Цзоу Бовэнь со вздохом покачал головой:
— Ну ничего себе! Неужели и наш Цзин'ань наконец опустился на грешную землю? А я-то грешным делом думал, что у тебя в принципе любовных струн нет. Вспомни, сколько тебе признаний таскали! В столе места не оставалось, мы твоими сладостями до отвала объедались. Из одних только изощренных любовных записок можно было целую книгу издать, а тебе всё божья роса! Ужасно любопытно, что за богиня смогла тебя подцепить.
Цзяо Хуань ухмыльнулся:
— Какая-нибудь совершенно неземная девица, это уж точно. Фотка-то есть? Дай глянуть!
Чжай Цзин'ань с мгновение посомневался, но всё же достал телефон, снял блокировку и открыл снимки Не Пана. Друзья тут же с замиранием сердца прильнули к экрану — Бовэнь от поспешности едва не опрокинул стул.
Увидев на дисплее изображение Не Пана, оба так и застыли. Бовэнь изумленно уставился на Чжай Цзин'аня:
— Цзин'ань... Я-то пошутил, а вот ты, часом, не шутишь?
Цзяо Хуань легким щелчком огрел его по плечу:
— Да какие тут шутки! Сразу видно — отличный парень. А если парень ещё и готовит вкусно, значит, человек по-настоящему основательный, надёжный. По-моему, всё путем.
Бовэнь поспешно замахал руками:
— Да я не в том смысле, что это плохо! Просто выпал в осадок. Всякое бывает, Цзин'ань, мы же братаны. Парни, девчонки — какая разница? Главное, чтобы человек был правильный, да у вас всё ладилось. Если тебе с ним хорошо, остальное вообще неважно.
Чжай Цзин'ань убрал телефон в карман:
— Я о поле как-то и не задумывался. Мне просто с ним хорошо и легко. Всегда чувствую себя спокойно, когда мы рядом. У нас много общего, мыслим одинаково, и нам никогда не бывает скучно.
— Откуда он родом? На кого учится? Тоже из твоего университета? — поинтересовался Цзяо Хуань.
— Из Города Весны. Как и я, изучает математику, только в Империал-колледже.
— Ну теперь всё сходится! — хмыкнул Цзяо Хуань. — А то я ушам не поверил. На обычного человека ты бы и не взглянул. А если вы из одной сферы, то и ладить будете с полуслова.
— А сам-то он к тебе как относится? — вставил Бовэнь.
Чжай Цзин'ань чуть улыбнулся:
— Ощущаю, что я для него тоже не чужой человек. Во всяком случае, относится он ко мне очень тепло.
Бовэнь тут же оживился, хлопнув себя по колену:
— А ну-ка выкладывай подробности! Расскажи, как вы общаетесь, а мы подскажем, пора уже признаваться или рановато.
Чжай Цзин'ань с сомнением перевел взгляд с одного на другого. Из всей их троицы хоть какой-то любовный опыт имел разве что Цзяо Хуань, да и тот расстался со своей девушкой сразу после школы, едва та улетела учиться в Австралию. Вряд ли их советы оказались бы по-настоящему полезными.
Немного подумав, Цзин'ань решил не вдаваться в детали:
— Я привык доверять интуиции. Скоро мы вместе поедем смотреть на северное сияние.
— Только вдвоем? В компании больше никого? — уткнулся Бовэнь.
Цзин'ань кивнул:
— Только вдвоем.
— Ну всё, дело в шляпе! — хлопнул в ладоши Бовэнь. — Признавайся смело, а как всё выгорит — с тебя простава!
— Договорились. На летних каникулах приеду и обязательно приведу его познакомиться, — согласился Цзин'ань.
Поболтав ещё немного, Цзяо Хуань и Цзоу Бовэнь поднялись и ушли к себе.
Вернувшись в комнату, Бовэнь выдохнул длинный затяжной вздох:
— М-да... Наш Цзин'ань если молчит, то молчит, а как выдаст — хоть святых выноси! Никогда бы не подумал, что ему могут нравиться парни.
— А я, честно говоря, не особо удивлен, — отозвался Цзяо Хуань. — С его-то характером... Ему нужна именно родственная душа, а какого эта душа пола — вопрос десятистепенный.
