Когда страсть улеглась и они наконец уселись за обед, еда успела остыть. Чжай Цзин'ань разогрел всё в микроволновке и только потом расставил тарелки на столе.
Он молча отправлял в рот рис, не сводя с Не Пана пристального взгляда, а затем невынужденно спросил:
— Ты вообще собираешься дать мне наесться досыта?
Не Пан не сразу сообразил, в чём подвох, и удивлённо хлопнул глазами:
— Так налегай, раз не наелся! Еды ещё полно. Если риса мало, я могу лапши отварить.
Чжай Цзин'ань тихо усмехнулся:
— Ты же понимаешь, что я не про еду. Я про тебя.
До Не Пана дошло. Кровь мгновенно прилила к лицу, покраснела даже шея. Он смешался и застыл с поднятыми палочками, не зная, куда девать взгляд.
Чжай Цзин'ань небрежно опёрся подбородком о ладонь, глядя на него с мягким искушением:
— Такой день замечательный, да и Новый год послезавтра. Разве это не повод отпраздновать как следует?
— Хочешь попробовать прямо сейчас? — Не Пан не стал сходу отказывать. Он и сам подумывал о том, чтобы дойти до самого конца, но всё же привык трезво оценивать реальность. — Я слышал, в первый раз бывает очень больно, можно даже травмироваться или свалиться с лихорадкой. Если поранюсь, отлежаться точно не успею — занятия никто не отменял.
Чжай Цзин'ань задумался. Оба они в этих делах — неопытные желторотики, так что подобный расклад вполне вероятен. А позволить Не Пану с травмой таскаться на пары в Лондон он просто не мог: сердце изойдёт болью.
— Тогда отложим до пасхальных каникул, — рассудил Чжай Цзин'ань. — У меня как раз тогда день рождения. Вот и запакуешь себя мне в подарок. Всё равно ждать осталось всего ничего.
Не Пан оскалился в подшучивающей улыбке:
— Ты бы пока теорию как следует подтянул.
— Да я её давно вдоль и поперёк изучил, — подмигнул Чжай Цзин'ань. — Только практики и жду.
Не Пану и впрямь до жути хотелось узнать, на что способен этот гений в постели, так что в душе смешались и трепетное ожидание, и лёгкий мандраж.
* * *
Как бы китайские студенты ни тосковали по родине, британский университет и не думал устраивать выходные в честь Чуньцзе. В воскресенье во второй половине дня Не Пану нужно было возвращаться в Лондон.
Перед самым отъездом Чжай Цзин'ань достал из стопки вещей парные новогодние надписи-чуньлянь и традиционный иероглиф «Счастье»:
— Давай наклеим перед твоим выходом.
Не Пан от души удивился:
— А я как раз собирался пойти купить! Надо же, ты уже обо всём позаботился. Здорово. Вообще, будь у нас кисть и красная бумага, я бы и сам вывел — дома парные надписи всегда были на мне, — с нескрываемой гордостью добавил он.
— Ого! Ты ещё и каллиграфией владеешь? — не скупился на похвалу Чжай Цзин'ань.
— В детстве учился пару лет. Пишу так себе, но для праздника сошло бы. Отец всегда говорил, что самодельные свитки душевнее — в покупных нет жизни, все как под копирку. Э-э... постой, а у тебя что, ручная работа? — Не Пан присмотрелся к развернутой красной бумаге: размашистые чёрные иероглифы выглядели мощно, сочно и явно вышли из-под руки мастера.
— Угу. Перед отъездом из Китая захватил.
Не Пан вскинул на него глаза:
— Только не говори, что это ты сам вывел.
Он никогда не видел, как Чжай Цзин'ань пишет иероглифы — тот вечно корпел над английскими конспектами да математическими формулами.
Чжай Цзин'ань сдержанно улыбнулся:
— Ну да. Я тоже в детстве пару лет за каллиграфической тушью отсидел. Дедушка перед отъездом велел написать чуньлянь для дома, вот я и вывел пару лишних комплектов с собой.
В глазах Не Пана заплясали восхищенные искорки:
— Да у тебя рука поставлена в сто раз лучше моей! Брат Ань, ну ты даёшь!
Глядя на этот щенячий восторг, Чжай Цзин'ань почувствовал, как грудь переполняет гордость. Он не удержался и звонко поцеловал парня в губы:
— Пойдём клеить.
