Цзинъань вернулся из Китая двадцать первого числа. Каникулы у аспирантов не ограничены строгими расписаниями пар и могут длиться месяцами, но он пробыл на родине едва ли пару недель. Мысли о Не Пане не давали ему покоя. Учёба у того и без того шла на пределе сил, нагрузки за последние полгода нисколько не снизились, да ещё и эта мерзкая британская погода, способная свести с ума любого здорового человека... Оставить его одного в такой обстановке Цзинъань просто не мог, потому и помчался обратно при первой же возможности.
Не Пан возвращался с работы уже под вечер. Едва подойдя к дому, он заметил в окнах их квартиры тёплый свет. Первой мыслью было: «Неужели Чэнь Юйсюань вернулся?», но тот ведь божился, что прилетит только после Рождества. Неужели Цзинъань?! Но он же уверял, что его самолёт приземлится лишь завтра!
Поднявшись на свой этаж, Не Пан не стал доставать ключи, а тихо постучал. Дверь отворилась мгновенно. Чья-то сильная рука вовлекла его внутрь, и, не успел юноша вымолвить и слова, его губы накрыл пылкий, обжигающий поцелуй, пресекший любую попытку заговорить.
Только когда дыхание Не Пана окончательно сбилось, Цзинъань неохотно отстранился. Ладонями он обнял его по-зимнему прохладные щёки и чуть коснулся своим носом его носа:
— Замёрз?
Не Пан обвил руками его талию и чаще задвигал головой:
— Ни капли! Ты же говорил, что прилетишь только завтра! Как ты здесь оказался?
Стоило увидеть родное лицо, как вся накопившаяся за день сырая лондонская зябкость испарилась без следа.
Цзинъань улыбнулся, увлекая его дальше в комнату:
— Схитрил. Хотел сделать тебе сюрприз. Вообще-то планировал встретить тебя на станции, но как раз стоял у плиты, не мог отлучиться. Иди мыть руки, всё уже готово.
Пока Цзинъань относил его рабочий рюкзак в спальню, Не Пан заглянул на кухню. Еда всё ещё томилась в кастрюлях и пароварке — старший явно боялся, что всё остынет до его прихода. Они сработались мгновенно: один доставал блюда, другой подхватывал и относил на стол.
— И когда ты прилетел? — спросил Не Пан. — Приехать с дороги и тут же встать к плите... Не устал?
— Приземлился ещё в обед, поспал пару часов и принялся за готовку, — Цзинъань снял крышку с пароварки и вытащил исходившую паром пиалу.
Глядя на то, как ловко и уверенно старший хозяйничает на кухне, Не Пан не смог сдержать счастливой улыбки.
— Как же это здорово — приходить домой, где тебя ждёт горячий обед.
Цзинъань слегка щелкнул его по носу:
— Не витай в облаках, раскладывай рис.
Не Пан мгновенно встрепенулся, наполняя пиалы, и поставил их на стол. Ужин выродился в простую, но невероятно уютную трапезу из трёх блюд и одного супа: жареная говядина с зелёным перцем, сочные северные сладкие креветки, рваная капуста по-домашнему и густой томатный суп с яйцом. Для этого Цзинъаню явно пришлось прогуляться до супермаркета, ведь свежих морепродуктов дома не водилось.
— Обычный ужин, а кажется, будто это лучший день в жизни! — воскликнул Не Пан, усаживаясь на стул.
— Готовлю я средненько, так что извини за скромный стол, — Цзинъань не спешил приниматься за еду. Натянув одноразовую перчатку, он принялся ловко очищать креветки от панцирей и складывать нежное мясо в отдельную пиалу, которую затем подвинул к юноше. — Не пачкай руки, я сам.
Не Пан поддел креветку палочками, слегка обмакнул в соевый соус и отправил в рот. Губы его сами собой расплылись в блаженной улыбке:
— Какая свежая!
Следом он очистил ещё одну и поднёс к губам старшего. Цзинъань с готовностью принял угощение прямо из его рук.
— Сегодня в лавке заметил сладких креветок, вот и не удержался, — проговорил он. — Они хоть и небольшие, зато вкус изумительный.
— Да, они самые вкусные, — Не Пан отправил очередную креветку себе в рот, а следующую снова отдал Цзинъаню. — Мне по будням совсем некогда ходить за морепродуктами.
— Не забивай себе голову, ешь сам, — Цзинъань мягко улыбнулся. — Теперь за продуктами буду ходить я. Захочешь — только скажи.
Не Пан кивнул:
— Хорошо! Знаешь, ты вернулся — и у меня будто камень с души упал. Пока вас не было, приходить в пустую, холодную квартиру было так тоскливо... Даже говорить ни с кем не хотелось.