— Думаешь, парень-то надёжный?
— Я к его физиономии присмотрелся — парень славный, открытый. Думаю, всё там в порядке. Чутью Цзин'аня можно доверять: пусть он и не любит заводить знакомства, но гнилых людей около себя отродясь не терпел.
Бовэнь вспомнил их школьные годы. Чжай Цзин'ань и впрямь обладал феноменальным чутьем на фальшь: если уж кто-то ему не нравился, тот неизбежно оказывался с гнильцой.
— Твоя правда. Положимся на его выбор. Будет время — мотанемся в Англию, проведаем его избранника.
— Идет.
* * *
Оставшись в одиночестве, Чжай Цзин'ань бросил взгляд на часы. Три часа ночи. В Лондоне сейчас вечер — Не Пан, скорее всего, поужинал и теперь сидит за учебниками. Цзин'ань не стал писать, чтобы не отвлекать и не заставлять того беспокоиться из-за своего позднего бодрствования.
Он открыл скрытый альбом в телефоне, целиком забитый фотографиями Не Пана, и принялся неспешно перелистывать их одну за другой.
За всю свою жизнь он впервые так сильно тосковал по человеку. Вернувшись на родину, он почувствовал это особенно остро. Стоило не получать известий всего пару часов, как на душе становилось неспокойно, а внутри разгорался зуд. А тут ещё эта восьмичасовая разница во времени: пока Не Пан проснется, пока отучится, на Пекин уже навалится глубокая ночь. На общение оставались лишь жалкие крохи времени, и эта разлука давалась Цзин'аню нелегко.
С самого детства родители считали его ребенком прохладным и отстраненным. В отличие от сверстников, он не прыгал от радости при виде отца с матерью и не закатывал истерик, когда те уезжали. За исключением дедушки, он ко всем относился ровно и сдержанно, ни к кому не привязываясь.
В школе друзей у него поначалу не было. Кое-кто даже пытался задирать молчаливого новенького, но Цзин'ань с малых лет умел постоять за себя: дед обучал его тайцзицюань, а армейские охранники — рукопашному бою. На любую агрессию он отвечал коротким и точным ударом. К тому же феноменальный ум позволял ему без малейших усилий обгонять весь класс, из-за чего учителя души в нем не чаяли. Добавьте сюда привлекательную внешность, вызывавшую вздохи девчонок, и станет понятно, почему задиры быстро отстали, а вокруг него сформировалась свита почитателей.
Но он оставался всё таким же безучастным. Никто не мог переступить границу его личного пространства. Лишь в средней школе он сблизился с Цзоу Бовэнем и Цзяо Хуанем. Они вращались в одном кругу и учились на отлично, а потом Бовэня — парня компанейского и неугомонного — подсадили к нему за одну парту, и тот буквально насильно втянул Цзин'аня в свою компанию.
К тому времени Цзин'ань уже немного повзрослел и понимал, что социальные связи необходимы. Так у него появились эти четыре друга, и их крепкая дружба благополучно дожила с прошлых лет до сегодняшнего дня.
Однако даже с ними он поддерживал дистанцию: редкие встречи да короткие созвоны — этого было вполне достаточно. Ни один из них не заставлял его желать ежедневных разговоров, не будил жажды слышать чужой голос и непрестанно видеть лицо, как это делал Не Пан.
Окончательное осознание природы своих чувств пришло к нему в день рождения Чэнь Юйсюаня. Не Пан, увлекшись готовкой, больше двух часов не отвечал на сообщения и не поднимал трубку. Для него это было совершенно нехарактерно — обычно Не Пан отвечал мгновенно.
Вспомнив, как за пару дней до этого на парня напали уличные грабители, Цзин'ань перепугался всерьез. Мысль о том, что Не Пан остался один на один с бедой в чужой стране, отозвалась острой болью в груди. Не раздумывая, Цзин'ань прыгнул за руль и помчался в Лондон.
Когда Не Пан наконец перезвонил, Цзин'ань уже проехал добрых десяток километров от Кембриджа. Убедившись, что с парнем всё в порядке, он выдохнул с облегчением и развернул машину. Не Пану о той поездке он, разумеется, так и не обмолвился.
