— Письмецо-то каково... Пошлость беспросветная, — Цюй Цзюи перевернул записку раз, другой, недовольно скривив губы. — Ни изящества, ни настоящего шика. Понтов, прости господи, и то не хватило.
Се Сю уже успел привыкнуть к странным словечкам Цзюи, а потому лишь с легкой улыбкой поинтересовался:
— И как же, по-твоему, следовало написать, чтобы вышло «с шиком»?
— Ну хотя бы вместо «явлюсь с цветами» отписать «слечу на крыльях лунного света». Уже звучит! — Цюй Цзюи прикинул вариант и прищурился. — Или вместо «полюбоваться красавицей» — «умчаться прочь с попутным свежим ветром».
Се Сю процитировал переложенное на новый лад послание:
— «Слышал я, будто владеете вы красой, коей нет равных под небесами. Сией ночью, ровно в полночь, явлюсь я на крыльях лунного света, дабы умчаться с вами прочь с попутным ветром».
Звучало и впрямь возвышенно — будто старый друг зазывает на поэтическую прогулку.
— Сделайся ты похитителем девиц, — с тонкой иронией заметил Се Сю, — Гость Цветущей Акации на твоем фоне показался бы жалким ремесленником.
— Побойся богов, брат Се! Зачем мне гоняться за дешевками, когда предо мной уже расцвел прекраснейший цветок во всем мире? — не моргнув глазом отрезал Цюй Цзюи.
Се Сю лишь качнул головой и опустил взгляд, предпочтя не продолжать этот бессмысленный разговор.
Цзюи способен на ходу превратить черное в белое, за словом в карман не лезет и лжет, даже глазом не моргнув. Поверишь ему — считай, пропал.
Впрочем, рыбка уже заглотила наживку, оставалось только ждать.
Коли Гость Цветущей Акации посулил явиться в полночь, значит, явится ровно в полночь.
Охрана снаружи выстроилась неслабая, да только для дерзкого грабителя цветов эти стражники были не сложнее сухих веток под ногами. А уж на влюбленных дураков, давших зарок уберечь красавицу от посягательств, он и вовсе смотрел с глубочайшим презрением.
Сброд. Уверены, будто пары пылких фраз достаточно, чтобы покорить девичье сердце. Жалкие глупцы.
Искренность имеет цену лишь тогда, когда исходит от человека высокого положения. А сколько стоит искренность нищего оборванца?
«Экой девице — и такую паршивую стражу? М-да...» — лицемерно вздохнул про себя лазутчик, хотя в душе торжествовал. Проберись красавица в настоящий замок, соответствующий ее облику, разве смог бы он так легко проскользнуть внутрь?
Деревянный домишко был невелик. Выждав смену караула, Гость Цветущей Акации тенью скользнул через порог.
Внутри витал едва уловимый, чарующий аромат. Обстановка, вопреки внешнему виду избушки, поражала изысканностью.
«Супруга У, прошу простить мою дерзость...» — услышав мерное дыхание, лазутчик едва не усмехнулся. До чего же наивна эта молодушка, раз так безмятежно спит! Впрочем, наивность лишь добавляла ей очарования — вероятно, слишком положилась на стражников снаружи.
Помещение просматривалось насквозь, так что подмены быть не могло. Красавица точно здесь.
Сделав пару шагов к ложу, он разглядел лежащую на кровати женщину. В полумраке, без вуали, ее лицо казалось почти неземным. У лазутчика перехватило дыхание.
В груди у него что-то ёкнуло, и прежние замыслы мгновенно рассеялись.
Забрать её! Унести в свое убежище, спрятать от всего мира и любоваться хоть всю оставшуюся жизнь. А когда месть за учителя будет окончена, уйти с ней в глухие горы, забыв про цзянху!
Он-то считал себя порхающим мотыльком, портившим девиц ради славы и утверждения собственной удали. Но оказалось, ему просто не встречалась та самая.
— Спящая — и та прекрасна... Какова же ты будешь, когда откроешь очи? — прошептал он, протягивая руку к нежной щеке.
Не успели пальцы коснуться кожи, как тело намертво одеревенело.
Что за чертовщина?!
