Не Пан мгновенно просиял и ухватился за запястье Чжай Цзин'аня:
— Брат Ань, с тобой так спокойно! Чем я только заслужил встречу с тобой?
Улыбка тронула губы Чжай Цзин'аня, в его взгляде мелькнуло удовольствие:
— Разбираешься с чем-то сложным?
— Задач вроде нет, но вот вывод одной формулы хотелось бы с тобой разобрать, — ответил Не Пан.
На самом деле он и сам во всем разобрался, но логика у него выходила громоздкой. Чжай Цзин'ань же всегда находил кратчайшие решения, и Не Пану хотелось узнать его мнение.
— Давай, показывай, — Цзин'ань подвинулся ближе.
Не Пан выложил ход своих мыслей. Они принялись вместе разбирать цепочку рассуждений: Не Пан объяснял, а Цзин'ань внимательно слушал, изредка вставляя замечания, если видел логическую неувязку или более изящный ход.
Как и ожидал Не Пан, подход Чжай Цзин'аня оказался куда лаконичнее — он срезал сразу несколько лишних шагов.
Увлекшись обсуждением, Не Пан едва не забыл об ужине. Когда он спохватился, часы уже показывали шестой час:
— Вот досада! Мне же еще баранину тушить. Если поставлю сейчас, поужинаем совсем поздно.
— Поздно так поздно, — пожал плечами Цзин'ань. — Мы же только в два пообедали, я еще не проголодался.
— Тогда пойду готовить.
Не Пан поднялся, достал продукты из холодильника и направился на кухню.
Чжай Цзин'ань, просидевший за столом весь день, решил размяться и пошел вслед за ним.
На кухне стоял гвалт. В это время многие жильцы как раз собрались ужинать. Все восемь конфорок, расположенных в два ряда, были заняты, поэтому Не Пану пришлось ждать, пока освободится место, чтобы вскипятить воду и бланшировать баранину.
Чжай Цзин'ань впервые попал в такую кутерьму — кухонная суета напоминала настоящее поле боя. Неужели здесь всегда так?
Наконец Не Пану удалось поставить кастрюлю на огонь. Обернувшись, он заметил у входа Цзин'аня:
— Брат Ань, ты чего пришел? Тут сейчас теснота и толкотня, возвращайся лучше в комнату.
— Здесь часто так? — поинтересовался Цзин'ань.
Не Пан улыбнулся:
— Да нет, обычно у всех разное расписание, да и на плите готовят не все. Сегодня просто совпало. Ничего, я сейчас поставлю баранину тушиться, а пока пусть другие пользуются. Ты уже предупредил брата Яна, что ночуешь у него?
— Еще нет, чуть позже напишу.
Народу собралось много, к раковине тоже выстроилась очередь. Прошло не меньше десяти минут, прежде чем баранина наконец опустилась в кипящую воду. Не Пан почистил и нарезал кубиками редьку, отложил ее в сторону и повернулся к Чжай Цзин'аню:
— Ну вот, теперь можно и в комнату.
— А рис поставить? — напомнил Цзин'ань.
— Ох, точно, чуть не выскочило из головы.
Не Пан быстро промыл крупу и включил рисоварку.
— Свари поменьше, — добавил Чжай Цзин'ань. — На ночь наедаться не стоит.
— Хорошо!
Вернувшись в комнату, Цзин'ань достал телефон, намереваясь написать Ян Чжэньсюаню, но помедлил и убрал его обратно:
— Напишу лучше после ужина, а то он узнает и опять прибежит нахаляву поесть.
Не Пан хмыкнул:
— Брат Ян — настоящий гурман, у него на вкусную еду нюх как у ищейки.
— Кроме него, никто больше не просил тебя готовить? — спросил Чжай Цзин'ань.
— Да вроде нет, только он, — ответил Не Пан. Шао Яо тоже заводил об этом речь, но Не Пан ему отказал, так что упоминать об этом не стоило.
— Истинный прожора, — подытожил Цзин'ань.
— Брат Ань, может, завтра наделать для тебя маринадов и тушеных потрохов в соусе? — предложил Не Пан. — «Золотые монетки» вкусны не только в жареном виде, но и если их потушить в пряном рассоле-лувее.
— Отличная идея! — живо отозвался Цзин'ань. Прожив две недели на сухом хлебе да лапше с яйцом, он уже смотреть на них не мог. Раньше такой рацион казался ему привычным, но после знакомства с Не Паном подобная скудная стряпня стала невыносимой.