Вернувшись домой, Цзин'ань долго анализировал свои поступки. Кажется, он впервые в жизни испытал столь удушающую тревогу за другого человека. Почему он так перепугался за Не Пана? Он перерыл кучу статей в сети, консультировался с ИИ — и все источники в один голос утверждали: это явные признаки влюбленности.
Чжай Цзин'ань принял это открытие удивительно быстро. Его нисколько не смутил тот факт, что Не Пан — парень. Любовь для него была чувством безусловным, возникающим из духовной близости и взаимного притяжения — самым чистым, что есть в этом мире. А значит, никакие рамки пола над ней не властны.
Определившись со своими чувствами, Цзин'ань принялся наблюдать за реакцией Не Пана. Судя по всему, тот испытывал нечто похожее: при каждой их встрече глаза парня вспыхивали радостным светом, губы сами собой расплывались в улыбке, а разговор и случайные прикосновения доставляли ему явное удовольствие.
Теперь оставалось лишь разрушить тонкую преграду между ними. Для этого нужен был подходящий момент. Перелистывая снимки, Цзин'ань размышлял, когда лучше всего сделать признание.
Открыв приложение для покупки билетов, он стал просматривать рейсы из Великобритании в Финляндию и Норвегию. Нужно не забыть взять у Не Пана паспортные данные, чтобы забронировать всё заранее. Признаться он решил прямо под всполохами северного сияния.
Приняв решение, он отложил телефон, погасил свет и лег спать.
* * *
В четверг в полдень, перекусив в перерыве между парами, Не Пан вышел в тихий угол, чтобы ответить на звонок матери.
Мать радостно защебетала в трубку:
— Сынок, мы получили посылку! Ну зачем ты тратился? У нас же всё есть! Оставил бы деньги себе, тебе у них там каждый фунт пригодится!
Не Пан улыбнулся:
— Мам, это же мои заработанные. Хотелось порадовать вас с папой.
— Ты же ещё учишься, тебе самому нужнее. Рано нам ещё подарки делать, нам твоей заботы за глаза хватает! А пекинские гостинцы — это тоже твоя работа? Там столько всего: утка в вакууме, эти рисовые рулеты «ослик кувыркается», гороховый пудинг... Целая огромная коробка!
Не Пан на мгновение растерялся, но тут же догадался:
— А, это, должно быть, мой друг отправил. Ему, верно, показалось неловким посылать только мои вещи, вот он и решил добавить от себя пекинских гостинцев. Вы ему тоже отсыпьте что-нибудь из наших юньнаньских деликатесов в ответ.
— Ох, вот оно что! Ну хорошо, мы с папой подумаем, что отдать в ответ. Надо обязательно отблагодарить человека: и за помощь с посылкой, и за доброту. Славный у тебя друг!
При мысли о Чжай Цзин'ане сердце Не Пана наполнилось нежностью:
— Да, мам. Он замечательный. Столько раз меня выручал... — Если бы не Цзин'ань, он бы, может, и учебу бросил, но родителям об этом знать не следовало — только заволнуются.
— Поняла тебя, сынок. Всё устроим в лучшем виде.
Повесив трубку, Не Пан тут же набрал сообщение Чжай Цзин'аню:
«Ань-гэ, родители получили посылку! Ты зачем накупил столько пекинских сладостей? Это же ужас сколько стоит, спасибо тебе огромнейшее!»
Ответ прилетел почти мгновенно:
«К чему эти условности? Мне же потом к тебе в гости ехать, на домашние обеды напрашиваться. Вот и решил задобрить дядечку с тётушкой заранее».
Не Пан рассмеялся:
«Тебе и задобрить никому не надо — мы тебе всегда рады!»
«Смотри, я ведь правда приеду!»
«Обязательно приезжай!»
«Пообедал уже?»
«Ага, жду следующую пару. А ты поужинал?»
«Давно. Сижу вот, с дедом в шахматы играю».
«Тогда не отвлекайся, играй с дедушкой».
«Ладно. И не забудь скинуть разворот паспорта — я билеты в Финляндию бронировать буду».