— Пойдём!
Вдвоём они аккуратно разгладили и закрепили свитки по бокам двери, а в центр приладили иероглиф «Счастье». Стоило вспыхнуть этому алому пятну, как серый коридор моментально преобразился, наполнившись праздничным уютом. Всё-таки китайская душа расцветает именно рядом с этим традиционным красным цветом.
— Красота. Вот теперь сразу видно: Новый год на носу, — с удовлетворением вздохнул Не Пан.
Чжай Цзин'ань обнял его со спины, прижав к себе:
— Жаль только, что канун праздника завтра. Вот бы сегодня — встретили бы спокойно, без спешки.
— И не говори, — с лёгкой грустью отозвался Не Пан.
— Да ничего страшного. Завтра отсижу пары и сразу к тебе. Всё равно отметим вместе.
— Только заставлю тебя наездиться туда-обратно...
— Ничего страшного, час с небольшим на поезде — не крюк.
Чжай Цзин'ань проводил Не Пана до Лондона. Они вместе наклеили свитки на его дверь в общежитии, поужинали, и лишь после этого Чжай Цзин'ань отправился обратно в Кембридж.
Чэнь Юйсюань долго разглядывал вход в комнату соседа:
— А почему у тебя иероглифы чёрной тушью выведены? У меня вот золотые. В Кембридже такие продаются?
— Нет, — с гордостью выпятил грудь Не Пан. — Это Чжай Цзин'ань сам написал.
— Ничего себе! Вот это даёт! Выглядит круче покупных. Знал бы я, что он умеет, попросил бы и мне набросать.
— Он бумагу и тушь из Китая привёз, здесь такого не достать.
— Вот уж душевный подход! Ты завтра здесь отмечаешь?
— Ага.
— А с Братом Анем вы не вместе?
— Он вечером приедет.
— О, а можно я с вами пристроюсь?
Не Пан отмахнулся:
— Конечно! Чай, не чужие. Чем больше народу, тем веселее.
В Имперском колледже училась целая орава китайцев, поэтому руководство относилось к традициям иностранных студентов с пониманием. Корпуса и студенческие резиденции украсили алыми фонариками, расклеили плакаты с поздравлениями на английском, кое-где даже приладили праздничные свитки.
На занятиях иностранные сокурсники то и дело поздравляли их с праздником: кто-то говорил «С китайским Новым годом», кто-то — «С лунным Новым годом». Не Пан терпеливо поправлял тех, кто выбирал второй вариант: это именно китайский Новый год, поскольку традиционный календарь — лунно-солнечный, а не чисто лунный.
Когда же парочка корейцев и вьетнамцев попыталась затеять спор, доказывая, что праздник именно «лунный», Не Пан смерил их ледяным презрительным взглядом:
— Сегодня наш праздник — китайский Новый год. А если вам упёрлось праздновать свой лунный — празднуйте у себя дома и не присасывайтесь к чужим традициям.
Он заранее знал, что без подобных цепляний не обойдётся, поэтому выучил матчасть до зубов и выдавал отпор без малейших колебаний.
Едва в понедельник прозвенел звонок с последней пары, Не Пан помчался домой. Нужно было успеть подготовить новогодний стол к приезду Чжай Цзин'аня.
Занятия затянулись до четырёх вечера, пока добрался до резиденции — на часах уже пятый. Праздничный ужин на скорую руку не состряпаешь, так что было ясно: за стол они сядут поздно.
Чэнь Юйсюань освободился ещё в три и давно ждал соседа. Следуя вчерашним указаниям Не Пана, он уже поставил вариться рис, а также замочил свиную грудинку, сушёную мейцай и сморчки.
Не Пан с порога повязал фартук и принялся за дело. Пусть десять блюд приготовить не удастся, но хотя бы шесть пиал на стол поставить надо — парное число сулит счастье и процветание.
Чэнь Юйсюань крутился рядом, помогая с подготовкой.
В самый разгар кухонной суеты в двери заглянула Чжан Итин:
— Не Пан, Чэнь Юйсюань, вы вместе Новый год встречаете?
— Угу, — отозвался Не Пан, не отрываясь от разделочной доски.
— А можно мне с вами? Я тут тоже кое-какие продукты приготовила, давайте вместе состряпаем?