— У меня есть молотый перец, я приготовлю для тебя соус-дип. Как в прошлый раз: разбавишь бульончиком и будешь обмакивать.
— Вот это спасение! — честно признался Чжай Цзин'ань. С таким соусом даже обычные вареные овощи превращались в изысканное блюдо.
— Завтра, когда пойдем к брату Яну тушить мясо, возьмем мою кастрюлю. Он наверняка тоже захочет свою долю, а его посуда слишком мала, на всех не хватит.
— Идет. Кстати, я вспомнил: у меня в холодильнике до сих пор стоит тот пряный рассол, что ты мне оставлял. Им еще можно пользоваться?
— Прошло слишком много времени, лучше вылить, — покачал головой Не Пан.
— Жаль, — вздохнул Цзин'ань. Кабы он вспомнил о том рассоле раньше, непременно попытался бы приготовить что-то сам — всяко лучше, чем грызть сухомятку.
За стол они сели только в начале восьмого. К тушеной с редькой баранине Не Пан добавил жареные баклажаны. Сама баранина получилась нежной и легкой, поэтому Не Пан развел приготовленный соус горячим наваристым бульоном — идеальное дополнение к мясу и редьке.
В сырую холодную погоду горячая баранина дарила приятное тепло, мгновенно разгоняя промозглую сырость.
Поужинав, Чжай Цзин'ань наконец отправил сообщение Ян Чжэньсюаню, предупредив, что придет ночевать.
Толстяк ответил почти мгновенно: «Брат Ань, ты опять у брата Пана?! Снова тайком от меня объедались вкусностями?! Ну почему ты не сказал раньше, я же уже поужинал!»
Цзин'ань довольно улыбнулся: «Он завтра придет ко мне готовить. Вот и наешься от души».
В ответ пришло голосовое сообщение от Яна: «Тогда завтра утром я приду к брату Пану на завтрак!»
Услышав это, Не Пан заметил:
— Завтра мы выезжаем очень рано, так что нормального завтрака не будет — максимум вареные яйца и молоко. Кулинарные изыски отложим до обеда.
— Согласен, перекусим на скорую руку, — поддержал Цзин'ань.
— Напиши брату Яну, чтобы не рассчитывал.
— Не бери в голову, я сам с ним разберусь, когда приду.
После ужина они немного позанимались и размялись. Около половины десятого Не Пан стал мягко выпроваживать гостя:
— Брат Ань, тебе пора к брату Яну. Иди отдыхай, день выдался насыщенным, а завтра вставать ни свет ни заря.
Чжай Цзин'ань кивнул:
— Хорошо. Заеду за тобой завтра в седьмом часу.
— Да ну, к чему такая рань? Приезжай к восьми.
— Нет, лучше раньше, — возразил Цзин'ань. — Рынок далеко, если выедем позже, застрянем в пробках и останемся без лучших продуктов.
— Твоя правда. Тогда придется тебе пораньше подняться.
— За меня не переживай, я-то встану. А вот Толстяк наверняка проспит.
— Не встанет — уедем без него, — хмыкнул Не Пан.
Цзин'ань повеселел:
— И то верно. Все равно он в покупках ничего не смыслит, ты всем заправляешь.
— Тогда иди, отдыхай. Я тоже сегодня лягу пораньше, не буду полуночничать. Провожу тебя донизу. — Не Пан взял шарф Цзин'аня. — Брат Ань, надевай, как раз на улице пригодится.
— Забей, у меня куртка с высоким воротником. Оставь себе, если замерзнешь — накинешь. — Цзин'ань поднялся и подхватил сумку. — Кастрюлю заберем сразу?
— Да! — Не Пан подхватил заранее приготовленную большую кастрюлю, и они вышли из комнаты.
Цзин'ань попытался забрать тяжелую посуду, но Не Пан ловко увернулся:
— Сам донесу.
У самого выхода из общежития Чжай Цзин'ань оставил его:
— Давай кастрюлю и поднимайся. Дальше я сам. Время позднее, нечего по улице шастать.
Не Пану хотелось проследить за ним до самой парковки, но он не стал спорить и передал ношу:
— Тогда рули аккуратно, Брат Ань. Как доберешься — черкни пару слов.
— Договорились. Заходи в дом, на улице дубак.