Похититель застыл, не в силах шевельнуть и пальцем. С самого момента его проникновения в доме никто не появлялся, его никто не окликал, точек на теле не зажимал...
Постой. Аромат!
Лазутчика прошиб холодный пот.
— Как... На мне же Жемчужина защиты от ядов! Будь это отрава, она бы подала знак... — пробормотал он в полном замешательстве.
— Все просто: этот благовонный дым — вовсе не яд. Организму он ничем не вредит, — произнесла «красавица», неторопливо присаживаясь на кровати.
Гость Цветущей Акации вытаращил глаза:
— Ты... Почему у тебя такой голос?!
Голос был приятным, глубоким, но категорически, абсолютно не женским!
— А у него от рождения другого и не водилось, — послышался сзади насмешливый говор Цюй Цзюи. — Непродолжительная разлука подошла к концу, а, Гость Цветущей Акации? Снова здравствуйте.
Не успел тот и глазом моргнуть, как Цюй Цзюи легким касанием пальцев применил особую технику Дворца Разбитого Нефрита, намертво запечатав его каналы ци. Теперь лазутчик точно оказался в мышеловке.
— Глава Цюй... — пробормотал лазутчик. Увидев Цюй Цзюи, он мгновенно понял, чьих рук это дело. Без вмешательства хозяина Дворца Разбитого Нефрита он бы никогда не проиграл так глупо и стремительно.
— Ступай-ка, смой эту краску, — обратился Цзюи к Се Сю, даже не взглянув на пленника.
Бедный Се Сю — белила на его лице уже слегка поплыли.
Се Сю одарил Цзюи быстрым, невесомым взглядом. Он отлично понял, что тот попросту ищет предлог отослать его на пару минут, но перечить не стал — молча поднялся и удалился за ширму.
— Видал? — хвастливо шепнул Цюй Цзюи в сторону застывшего вора. — Какая забота! Глупейший предлог, а он и слова против не молвил, пошел уступать. Эх, тяжело, когда тебя так любят... Что поделать, я бессилен перед его чувствами.
Лицо Гостя Цветущей Акации перекосило.
Его первое в жизни пылкое чувство не просто растоптали — его бросили псам!
— Всё, шутки в сторону, вернемся к делу, — сменил тон Цюй Цзюи. — С Цюй Цюшуй ты ведь никак не связан?
Лазутчик опешил:
— С Цюй Цюшуй? С бывшей главой вашего Дворца? С какой стати?!
— Матушка моя, при всей своей взбалмошности, была женщиной весьма недурной собой, — пояснил Цюй Цзюи, прищурившись. — Ты хоть и выглядишь молодо, да в мире боевых искусств умельцев сохранять юность — пруд пруди. Вдруг ты лет в тринадцать-четырнадцать спутался с Цюй Цюшуй? Вот бы конфуз вышел...
Воришка прямо-таки задохнулся от возмущения. Мозг его, естественно, не мог додуматься до того, что Цюй Цзюи примеривал его на роль собственного папаши. Он истолковал это по-своему:
— Глава Цюй, вы меня оскорбляете! Я хоть и падок на женскую красоту, но честь имею! В альфонсы и мужские прислужники никогда не нанимался!
— Ну и славно, у меня аж от сердца отлегло, — хмыкнул Цзюи.
Иметь в отцах распутного проходимца ему вовсе не улыбалось, хотя именно у таких типов чаще всего и рождаются главные злодеи цзянху.
В этот момент из-за ширмы вышел Се Сю — в мужском платье, с чистым лицом.
У Гостя Цветущей Акации чуть глаза из орбит не вылезли:
— Ты... Ты что же, Се Сю?!
Черты лица оставались теми же, но стоит смыть румяна да сменить наряд — и перед тобой абсолютно другой человек. Если «Госпожа У» походила на тронутую дождем пионию, то Се Сю был подобен одинокому бамбуку, стойкому и благородному. Перепутать его с женщиной теперь было попросту невозможно.
«Красавцы Поднебесной делятся на северных и южных, но пред Се Сю каждый склоняет главу...»
Только теперь лазутчик осознал всю глубину сказания, гулявшего по трактирам.
