Бескрайняя пустыня. Дворец Разбитого Нефрита.
Служанка слева обладала белоснежной, точно первый снег, кожей. Наклоняясь для уборки, она волей-неволей выставляла напоказ соблазнительные изгибы стана, а мелькавшая в вырезе платья белизна груди так и притягивала взгляд. Столь дивная внешность и благородная стать заставили бы любого чужака сокрушаться о вопиющей расточительности: как можно заставлять подобную красавицу махать веником? Впрочем, девица справа, аккуратно заправлявшая постель, ничуть ей не уступала. Само лицо её дышало чувственностью: влажные персиковые очи манили, обещали негу и таили в себе столько невысказанного томления, что у любого мужчины голова пошла бы кругом.
Да и прочие — те, что протирали окна, стирали пыль со столов или покорно ожидали распоряжений за дверью, — сплошь были писаными красавицами.
Сейчас всё их внимание без остатка принадлежало молодому господину, находившемуся в покоях. Пожелай он хоть слово — и любая бросилась бы исполнять приказ без тени сомнения.
Оказавшись в таком цветнике, редкий мужчина — да что там, редкая женщина! — сохранил бы рассудок. Но для самого юноши плотоядные взгляды девиц были сродни ледяному душу: от них мороз продирал по коже. Лишь выработанное годами умение скрывать чувства за непроницаемой маской позволяло ему сохранять невозмутимый вид.
— Ступайте, — сухо бросил он.
— Слушаемся, глава, — неохотно отозвались служанки и, бросив на него полные разочарования взгляды, потянулись к выходу.
Опять не вышло соблазнить! Какая досада!
Когда двери закрылись, в покоях всё ещё витал дурманящий шлейф женских благовоний.
Юноша поморщился. Взмахнув рукавами, он хлестнул двумя волнами внутренней силы по глухим ставням. Окна распахнулись настежь, и ворвавшийся сквозняк вмиг вымел из комнаты сладковатый дурман.
«То "случайно" в пруд упадут, то приворотными благовониями окурят... И когда только уймутся? Жаль, церемония вступления в должность лишь через два дня!»
Юноша — а им был не кто иной, как будущий владыка Дворца Разбитого Нефрита, Цюй Цзюи, — рухнул на постель и закрыл пылающее лицо ладонями.
Будь у него сейчас настроение петь, он непременно затянул бы что-нибудь вроде: «Виной всему проклятая судьба племенного жеребца...»
Именно. Жеребца-осеменителя.
Эх, а ведь начиналось всё так невинно.
В прошлой жизни Цюй Цзюи никого не обижал, законов не преступал. Пусть богачом и писаным красавцем не был, но на жизнь вполне хватало. И надо же было такому случиться: уснул в своей постели, а проснулся в мире боевых искусств! Какой современный парень не бредил цзянху? Кто не мечтал порхать по крышам, с мечом в руках вершить справедливость и странствовать по свету?
Едва выбравшись из материнского чрева и осознав, куда попал, Цюй Цзюи готов был плясать от восторга.
Увы, эйфория рассеялась быстрее, чем радужный мыльный пузырь на солнцепеке.
Место, где он появился на свет, считалось священной твердыней боевого мира — влиятельнейшей сектой под названием Дворец Разбитого Нефрита. А его матушка, владычица дворца Цюй Цюшуй, обладала столь сокрушительным мастерством, что даже лидер Союза боевых искусств ходил у неё в побеждённых.
Будучи её единственным сыном, Цюй Цзюи, казалось бы, сорвал главный куш: готовый сценарий для баловня судьбы во втором поколении мастеров! Но тут крылось проклятое «но».
Дворец Разбитого Нефрита, точь-в-точь как пресловутый Дворец Божественных Вод или Дворец Перемещённых Цветов из романов уся, принимал в свои ряды исключительно женщин. И тайные техники передавались строго по женской линии.
Нет, мужчины во дворце водились — даже в мире боевых искусств продолжение рода требовало участия обоих полов. Однако здешних представителей сильного пола учили отнюдь не боевым навыкам или ремёслам, а игре на цитре, шашкам, каллиграфии и живописи. Никто и не рассчитывал, что они прославят обитель. Предназначение у них было ровно одно: дорасти до восемнадцати лет и пойти на племя.