Не Пан стоял в дверях, пока фигура Чжай Цзин'аня не скрылась за поворотом, и лишь после этого поднялся к себе.
Как бы он ни старался уснуть пораньше, привычный распорядок взял свое. Лежа в постели, он волей-неволей думал о Цзин'ане: «Чем он там сейчас занят? Спит уже?»
Рука тянулась к телефону, но Не Пан вовремя опомнился: завяжется переписка — про сон вообще можно забыть. Тогда он решил опробовать совет Цзин'аня и принялся мысленно выводить математические формулы. Хитрый трюк сработал на удивление быстро — не прошло и полуночи, как Не Пан погрузился в сон.
На следующее утро он поднялся еще до семи. Колеблясь между обычной варкой яиц и яичными лепешками, он выбрал последнее.
Чжай Цзин'ань приехал раньше намеченного: не было еще и половины восьмого, когда раздался звонок:
— Я внизу, у входа. Подниматься не буду, спускайся.
Не Пан накинул рюкзак, подхватил хозяйственную тележку и поспешил вниз.
Машина Цзин'аня стояла прямо перед корпусом. Распахнув дверцу пассажирского сиденья, Не Пан, как и ожидал, увидел в салоне только одного человека.
— Толстяка растолкать не удалось, — с улыбкой произнес Цзин'ань.
— Я так и думал, — рассмеялся Не Пан.
Убрав вещи и пристегнувшись, Не Пан услышал, как взревел мотор:
— Приедем на рынок — поищем, чем перекусить, — сказал Чжай Цзин'ань.
Не Пан порылся в рюкзаке и достал пакетик, от которого исходил ощутимый пар:
— Смотри, что есть!
Цзин'ань мельком глянул на сверток:
— Ты что, ни свет ни заря встал, чтобы приготовить завтрак?
— Да так, настряпал быстренько яичных лепешек. Еще горячие! Я и для брата Яна порцию сделал, но раз уж он проспал, съедим сами.
Не Пан натянул одноразовую перчатку, взял лепешку и, помедлив мгновение, поднес ее к губам Цзин'аня:
— Брат Ань, давай покормлю?
Цзин'ань скосил взгляд на еду и послушно откусил кусочек.
Видя такую покладистость, Не Пан просиял:
— Ну как? Вкусно?
— Очень. Во сколько же ты поднялся?
— Около семи. Делов-то на пару минут. Вот приедут квасцы — сделаю настоящие цзяньбингоцзы!
Не Пан обшарил несколько китайских магазинчиков, но пищевых квасцов не нашел. Пришлось искать на Амазоне — там они, к счастью, были. Он тут же оформил заказ, да только посылка еще не пришла.
— Ты и цзяньбингоцзы умеешь делать? — удивленно переспросил Цзин'ань.
— В здешних условиях получится разве что упрощенный вариант. Квасцы приедут на следующей неделе, так что если заглянешь — угощу китайскими блинчиками.
Цзин'ань улыбнулся:
— Договорились. И как у тебя в голове постоянно крутятся мысли о готовке?
— А куда деваться? В Англии с нормальной едой беда, вот и приходится крутиться самому, — рассмеялся Не Пан и снова поднес блинчик к его губам.
Цзин'ань откусил еще кусочек, но, заметив, что Не Пан только ухаживает за ним и ничего не ест сам, произнес:
— Дай-ка мне перчатку, сам буду держать. А ты ешь.
— Из соображений безопасности лучше я тебя покормлю. В Лондоне движение сложное, рулить одной рукой опасно. Или давай где-нибудь припаркуемся, спокойно доедим и поедем дальше, — предложил Не Пан.
Цзин'ань согласился:
— Давай, сейчас присмотрю карман для остановки.
Когда от лепешки оставался лишь последний укус, губы Цзин'аня случайно коснулись пальцев Не Пана. Даже сквозь тончайший слой полиэтилена Не Пан ощутил их нежное, живое тепло. Он мгновенно отдернул руку, словно от удара током — по всему телу пробежала сладостная дрожь.
Чжай Цзин'ань тоже смутился от невольного прикосновения. Он торопливо припарковался у обочины, забрал оставшуюся лепешку и принялся доедать сам.
Не Пан из всех сил изображал невозмутимость. Натянув ту самую перчатку, к которой только что прикасались губы Цзин'аня, он расправился со своей порцией. Остались еще две лепешки — их решили отдать Ян Чжэньсюаню.