«Хорошо!»
«Даты и маршрут на мне, идет?»
«Без проблем! Я там никогда не был, да и в поездках не силен, так что полностью тебе доверяю».
«Договорились, всё спланирую».
— Шах и мат! Ха-ха, я опять выиграл! — Дедушка Чжай, воспользовавшись тем, что внук отвлекся на телефон, лихо срубил его фигуру.
— Дедушка, вы опять жульничаете, — вздохнул Цзин'ань, разглядывая разгром на доске.
— Где это я жульничаю?! Поймал за руку, что ли? Ты сам из телефона не вылезаешь! — Отказываясь признавать вину, старик упрямо вскинул подбородок: — У тебя просто тямки не хватает со мной тягаться. Давай ещё партию!
— Ну уж нет. С таким игроком, как вы, играть бесполезно — чуть что, сразу маневры. — В интеллектуальных играх Цзин'аню не было равных, а дед шахматистом был аховым: ещё в начальной школе внук легко обыгрывал старика.
— На войне все средства хороши! — гордо заявил дедушка.
— Всё, хватит. Девять вечера, вам пора спать.
— Вот так всегда: стоит кому-то написать, как ты сразу про деда забываешь! — Старик надулся и отвернулся, изображая крайнюю степень обиды.
Цзин'ань с улыбкой посмотрел на него: совсем как дитя на старости лет.
— Никто мне не писал. Просто юньнаньский друг получил посылку, которую я помогал отправлять, вот и отписался.
— Надо же! — пожевал губами дед. — На пользу тебе эта учеба пошла: хоть людям помогать научился.
Характер внука старик знал досконально. Цзин'ань не был неотесанным чурбаном — он прекрасным образом разбирался в людях и правилах приличия, просто не желал тратить на это время. За всю жизнь у него едва набралась пятерка знакомых.
Пока соседские мальчишки меняли девчонок как перчатки, его старший внук — красивее которого во всем правительственном квартале было не найти — в свои двадцать лет не имел не то что девушки, но даже пары близких друзей. Семья переживала, водила его к психологам, да только Цзин'ань этих психологов сам за пояс затыкал.
— Дедушка, я, скорее всего, никогда не женюсь, — неожиданно произнес Цзин'ань.
Старик замер:
— Ты ещё молодой, рановато такими словами бросаться.
— Я понимаю. Может, со временем всё и изменится, но вы ведь знаете мой характер: не найду своего человека — один останусь. Если я так и не женюсь, вы будете на меня сердиться?
Дедушка долго молчал, прежде чем тихо ответить:
— Сердиться не стану... Но жизнь длинная, одному коротать её слишком одиноко. Я уже старый, мне немного осталось, и мне хотелось бы знать, что рядом с тобой есть кто-то, кто пройдет с тобой этот путь.
— Я постараюсь найти спутника. А если не выйдет — свяжу жизнь с математикой. Рядом с ней мне не бывает одиноко. Взять хотя бы Ньютона: он пробыл бобылем всю жизнь, потомства не оставил, а его знает и помнит весь мир. По-моему, ничем не худшая судьба.
Старик сердито сдвинул брови:
— Ишь ты, с Ньютоном себя равняет!
Цзин'ань рассмеялся:
— До Ньютона мне далеко, но брать с него пример никто не запрещает.
— Молодой ещё, не зарекайся. Может, завтра встретишь девицу, от которой голову потеряешь, и сам под венец побежишь, как я в свое время за твоей бабушкой.
— Возможно. В любом случае, дедушка, я постараюсь прожить каждый день не зря и оставить свой след в этом мире.
— Ладно, парень ты взрослый, сам соображаешь. Пойду я спать. — Старик попытался подняться с кресла, но ноги подвели, и он качнулся.
Цзин'ань тут же подхватил деда под руку:
— Осторожнее, дедушка.
— Эх, старость — не радость...
— Вы бы всё-таки тростью пользовались.
— Ну уж нет! — воспротивился старик. — Чтоб те старые хрычи надо мной насмехались? Они старше меня, а всё без палочек ходят! — Дедушка Чжай, прослуживший всю жизнь, уступать бывшим сослуживцам не собирался из принципа.