Не Пан давно с ней не пересекался — после того как они сошлись с Чжай Цзин'анем, он редко проводил вечера в общежитии. Но сегодня праздник, девушка сама пришла с предложением, да и к тому же соотечественница — отказывать было неловко.
— Конечно, давай! Неси свои запасы, вместе веселее.
Чжан Итин взглянула на заставленный столешник:
— Ого, сколько всего... Вы что, вдвоём всё это съесть собирались?
— Ко мне позже парень приедет, — невзначай проронил Не Пан.
Чжан Итин застыла столбняком. Прошло добрых полминуты, прежде чем до неё дошло значение услышанного:
— Твой... кто?
Чэнь Юйсюань, усмехнувшись, решил выручить соседа:
— Ты его видела. Тот самый высокий красавчик.
Девушку мгновенно обдало краской. Мама дорогая, и почему её гей-радар молчал как убитый?! Они же вообще не выглядели как парочка! Впрочем, она быстро взяла себя в руки и искренне улыбнулась:
— Оу... Так вы вместе! Поздравляю!
— Спасибо!
С приходом Чжан Итин Не Пан решил добавить ещё пару блюд. Пусть всё съесть не удастся, но в Новый год так и надо: не доесть — значит обеспечить изобилие на весь следующий год.
Чжан Итин не сидела сложа руки и взяла на себя чистку и нарезку. Не Пан остался главным у плиты, раздавая указания помощникам, и дело пошло в разы быстрее.
В разгар готовки прибыл Чжай Цзин'ань. Не Пан не мог оторваться от шкворчащей сковороды, поэтому встречать гостя вниз побежал Чэнь Юйсюань.
Чжай Цзин'ань явился в том самом парном свитере, который они недавно покупали вместе, и с пышным букетом цветов. Шагнув на кухню, он сходу сгреб Не Пана в охапку:
— С Новым годом! Пусть всё новое приносит только радость!
Не Пан крепко обнял его в ответ:
— С праздником! Отнеси пока цветы в мою комнату, а я дожарю.
Поскольку ужин был новогодним, к оформлению блюд Не Пан подошёл со всей ответственностью. На стол накрыли лишь к восьми вечера. Набралось целых восемь блюд: тушёная курица со сморчками, свинина с сушёной мейцай, морской окунь в красном соусе, жареная говядина с перцем, тушёный тофу, прозрачный бульон с бараниной, батат в карамели и отварные длинные овощи.
С остальной едой всё было понятно, но вот глубокая миска с овощами вызвала у гостей искреннее недоумение:
— А это что за зелёное месиво?
В бульоне из свиных рёбрышек и сюаньвэйской ветчины плавали целиковые стебли зелёного лука, кочаны капусты и редька. Удивительнее всего было то, что ни один овощ не разрезали — их бросили в кастрюлю в первозданном виде.
Не Пан с улыбкой пояснил:
— Это наше традиционное куньминское праздничное блюдо — чанцай, длинные овощи. Их варят целыми, не касаясь ножом. Длинные стебли символизируют долгую жизнь и нерушимую связь.
Чэнь Юйсюань оглядел блюдо с глубоким сомнением:
— И это реально есть?
— Сегодня можно не есть. У нас в Куньмине эта кастрюля стоит на плите все праздники. Её постоянно разогревают, и когда мясо окончательно разварится, а овощи пропитаются наваристым бульоном, получается невероятно вкусно.
Чжай Цзин'ань с нежностью посмотрел на Не Пана:
— Надо же, как интересно. В каждом уголке страны свои традиции.
Чжан Итин кивнула:
— У нас на Тайване тоже есть нечто подобное! Правда, мы берем кусты шпината целиком. Когда ешь, стебель нельзя перекусывать — надо проглатывать целиком. Называется «чанняньцай», и смысл тот же — пожелание долголетия.
Все уселись за стол, и Не Пан поднял бокал:
— С Новым годом! Пусть всё задуманное сбудется, а проблемы обходят стороной!
— С Новым годом! — дружно поддержали остальные.
Время было поздним, все успели изрядно проголодаться, да и стряпня Не Пана была выше всяких похвал, так что ужин прошёл на ура.
Чэнь Юйсюань с особым нажимом налёг на свинину с мейцай, уплетая кусок за куском и нахваляя, что наконец-то почувствовал себя как дома.