Расправившись с завтраком, они отправились дальше. Утром в воскресенье дороги были пусты, а благодаря собственному авто им не пришлось делать крюк, как автобусу. До фермерского рынка они добрались всего за сорок минут.
Выйдя из машины и взглянув на пеструю толпу у входа, Чжай Цзин'ань заметил:
— Неудивительно, что здесь с преступностью проблемы. Иммигрантский район.
— Но сегодня со мной брат Ань, так что мне ничего не страшно! — усмехнулся Не Пан.
Цзин'ань подхватил тележку:
— Набирай что хочешь, я сегодня твой телохранитель.
Не Пан уверенно повел его между рядами, размахнувшись с купеческим размахом:
— Бери все, что душе угодно! Сегодня гуляем за мой счет!
Цзин'ань хмыкнул:
— Ты где-то кладоискателем устроился?
— Какое там. Это оплата услуг телохранителя!
— Ну раз так, стесняться не стану, — в тон ему ответил Цзин'ань.
На этот раз, под надежной защитой, Не Пан не спеша обошел почти все лотки. Он сгребал даже те редкие продукты, на которые раньше не обращал внимания — гулять так гулять, зато потом будет чем порадовать Цзин'аня.
Цзин'ань с интересом наблюдал, как Не Пан отправляет в корзину бычий хвост, а затем и целую свиную голову. Похоже, на этот раз обещание угостить свиной головой действительно сбудется.
К концу прогулки хозяйственная тележка трещала по швам, а остатки покупок Не Пану пришлось нести в руках.
— Не слишком ли мы размахнулись? — засомневался Цзин'ань, глядя на гору пакетов.
— Вовсе нет. Если взять меньше, вам с братом Яном на двоих не хватит!
Вспомнив ненасытный аппетит Толстяка, Цзин'ань согласился — еды много не бывает.
— Его долю посчитаем отдельно, — добавил он.
— Само собой. Сегодня забабахаем целый казан пряных потрохов и мяса в лувее, как раз хватит вам на целую неделю. На обратном пути надо еще в китайский супермаркет заскочить — докупить молотого перца и специй.
— Посмотрим по дороге.
Сгрузив покупки в багажник, они отправились в обратный путь. На часах был уже одиннадцатый час — в этот раз они застряли на рынке дольше обычного.
По дороге телефон Не Пана звякнул от сообщения от Ян Чжэньсюаня: «Брат Пан, вы скоро? К обеду успеете?»
Не Пан набрал ответ: «Уже едем, но добираться еще около часа. Обед задержится, так что если невтерпеж — перекуси чем-нибудь».
«Ура! Жду вас, ничего есть не буду!» — прилетел ответ.
Несмотря на то что дома их ждал голодный товарищ, они все же заехали в китайский гастроном за пряностями, соусами и молотым перцем.
Взглянув на ценники, Чжай Цзин'ань удивленно заметил:
— Похоже, эти травки стоят не дешевле мяса.
— Зато их хватает надолго, упаковки на два-три раза хватит, — пояснил Не Пан.
— Тогда пусть Толстяк за них и платит.
Не Пан улыбнулся:
— Да ну, не надо. Что останется — я заберу к себе. Вы все равно с ними делать ничего не умеете.
— Все равно вычтем часть суммы. Ты не должен платить за всех.
— Ладно, переговорим с братом Яном дома.
— Я сам с ним переговорю, — отрезал Цзин'ань.
Когда они доехали, время приближалось к полудню. Ян Чжэньсюань, прождавший их все утро, от радости чуть не сбил Не Пана с ног, сгребая в охапку:
— Брат Пан! Наконец-то! Я тут уже чуть с голоду не помёр!
— Ты же дрыхнешь обычно до полудня, чего так рано вскочил? — поинтересовался Цзин'ань.
— Так желудок же и разбудил! — с несчастным видом буркнул Ян.
Не Пан спохватился, полез в рюкзак и вытащил оставшиеся яичные лепешки:
— Вот, планировал тебе на завтрак. Разогрей в микроволновке, забей червячка, пока я готовлю.
Толстяк аж подпрыгнул:
— Спаситель ты мой! О благодетель!
Схватив остывшие лепешки, он даже не подумал о микроволновке и сразу за обе щеки умял одну.
— Ты хоть разогрел бы! — поморщился Цзин'ань.