Стать ходячими осеменителями!
В вопросе пополнения рядов Дворец Разбитого Нефрита практиковал полное самообеспечение. Порой они подбирали в миру девочек-младенцев, но врождённый потенциал таких сирот был непредсказуем: редкая годилась для высших боевых искусств. Поэтому старейшины ежегодно отбирали самых одарённых учениц и сводили их со статными, крепкими мужчинами. Дети от подобных союзов рождались куда более способными.
Само собой, если после девяти месяцев чревоношения на свет появлялась девочка, она становилась полноправной преемницей. Если же рождался мальчик — ему была уготована участь отца: расти под присмотром, пока не пробьёт час служить живым семенным фондом.
По достижении сорока лет такие мужчины либо оставались обучать юную смену изящным искусствам, либо получали мешочек серебра и выставлялись за ворота.
Доля Цюй Цзюи оказалась ещё горше. Кровь правящей владычицы не имела права покинуть пределы обители, так что свобода ему не светила вовсе.
Хуже того: Цюй Цюшуй слыла не просто сильнейшим мастером за трёхсотлетнюю историю дворца, но и первой красавицей. Родив одного-единственного сына, она подписала ему приговор: с самого первого крика Цюй Цзюи сотни учениц только и делали, что отсчитывали дни до его взросления.
Сын великой главы! Уж его-то духовные корни и костная основа должны быть безупречны! Упустить шанс разделить с ним ложе и не зачать гениальную преемницу считалось непростительным расточительством.
Будь Цюй Цзюи обычным несмышлёнышем, беда невелика. Но он-то сохранил память взрослого человека!
С той самой минуты, как он впервые открыл глаза, его окружала стая похотливых волчиц, глядевших на него с откровенным вожделением. Стоило ему немного подрасти, как молодые девицы принялись драться за право подобраться к нему поближе, устраивая форменные побоища из ревности.
Сущий кошмар!
Пусть он и был сыном главы, но оставался мужчиной, а значит, выбор у него был невелик: либо осеменение, либо гибель.
Цюй Цзюи даже вспоминать не хотел, через какой ад ему пришлось пройти.
Он пытался изуродовать себе лицо — бесполезно: девицы заявили, что главное — безупречная наследственность, а шрамы делу не помеха.
Пытался сбежать — но дворец стоял посреди бескрайних песков, и побег в пустыню был верной смертью.
Пытался подбить на бунт других дворцовых мужчин, но те искренне считали своё положение раем на земле и лишь крутили пальцем у виска.
Цюй Цзюи впал в отчаяние.
Поначалу прекрасные барышни ему даже нравились: когда вокруг вьются писаные красавицы, осыпая тебя заботой и лаской, у кого не дрогнет сердце? Но стоило вспомнить, ради чего всё это затеяно, как всякое влечение выметало без следа. К пятнадцати годам, когда его тело окончательно сформировалось, каждый день превратился в борьбу за выживание: он ежесекундно гадал, какая из наглых девиц решится взять его силой.
Тяжко вспоминать былое.
Теперь Цюй Цзюи мог похвастаться абсолютной невозмутимостью плоти. Перенесись сюда сам монах Трипитака, ему пришлось бы пасть на колени и признать Цюй Цзюи своим учителем по части воздержания.
Готовиться к обороне он начал с младых ногтей: ещё едва лепеча, украдкой подглядывал и заучивал техники внутренней школы Дворца Разбитого Нефрита. Будучи сыном Цюй Цюшуй, он унаследовал редчайший талант к боевым искусствам. В пять лет зародил в даньтяне первую крупицу ци, а к десяти уже на равных тягался со старшими ученицами дворца.
Когда ему стукнуло пятнадцать, непутёвая матушка бросила прощальную записку и сбежала из дворца, напрочь забыв о существовании сына. К тому моменту Цюй Цзюи уже превосходил всех сверстников.
После исчезновения Цюй Цюшуй Правая и Левая защитницы целых три года рвали друг другу глотки за освободившийся престол. Цюй Цзюи же, воспользовавшись суматохой и отлично зная повадки беглой мамаши, сумел выкрасть сокровенный трактат правителей — «Сокровищницу Небесного Нефрита» — и принялся тайно постигать её глубины.