Пока они ужинали, на кухню то и дело заглядывали соседи по резиденции. Благодаря наглядной агитации администрации все знали, что сегодня китайский Новый год.
Не Пан благодарил каждого и приглашал:
— Спасибо! Мы чуть позже будем лепить пельмени, заходите угощаться!
На юге Китая нет традиции делать цзяоцзы на Новый год, но Не Пан решил слепить их ради Чжай Цзин'аня, привыкшего к северным обычаям.
Иностранцы с радостью соглашались зайти на угощение.
Естественно, съесть всё приготовленное за один вечер не удалось. Остатки честно разделили на завтра — по традиции, еда должна оставаться, знаменуя изобилие.
Убрав со стола, компания принялась за пельмени. Чжай Цзин'ань вымешивал тесто, Не Пан раскатывал сочни, а Чэнь Юйсюань с Чжан Итин орудовали ножами, рубя начинку. Тут-то и выяснилось, как здорово работать большой компанией.
Когда всё было готово, началась лепка.
Чжан Итин с улыбкой заметила:
— На Тайване мы тоже лепим цзяоцзы, только делаем их в форме золотых слитков-юаньбао, а внутрь запекаем монетки — на богатство. Я вот формовать слитки не умею. А вы умеете?
Не Пан ловким движением пальцев за мгновение свернул пухлый аккуратный слиток:
— Вот так?
— Ой, да! Именно так! Ну надо же, какие у тебя чуткие пальцы, красота какая! Пойду помою монетки, проверим, кому достанется удача! — весело воскликнула она и умыкнула на поиски мелочи.
Чжай Цзин'ань ревниво косился на Не Пана:
— Ну-ну. А ты, я смотрю, пользуешься успехом у девушек.
Не Пан нагнулся к его уху и прошептал:
— Скептик мой, ты что, ревнуешь?
— Вовсе нет, — с достоинством открестился Чжай Цзин'ань. — Просто подумал, что за тобой нужен глаз да глаз, а то уведут. В этой Англии парень, умеющий готовить, — дефицитный товар. Его и девчонки, и парни с руками оторвут.
Если бы Не Пан заранее не предупредил, что уже прояснил их статус перед Чжан Итин, Чжай Цзин'ань точно бы извёлся.
Девушка вернулась с несколькими монетками, тщательно промыла их, прокипятила в ковшике и закатала в фарш.
Первую партию сваренных пельменей сразу раздали соседям по этажу. Обделили только литовца. После того случая с украденным кулинарным вином тот окончательно превратился в изгоя: общался разве что со Стэном, а к остальным относился с расистским пренебрежением.
Остальные соседи прибежали с большим удовольствием. Даже сосед-индиец уплетал цзяоцзы за обе щеки, даже не спросив, из чего начинка — незнание освобождает от греха. Кореянка, судя по всему, ушла праздновать к соотечественникам и дома так и не появилась.
После пельменей четвёрка уселась за карты — коротать новогоднюю ночь. Они просидели до полуночи, встретив перезвон часов, и только тогда разошлись по комнатам.
По правилам следовало не смыкать глаз до самого утра, но всем завтра нужно было на занятия, а Чжай Цзин'аню и вовсе предстояла ранняя дорога в Кембридж.
Приняв душ, Не Пан забрался под одеяло. Едва он собрался выключить будильник, как в щеку его ткнулся тёплый поцелуй:
— С Новым годом, радость моя!
Он с трудом разлепил веки и наткнулся на влюблённый взгляд Чжай Цзин'аня:
— С Новым годом!
В следующее мгновение их губы слились в долгом, глубоком поцелуе. Чжай Цзин'ань отпустил его только тогда, когда Не Пан совсем запыхался. Между их губами протянулась тонкая слюнная нить.
— Говорят, как проведёшь первый день года, так его и проживёшь, — сыто промурлыкал Чжай Цзин'ань. — А это как раз то, чем я хочу заниматься весь год.
Не Пан смущенно уткнулся носом в его грудь:
— Ну всё-всё, вставай. Пошли завтракать, тебе ещё на поезд.
— Иду.
Не Пан облачился в новенький комплект одежды, подаренный Чжай Цзин'анем. Они стояли друг напротив друга в одинаковых свитерах и не могли наглядеться.