— И так сойдет! — с набитым ртом пробормотал Ян Чжэньсюань.
Не Пан с Цзин'анем унесли сумки на кухню.
— Разбирай продукты, а я пока рис поставлю, — предложил Цзин'ань.
Не Пан разложил свертки: то, что предназначалось для дома, убрал обратно в тележку, а остальное оставил на столе.
В этот момент на кухню влетел Толстяк. От торопливости он так сильно подавился, что его начал бить беспрерывный икотный приступ. Заскочив к холодильнику, он потянулся за ледяной колой.
— Брат Ян, стой! — остановил его Не Пан. — Ледяное питье от икоты не поможет. Давай за мной: сделай глубокий вдох, задержи дыхание на сколько сможешь, а потом медленно выдыхай.
Ян Чжэньсюань покраснел как рак от напряжения, повторил процедуру дважды, и икота наконец отступила:
— Фух... Заглотил слишком быстро, вот и перехватило. Брат Пан, ну ты даешь! Откуда такие познания?
— Да сестренка у меня часто икает, вот я в интернете трюк и подсмотрел. Действует отлично.
Чжай Цзин'ань бросил на Не Пана теплый, исполненный восхищения взгляд.
Тем временем Не Пан разделил ингредиенты: часть на обед и ужин, часть — для тушения в лувее.
Цзин'ань окликнул Толстяка:
— Эй, Толстяк, иди сюда. За все продукты сегодня платил Не Пан. Я чеки записал, мы с тобой разделим сумму пополам. Не хватало еще, чтобы он за наш обед платил.
— Да без базара! Я и за тебя могу внести, вы же мне еды привезли! — великодушно предложил Ян.
— Не надо, плати только за себя, — возразил Цзин'ань.
Не Пан переглянулся с Цзин'анем. Деньги с него он брать точно не собирался — ведь угостить брата Аня было его инициативой. Хоть еды накупили много, в основном это были недорогие потроха да субпродукты, так что вышло не так уж и дорого.
Разобрав продукты, Не Пан принялся за обед. Первым делом он приготовил обжаренный рубец «Золотые монеты», заказанный Цзин'анем. За ним последовали остренькие креветки, жареные осьминожки и тушеный тофу с рыбной икрой.
Обед получился с упором на морепродукты — охлажденную рыбу и гадов нельзя долго хранить, надо было съедать сразу.
Едва глянув на стол, Чжай Цзин'ань понял, что меню составлено специально под него: и рубец, и осьминоги с их упругой текстурой были его любимыми блюдами.
Ян Чжэньсюань уставился на пиалу с икрой:
— Ого, а это что за блюдо? Такого я еще не пробовал.
— Попробуй, это тофу, тушенный с рыбной икрой, — ответил Не Пан. — Сам впервые увидел икру в британском магазине, вот и решил поэкспериментировать. Не знаю, зайдет ли вам.
Для южанина вроде Не Пана икра и плавательные пузыри речной рыбы — привычное лакомство, а вот северяне балуются этим реже.
— Черную и красную икру я ел, а вот такую мелкую — впервые вижу. Давай-ка испробуем, — пробормотал Ян.
Чжай Цзин'ань тоже ни разу не пробовал подобного. Положив ложку икры себе в пиалу, он раскусил зернышки. Текстура оказалась плотной, ощутимо гранулированной и весьма интересной, а от специфического рыбного запаха благодаря стараниям Не Пана не осталось и следа. Сама икра плохо впитывает соусы, поэтому Не Пан тушил ее с острым перцем и соево-бобовой пастой доубаньцзян — получилось пикантно и наваристо.
— Вкусно, — оценил Цзин'ань. — С рисом — самое то.
Ян Чжэньсюань распробовал ложку и поцокал языком:
— Ого, необычно! Мне нравится. А ну-ка, попробуем тофу... Ох ты ж, вот это тема! Он аж весь пористый стал, видать, сок в себя впитал!
Не Пан усмехнулся:
— А ты знаешь толк в еде! Брат Ань, а ты вот это попробуй! — И он подвинул к Цзин'аню блюдо с рубцом.
Цзин'ань отправил кусочек в рот. Текстура хрящеватого рубца «Золотые монеты» оказалась именно такой, как он любил — упругой, приятно хрустящей, а насыщенный острый соус довершал картину.