— Понимаю. Потому я и прилетел так быстро, — тихо отозвался Цзинъань, не сводя с него тёплого взгляда.
Посмотрев на горку очищенных креветок, Не Пан потянул его за рукав:
— Ну всё, хватит крутить панцири, давай ешь. А то остынет всё.
— Сейчас, ещё пару штучек, — Цзинъань закончил с остатками и лишь тогда взялся за свои палочки.
Ужин прошел в атмосфере полного умиротворения. Дело было даже не столько в мастерстве кулинара, сколько в настроении: желудок ведь чутко откликается на эмоции, а когда на душе тепло, то и аппетит просыпается зверский. За все каникулы Не Пан ещё ни разу не ел с таким большим удовольствием.
Ночью у них всё сложилось по закону длительной разлуки — с пылкой страстью и долгими, трепетными ласками. Если бы не необходимость вставать наутро на работу, Цзинъань едва ли отпустил бы его до самого рассвета. Тем более что Не Пан, скучавший по нему не меньше, проявлял нехарактерную пылкость и ни разу не попросил об отдыхе.
На следующее утро Не Пан едва разомкнул глаза и тут же взглянул на часы:
— Ох, проспал! Теперь только к девяти успею. И обед собрать не успею...
— Не переживай, перекуси чем-нибудь лёгким, а в обед я сам привезу тебе еду, — успокоил его Цзинъань, уже поднимаясь с постели.
— Ладно! — Не Пан вскочил и помчался в ванную.
Цзинъань отправился на кухню. Хлеба в доме не оказалось, так что пришлось ограничиться яичницей и отварной лапшой.
Умывшись и собравшись, Не Пан заглянул на кухню и застал умилительную картину: Цзинъань переливал горячую лапшу из глубокой пиалы в миску и обратно, пытаясь её остудить.
— Ты чем это занят?
— Лапша только с плиты, обжжёшься ещё. Вот, остужаю немного. Садись скорее.
Не Пан не удержался, подошёл и крепко чмокнул его в губы:
— Спасибо, любимый! А ты сам не будешь?
— Я поем чуть позже, не суетись. Иди умывайся до конца.
Когда Не Пан доел, Цзинъань протянул ему небольшой пакетик с лакомствами, привезёнными из Китая:
— Возьми с собой к чаю. Коллег тоже сможешь угостить.
— Какой же ты у меня заботливый, — Не Пан снова припал к его губам.
— Пойдём, я провожу тебя до компании.
— Доведи только до метро, утром на машине все пробки соберёшь.
— Договорились. А в обед приеду к твоему офису. Скинь мне потом геопозицию.
— Да может, я в кафе перекушу? Зачем тебе тащиться через весь город?
— Я затем и прилетел, чтобы ухаживать за тобой. Какая же это таска? Идем.
Они вышли из дома, держась за руки. Проводив юношу до самого входа в подземку, Цзинъань отправился в тренажёрный зал, отзанимался полчаса, вернулся домой, позавтракал, а затем поехал по магазинам. К одиннадцати часам на его кухне уже всё кипело и скворчало, а ровно в половину двенадцатого он выгнал машину со стоянки и взял курс на офис Не Пана.
Около двенадцати часов Не Пан получил сообщение с просьбой скинуть метку на карте. Не успел он опомниться, как раздался видеозвонок:
— Я на парковке под твоим зданием. Спускайся.
Не Пан быстро выключил монитор и поднялся. В этот момент его окликнул Эрик:
— Пан, идём обедать вместе?
— Я... — Не Пан запнулся, но скрывать не стал. — Мне молодой человек обед привёз.
Эрик округлил глаза:
— Парнишка?! У тебя есть парень?! И он специально приехал, чтобы привезти тебе горячую еду?! Вот это тебе повезло!
Не Пан смущённо, но гордо улыбнулся:
— Да, повезло.
Выйдя из лифта, Не Пан думал, что ему придётся искать Цзинъаня в толпе, но тот стоял прямо в центре просторного холла. В длинном чёрном пальто строгого кроя, высокий, подтянутый и безупречно статный, он выглядел до того представительно, что прохожие невольно обращали на него взгляды.
Заметив Не Пана, Цзинъань мгновенно преобразился: строгие черты лица мягко разошлись в тёплой улыбке. Он поднял руку в приветственном жесте.
Не Пан, забыв обо всём, подбежал к нему:
— Ты так точно рассчитал время! Я только-только освободился.
— Я приехал немного раньше, просто ждал двенадцати, — Цзинъань протянул ему аккуратную термосумку и легким движением сжал его мочку уха. — Сильно загрузили утром?
— Да нет, нормально, — Не Пан почувствовал, как к щекам приливает жар под любопытными взглядами коллег. — А сам-то поел?