На завтрак снова подали цзяоцзы. В Куньмине на первый день нового года принято есть рисовые коржики эркуай, но достать их в Лондоне было негде, так что Не Пан с удовольствием перенял северные привычки партнёра.
Чжай Цзин'ань отправлял пельмени в рот и с улыбкой слушал рассказы Не Пана о южных традициях:
— Это называется «куда иголка, туда и нитка»?
Не Пан рассмеялся, подхватывая шутку:
— Ну да. Мы же теперь одна семья, должны держать один курс.
* * *
Проводив Чжай Цзин'аня, Не Пан решил прошвырнуться вокруг резиденции. Утро выдалось на редкость погожим: над горизонтом алел нежный рассвет, вот-вот должно было выкатиться солнце. Не иначе как добрый знак — весь год будет ярким и удачным.
Только после Чуньцзе китайцы считают прошлый год окончательно закрытым. С наступлением нового года пора браться за новые планы. Не Пан подпрыгнул на месте от избытка энергии: прекрасная жизнь летела ему навстречу на всех парах.
С уходом праздников английская зима незаметно сдала позиции. Дни становились длиннее, воздух — теплее, а беспросветная морось всё чаще уступала место солнцу. В самом воздухе уже пахло весной, и от этого на душе становилось легко и радостно.
Не Пан крутился как белка в колесе: учеба, свидания, бесконечные поездки. Жизнь заиграла яркими красками. Выходные он неизменно проводил в Кембридже. Они с Чжай Цзин'анем не могли надышаться друг другом, вместе учились, вместе ходили в спортзал, а изредка Не Пан находил время приготовить ужин для Ян Чжэньсюаня, чтобы подработать на карманные расходы.
Остальные знакомые, узнав о его романе с Чжай Цзин'анем, беспокоить его с готовкой перестали. Разве что Мин Тяньюй иногда донимал вопросами про кулинарные секреты — явно пытался произвести впечатление на свою девушку.
В один из дней Не Пан вдруг с изумлением осознал, что понимает лекции профессора от слова до слова — без переводчиков и без словарей. Для него это стало грандиозной победой. Правда, радость омрачалась тем, что первый курс уже подходил к концу. Выходит, чтобы начать нормально понимать преподавателей, ему потребовался целый год.
В британских университетах учебный год делится на три триместра. Лекции читают только в первых двух — осеннем и весеннем. Третий, летний триместр, наступающий после пасхальных каникул, целиком отведён под экзамены и написание письменных работ.
Не Пану казалось, будто всё происходит во сне: надо же, целый год пролетел, а учебы как будто и не было. Но факты оставались фактами, а уж насколько успешным вышло обучение, покажет летняя сессия.
Больше всех наступлению каникул радовался Чжай Цзин'ань: теперь Не Пан мог переехать к нему на полных правах. К тому же через пару дней наступал его день рождения — то самое долгожданное событие, о котором он грезил долгие месяцы.
Каникулы у Чжай Цзин'аня начались на неделю раньше — в Кембридже триместры традиционно короче. Чтобы не отвлекать Не Пана от учебы, эту неделю он честно не приезжал в Лондон, а лишь считал дни до отъезда любимого.
В день начала каникул Не Пан выскочил из ворот резиденции и тут же наткнулся на Чжай Цзин'аня. Тот уже ждал его у машины и махал рукой:
— Сюда!
Не Пан подбежал ближе:
— Мы же договаривались, что я сам приеду завтра! Зачем тащился?
— Ты ко мне не на один день едешь, вещей небось полные баулы. Разумеется, я должен тебя забрать. Давай прыгай в салон, а то я тут давно стою, как бы штраф за парковку не впаяли, — Чжай Цзин'ань распахнул перед ним дверцу.
Не Пан юркнул на сиденье.
Чжай Цзин'ань окинул его сияющим взглядом:
— Ну что, каникулы! Рад?
Не Пан энергично кивнул:
— Каникулам-то рад, да вот только в следующем триместре экзамены...
— Не переживай. Сдашь на высший балл, я гарантирую. Сам лично с тобой позанимаюсь — останешься доволен.
Глядя в уверенные глаза Чжай Цзин'аня, Не Пан окончательно успокоился. Иметь парня-гения — это всё равно что поднять щит от любых невзгод.