— Тогда хотя бы пили бы те снадобья, что я вам купил. Они суставы укрепляют.
— Лучшая укреплялка — это тарелка сытного супа! — отмахнулся дед.
Цзин'ань лишь качнул головой. Годы шли, а упрямства у деда только прибавлялось.
Сегодняшний разговор был лишь первой попыткой подготовить старика к будущему. Кроме дедушки, мнение остальных — включая родителей — Цзин'аня волновало мало.
* * *
В последующие дни в дом Чжаев один за другим стали приходить курьеры с посылками от Не Пана. Цзин'ань едва успевал разбирать коробки и аккуратно укладывать присланное.
Наблюдая за тем, как внук, точно муравей, сносит в дом коробки, дедушка Чжай не выдержал:
— Ты чего накупил столько добра? Тут и скалки, и дуршлаги... Собрался сам готовить, что ли?
— А я уже умею, дедушка! Хотите, сегодня ужином вас порадую? Сварю лапшу с томатами и яйцом?
Старик изумленно вскинул брови:
— Вот это да! Неужели в своей Англии учиться готовить начал? Ну давай, давай, опробуем твою лапшу.
Вечером дед откушал приготовленную Цзин'анем лапшу. Вкус оказался вполне достойным. Старик с удовольствием кивнул:
— А что, весьма недурно! С голоду теперь точно не помрешь. Молодец!
Сидевшая рядом сиделка улыбнулась:
— Горожане сейчас не пропадут, дедушка. Не умеешь готовить — можно кухарку нанять или доставку заказать.
— Кухарка — это ладно, а доставкой увлекаться нечего. Там одна химия, каждый день есть вредно. Так что уметь готовить самому куда надежнее, — изрек старик.
— Не переживайте, дедушка, внук ваш не пропадет, — улыбнулся Цзин'ань, подумав о Не Пане. Эх, если бы дед попробовал, как готовит Пан, он бы и вовсе в восторг пришел.
* * *
После пятничных занятий у Не Пана начались каникулы. У них в Империал-колледже они были короче кембриджских — всего месяц, зато начало учебы в следующем семестре почти совпадало с графиком Чжай Цзин'аня.
В первый же день каникул Не Пан помог Дуань Сыи организовать прощальный обед. Собирались в квартире Мин Тяньцин, созвав всех, кто ещё не успел улететь домой. Пришел даже Шао Яо — его Дуань Сыи не звала, его притащил Цзи Цзе.
К счастью, Дуань Сыи, Мин Тяньцин и Дань Вэнь взяли ситуацию под контроль и устроили вокруг Не Пана настоящую живую стену, не дав Шао Яо ни единого шанса остаться с ним наедине.
После обеда Не Пан вместе с Яном Чжэньсюанем поехал к нему на такси, перекантовался у него ночь, а на следующий день приготовил ему обед перед отъездом и вернулся к себе.
Чжэньсюань улетал через пару дней, так что Не Пан наготовил ему еды с запасом, заработав ещё две сотни фунтов.
Дуань Сыи тоже пыталась сунуть ему две сотни, но Не Пан наотрез отказался брать деньги — посчитал это простой благодарностью за то, что она ввела его в эту компанию и познакомила с замечательными людьми, а главное — с Чжай Цзин'анем.
После той вечеринки Цзи Цзе тоже решил устроить посиделки у себя. Он позвал Не Пана уже просто как гостя — готовить должна была его новая кухарка.
Но Не Пан не пошел: они с Чэнь Юйсюанем заранее договорились поехать в Виндзорский замок и прогуляться до знаменитого Итонского колледжа.
Узнав, что Не Пан пропустил вечеринку, Шао Яо набрал его по голосовой связи и с обидой спросил, не избегает ли тот его специально. В ответ Не Пан просто скинул пару фотографий замка, пояснив, что давно запланировал эту прогулку с другом.
Воспользовавшись случаем, Шао Яо предложил:
— Слушай, а давай вместе сгоняем в Альпы, на лыжах покатаемся? Я всё оплачу, тебе ни за что платить не придется.
Не Пан вежливо отказался:
— Спасибо за предложение, брат Шао, но я привык платить за себя сам. Не поеду.