— Ещё нет, дома поем. Поднимайся, не буду тебе мешать. Я машину на аварийке бросил, надо ехать.
— Хорошо. Тогда осторожнее на дорогах! Вечером за мной на машине не приезжай, встретимся у метро.
— Договорились. Пока!
Не Пан проводил его взглядом до дверей и только потом повернулся обратно к лифтам.
Еда в термоконтейнерах оставалась обжигающе горячей: курица Хуанмэнь, варёные сладкие креветки без панцирей, нежный паровой яичный крем и сочные жареные ростки маша.
Пока Не Пан с наслаждением уплетал приготовленный с любовью обед, напротив опустился Эрик с купленным внизу сэндвичем:
— Слушай, тот парень в холле... это и правда твой кавалер?
— Угу, — кивнул Не Пан.
— Красавец! Тоже из Китая?
— Да. Он учится здесь, в Англии, просто уезжал на каникулы домой и вот только вчера прилетел.
— Ну ты и счастливчик! — с нескрываемой завистью протянул Эрик, разглядывая аккуратные судочки с домашней едой. — Выглядит просто невероятно вкусно.
— Так и есть, — Не Пан лучился счастьем.
Сидевшие неподалёку сотрудники тоже навострили уши. Никто и подумать не мог, что скромный китайский стажёр окажется геем — в представлении большинства европейцев восточные люди казались куда более консервативными.
* * *
Цзинъань заботливо опекал Не Пана два дня, пока не наступили долгожданные рождественские праздники. Хотя юноша и выходил на подработку временно, компания строго соблюдала трудовое законодательство, выделив сотрудникам четыре дня выходных.
Двадцать третьего декабря, едва Не Пан переступил порог дома после смены, Цзинъань выкатил из спальни большой чемодан и подхватил юношу за руку:
— Собирайся, мы едем в аэропорт. Наш рейс до Испании.
Не Пан застыл в полном недоумении:
— Мы же договаривались, что будем все каникулы отсыпаться дома!
Цзинъань рассмеялся, увлекая его к выходу:
— Мы и будем отсыпаться! Просто не в Лондоне, а в более приятном месте.
— Зачем тратить деньги, если поваляться можно и на собственном диване? — всё ещё не понимал юноша.
— Это не траты. Это мой рождественский подарок тебе.
Не Пан удивлённо прищурился:
— И когда ты успел купить билеты?
— Ещё тогда, когда ты только решил остаться на стажировку, — признался старший. — Ложись спать, я разбужу тебя, когда прилетим.
В самолёте Не Пан проспал без задних ног. Когда они приземлились на Канарских островах, часы показывали глубокую ночь — около трёх часов. Однако, выйдя из здания аэропорта, они ощутили не привычный лондонский ледяной ветер, а лишь мягкую, приятную прохладу.
Вокруг царила тьма, но высоко в небе светили миллионы ярких звёзд.
— Здесь намного теплее, чем в Англии! — восхищённо прошептал Не Пан. — И сколько звёзд... Завтра точно будет ясный, солнечный день!
Для человека, месяцами не видевшего нормального солнца из-за британской хмури, эта мысль показалась настоящим чудом. Усталость от перелёта мгновенно улетучилась.
— Солнце взойдёт уже через пару часов, — Цзинъань сжал его ладонь. — Пойдём доедем до отеля.
Оба валились с ног от усталости. Оформив заселение, они даже не стали принимать душ — просто рухнули на широкую кровать и мгновенно провалились в сон.
Не Пан очнулся от того, что сквозь плотные шторы пробивался яркий, слепящий свет. Солнце! Внутри него будто вспыхнул мощный заряд энергии. Вскочив с постели, он подбежал к окну и раздёрнул ткань.
Перед ним распахнулся ошеломительный вид: бестревожная синева океана, лазурное небо и залитый золотом берег. От этой красоты перехватило дыхание. Оказалось, для счастья нужно совсем немного!
Цзинъань поднялся на кровати, опираясь на подушки, и с теплотой спросил:
— Ну как, нравится тебе такой подарок?
— Нравится! Очень нравится! Спасибо, любимый! — Не Пан стремительно развернулся, налетел на него и запечатлел на его губах пылкий поцелуй.
Цзинъань перехватил инициативу, легко опрокинув его на матрас. Он уже намеревался насладиться моментом близости, как вдруг в тишине комнаты раздалось громкое, отчетливое урчание чьего-то живота.
Не Пан не удержался и громко хохотнул:
— Кажется, мы умираем с голоду. Давай сначала поедем поесть!
Смеясь, они поднялись, приняли душ, переоделись и отправились на поиски местного ресторанчика, не забыв попросить на ресепшене сменить постельное бельё к их возвращению.