мне и хлеб нравится! — защищался аппетитный крепыш.
— Да там хлеб не такой, как в наших пекарнях, — не отступала Цзиншэн. — Там он твёрдый, словно камни, зубы обломаешь! Ни риса тебе, ни лапши. Не научишься готовить — будешь ходить голодным.
— Тогда доставку вызову!
— И доставка там отвратительная, пока привезут — от голода свалишься!
Мальчик насупился, задумался на мгновение и решительно заявил:
— Никуда я тогда не поеду! Буду учиться прямо здесь, в Пекине! Поступлю в Пекинский университет и буду каждый день ездить обедать домой!
Цзин’ань не сдержал смешка и поднял большой палец:
— Вот это настрой! Молодец, так держать!
Под общий смех и поддразнивания за столом царила непринуждённая атмосфера. Родители Цзин’аня больше не приставали к Не Пану с расспросами, и тот наконец смог отвести душу, с лёгким сердцем доедая свой ужин.