Шао Яо помолчал и выложил карты на стол:
— Сяо Пан, ты же видишь, что ты мне нравишься. Может, дашь мне шанс? Я во всех отношениях...
Не Пан мягко, но решительно перебил его:
— Прости, брат Шао. Ты отличный парень, но у меня уже есть человек, который мне нравится. Пожалуйста, не поднимай больше эту тему — мне это неприятно. Спасибо за понимание.
И, не дожидаясь ответа, сбросил звонок. Наконец-то Шао Яо сказал всё прямо, и у Не Пана появилась возможность расставить точки над «i», чтобы тот больше не искал предлогов подкатиться. Если тот продолжит навязываться — придётся отправить его в черный список.
Вообще-то можно было заблокировать его сразу, но Не Пан не хотел наживать врагов — Шао Яо, в отличие от Чжу Цинь, крутился в их общей компании, и пересекаться с ним ещё наверняка придется.
Вернувшись из Виндзора, Не Пан ушел в учебу с головой. За исключением походов за продуктами, он почти не выходил из квартиры, избегая лишних контактов. Единственным человеком, с кем он общался каждый день, оставался Чжай Цзин'ань: они спорили о математике и болтали о всяких пустяках.
Теперь, когда учеба не отнимала столько времени, они общались гораздо чаще. Не Пан постепенно узнавал всё больше о жизни Цзин'аня: тот каждое утро гулял с дедом и собакой, занимался дома, иногда выбирался за покупками или на семейные обеды.
Его родители долгое время работали в провинции и лишь недавно перевелись в Пекин, из-за чего отношения в семье были довольно прохладными — они общались сдержанно и вежливо, будто чужие люди.
Зато с семьей второго дяди Цзин'ань был куда ближе. Дядя крутился в бизнесе, дела его шли в гору, и к племяннику он относился как к родному сыну. Именно через него Цзин'ань в свое время и познакомился с Яном Чжэньсюанем и Мин Тяньюем — дядя имел обширные связи в деловых кругах.
* * *
Однажды утром Цзин'ань позвонил по видеосвязи:
— Мне тут пришли здоровенные тюки от твоих родителей! Завалили всё добро. Как я тебе всё это в Англию тащить буду?
— А ну-ка покажи, что там?
Цзин'ань перевел камеру. Вся комната была уставлена коробками и свертками.
Не Пан присмотрелся и стал перечислять:
— Сюаньвэйская ветчина — это вам. Гастродия, дендробиум, порошок нотоженьшеня и пуэр — тоже для вашей семьи.
Цзин'ань с удивлением уставился на два внушительных свиных окорока:
— Тут же всё в двойном экземпляре! Это что, правда всё мне? Слушай, я узнаю у транспортников, вроде бы мясные изделия можно пересылать в Англию. Давай я тебе отправлю?
— А можно? Если пропустят, отрежь мне половинку ветчины, а остальное оставьте себе. Ну и чай с гастродией прихвати немного. А насчет лекарственных трав — спросите у врача, как их лучше принимать, пусть ваши домашние подлечатся.
Не Пан и сам не знал, зачем родители прислали столько снадобий. Наверное, решили похвастаться лучшими юньнаньскими сборами.
Цзин'ань приподнял баночки с темной массой:
— А это баночки с грибами цзицун в масле? Их тоже тебе переслать?
— Это папа сам готовил! Съешьте сами, не надо мне отправлять. И цветочные коржики тоже вам.
Цзин'ань смущенно почесал затылок:
— Слушай, ну это уже чересчур...
— Бери-бери! Это благодарность от моих родителей за то, что ты обо мне заботишься и помогаешь с вещами.
— Да я-то отправил всего ничего... — Цзин'ань чувствовал себя неловко: тут одного добра было на несколько тысяч юаней.
Не Пан тепло улыбнулся:
— Не бери в голову, принимай от чистого сердца. Они правда очень тебе благодарны.
А Чжай Цзин'ань про себя подумал:
«Эх, знали бы твои родители, что я собираюсь умыкнуть их любимого сына... Интересно, они меня сразу пришибут или сначала помучают?»