Месяц назад Цюй Цзюи сокрушил обеих защитниц, поглотил их накопленную десятилетиями внутреннюю силу и, подавив всякое сопротивление, захватил трон. Так он стал первым мужчиной — главой Дворца Разбитого Нефрита за всё время существования секты!
Через два дня наступало его восемнадцатилетие, на которое и была назначена торжественная церемония инаугурации.
Все ученицы прекрасно понимали: стоит Цюй Цзюи официально вступить в права правителя, фамильярности придёт конец. Поэтому в последние дни женщины всех возрастов — от шестнадцатилетних послушниц до сорокалетних наставниц — пустились во все тяжкие. В ход шли любые уловки и соблазны, лишь бы разжечь в юноше пламя страсти и затащить в постель до коронации.
Увы, все они потерпели сокрушительное фиаско.
Цюй Цзюи вида не подавал, но втайне упивался триумфом.
Да пусть хоть весь дворец разом на него набросится — у него хватит сноровки улизнуть! Столько лет он изнурял себя тренировками в лютый мороз и нестерпимый зной ради одной-единственной цели: сберечь целомудрие!
В этих стенах мужская невинность ценилась куда дороже девичьей.
Дождавшись, пока сладковатый запах окончательно выветрится, Цюй Цзюи наглухо запер двери со ставнями и лишь тогда с чистой совестью отошёл ко сну.
* * *
Глубокой ночью в ставни и двери кто-то принялся настойчиво скрестись и дёргать затворы.
Однако засовы не шелохнулись.
— Что за звук?.. Неужто глава заперся цепями из тёмного железа?
— Осталось всего два дня! Неужели нам так и не удастся разделить с ним ложе?
— Ему нет и восемнадцати, а сила уже не знает равных! Родить от него дитя — верный шанс стать матерью будущей владычицы!
— Придётся брать хитростью...
* * *
Поутру Цюй Цзюи сладко потянулся. Глянув на нетронутые звенья цепей, он не сдержал довольной усмешки.
«И впрямь, чудесный денёк выдался».
Посмотрим, кто из девиц дежурит под дверью на этот раз.
Цюй Цзюи неторопливо облачился в глухие одежды, исключающие малейшую возможность случайного прикосновения, затем снял со створок тяжёлые путы и обмотал вокруг талии. Тончайшие звенья из тёмного железа выглядели как обычный пояс, но в его руках превращались в грозное оружие, способное сокрушить кого угодно.
Дверь с лёгким скрипом отворилась.
Как и ожидалось, на пороге выстроилась целая шеренга прелестниц. Каждая цвела весенним бутоном, одна краше другой.
Вот только под глазами у красавиц залегли отчётливые тёмные круги.
Увы, в этом мире ещё не изобрели белил достаточной укрывистости, чтобы скрыть следы бессонной ночи. Видать, до самых петухов безуспешно воевали с железными цепями.
«Чудесное утро, просто чудесное», — с ехидным злорадством подумал Цюй Цзюи.
Однако на сей раз девы подготовились основательно. Поняв, что силой неприступную крепость не взять, они решили зайти с другой стороны.
Стоявшая во главе статная красавица плавно шагнула вперёд и с безупречным достоинством отвесила поклон:
— Глава, соблаговолите выслушать.
То была Сюэ Сяосяо — старшая среди учениц молодого поколения. Не вмешайся Цюй Цзюи, она вполне могла бы претендовать на верховную власть. Впрочем, ума и благоразумия ей было не занимать: потерпев поражение в поединке, девушка без колебаний признала нового владыку. Не пытайся она, как и прочие, затащить его в постель, Цюй Цзюи питал бы к ней искреннее уважение.
— Говори, — сдержанно позволил он.
— Перед вами свод законов нашего Дворца. — Сюэ Сяосяо раскрыла увесистый фолиант и, найдя нужную страницу, указала тонким пальцем на строфу: — Правило четыреста девяносто первое гласит: «Владыка Дворца Разбитого Нефрита обязан явить миру наследника до наступления двадцатилетия». Уповаем на то, что глава почтит священные устои и лично родит для нашего Дворца юного наследника!