Толстяк, верный своей привычке, ел из глубокой суповой чаши. Щедро полив рис пряным соусом с икрой, он уплетал обед за обе щеки.
Покончив с трапезой, Ян Чжэньсюань сам прибрал со стола и вымыл посуду, а Цзин'ань взялся помогать Не Пану опаливать свиную голову.
Целая голова обошлась всего в шесть фунтов, и продавец даже порубил ее на четыре части, вот только щетину с кожи толком не счистил — пришлось дорабатывать самим.
Не Пан аккуратно срезал мякоть с костей и зажег конфорку на слабый огонь, обжигая щетину. Чжай Цзин'ань немного понаблюдал за процессом и, решив, что освоил кульбиты с огнем, предложил помощь.
Заглянув на кухню и увидев свиную морду, Ян Чжэньсюань аж отшатнулся:
— Ну ты даешь, брат Пан! Зачем эту жуть кулинарную притащил? Жутковато выглядит...
— А ты не смотри, — рассмеялся Не Пан. — Жди ужина. Брат Ань, держи аккуратнее, используй щипцы, чтоб пальцы не обжечь.
— Не переживай, — ответил Цзин'ань и уверенно взялся за дело.
Тем временем Не Пан занялся остальной добычей. В этот раз он набрал кучу субпродуктов: помимо свиной головы и бычьего хвоста, были тут и свиные ножки, говяжьи жилы, рубец, куриные и утиные лапки — идеальный набор для тушения в пряном маринаде-лувее. Дешево и невероятно вкусно! Разумеется, отборную говяжью голяшку он тоже не обошел вниманием.
— Брат Ян, пирожки да пельмени сегодня лепкой обойдем, сделаем упор на мясные потроха в лувее. И соус-дип я тебе приготовлю, будешь обмакивать куски перед едой.
— Идет! — закивал Толстяк. Изначально он мечтал о баоцзы, но тушеная мясная нарезка казалась не менее заманчивой. Единственный минус — придется самому заботиться о гарнире.
— Да что там думать, — заметил Цзин'ань. — Сваришь риса, нарежешь тушеного мяса — вот тебе и полноценный обед.
— Так я ж рис варить не умею!
— Да что там уметь? — хмыкнул Цзин'ань, сам освоивший этот навык совсем недавно. — В рисоварке внутри риски стоят — сколько крупы, столько и воды.
— Серьезно? — искренне удивился Ян Чжэньсюань. За все время он ни разу не заглядывал внутрь чаши с этой целью.
— Подними крышку да посмотри.
Толстяк заглянул в рисоварку и действительно обнаружил деления, правда, так и не понял, как с ними обращаться.
Не Пан пришел ему на помощь:
— Самый простой способ: когда засыпаешь крупу и заливаешь воду, смотри, чтобы уровень воды был выше риса ровно на одну фалангу указательного пальца, — и он показал сустав.
Толстяк аж загорелся:
— О, тогда ужин доверите мне! Рис я сварю!
— Договорились, вечерний рис на тебе.
Не Пан поджарил и уложил в большую кастрюлю бычий хвост, говядину, жилы, рубец и свиные ножки, залил ароматным рассолом со специями и поставил тушиться. Затем тщательно выскоблил обгоревшую кожу на свиной голове, промыл мякоть от крови, бланшировал и отправил следом. Утиные и куриные лапки ждали своего часа — их следовало закладывать в самый последний момент, чтобы не разварились.
Чжай Цзин'ань указал на миску с отдельными кусками мяса:
— А это что? Почему не в кастрюле?
— Это бычий хвост, я его отложил на вечер — сварим наваристый бульон, — пояснил Не Пан.
Когда вся еда уже булькала на плите, Не Пан наконец вымыл руки и опустился на стул. Ян Чжэньсюань тут же закрутился рядом, наливая чай:
— Брат Пан, дорогой, ты так перетрудился! Садись, садись! Давай плечи поразминаю?
Не Пан от такой заботы даже растерялся:
— Да ну, не стоит, я просто посижу немного.
— Тогда я тебе сыграю! Что хочешь послушать? — не унимался Ян.
Не Пан удивился столь изысканному предложению:
— Сыграй то, что лучше всего получается.
— Сейчас забабахаем Шопена!
Наблюдая, как Толстяк с усердием усаживается за рояль, Цзин'ань невольно подумал: «Прямо как сыновья из древних притч, танцующие в пестрых одеждах, чтобы порадовать родителей».