— И это — Божественный лекарь Се? Святой муж, о чьем благородстве слагают легенды?! — прошипел вор, едва не плача от досады. — Кем надо быть, чтобы нарядиться бабой и завлекать людей обманом?!
— Забавные у тебя понятия об обмане, — хохотнул Цюй Цзюи. — Человек лежал себе спокойно, юбку пред тобой не задирал, ни словом не манил. А ты ворвался с ножом и грабежом, попался в капкан и еще смеешь пенять хозяину, что у него в доме мечи острые? С таким языком тебе не девиц портить, а в суде защитником выступать.
И, не дав вору вставить слова, Цюй Цзюи щелчком пальцев запечатал ему еще и немоту.
«Вы же обманули мои чувства! Да еще и рот мне затыкаете! Раз не чувствуете за собой вины, к чему эти уловки?!» — неистовствовал про себя пленник, вращая глазами.
— Раньше мне до тебя дела не было, вот и отпустил. Но, на твое счастье или беду, наш Божественный лекарь проявил к тебе любопытство. Точнее, к той Змее Изумрудной Чешуи, что ты выпустил. Сейчас я буду задавать вопросы. Будешь сотрудничать — моргни. Не захочешь — не моргай.
Лазутчик быстро-быстро захлопал веками.
— Моргнул — значит, дал согласие. А слово мужа тверже камня. Всяких отступников я душой не переношу, так что не напрашивайся на неприятности, — Цюй Цзюи великодушно снял заклятие немоты.
Гость Цветущей Акации за свою жизнь не встречал более бесстыжего человека!
Какое там «напрашиваться», у него и выбора-то не оставили!
— Какая еще змея? Не понимаю, о чем вы! Я нашел ее случайно, исключительно для самообороны! — сцепив зубы, упрямствовал вор. — Если она вам так нужна, я вам из норы еще парочку выкопаю!
— Змея Изумрудной Чешуи по природе своей крайне ядовита и агрессивна. Она нападет на любого, кто дерзнет приблизиться, если только её не выращивали с самого вылупления, — остудил его пыл Се Сю. — Это тварь из секты Хунляньдао.
В глазах лазутчика мелькнул испуг. Он явно не ожидал услышать это название от лекаря.
— Что еще за Путь Красного Лотоса? Впервые слышу!
— Похоже, по-хорошему ты не понимаешь, — Цюй Цзюи насупился. Настырность вора начинала его утомлять. — Может, сперва отсечь тебе палец, а потом продолжить беседу?
— Глава Цюй! Вы же представитель праведных кланов! Как вы можете прибегать к пыткам?! — вор засек в глазах Цзюи настоящую жажду крови и понял: тот не шутит, он реально готов взяться за нож!
— Репутацию праведников нашему Дворцу навязали со стороны. А перед залетным вором мне распинаться не о чем. Здесь только мы втроем. И поверь: даже если я искрошу тебя на корм собакам, никто в цзянху об этом не узнает, — совершенно буднично отозвался Цюй Цзюи.
Лазутчик окончательно сбледнул.
Что за монстр перед ним сидит?!
— Змею я и впрямь нашел случайно! — сдался вор, понимая, что против этого безумца ломом не попрешь. — Нашел яйцо на трупе черноголового убийцы, там же лежала записка с указаниями по выхаживанию. По совету учителя я выходил её ради защиты! Про этот ваш Путь Красного Лотоса я с роду не слыхивал!
— Врешь и не краснеешь, — ровно произнес Се Сю. — Змея Изумрудной Чешуи требует особой диеты из редчайших снадобий. Качество твоей особи таково, что на ее прокорм за полмесяца ушло бы все твое имущество.
Лазутчик обомлел. Откуда этому лекарю известны такие тонкости?! Секреты разведения этих гадов давно утрачены, он сам едва концы с концами сводил, выхаживая её.
— Да ты сам, видно, из этих... из Хунляньдао! — в отчаянии выкрикнул вор. — Глава Цюй, вы взгляните на него! Чего ради знатному господину бросать поместье и бродяжничать по цзянху?!
— А вы, я смотрю, оба неплохо осведомлены о Пути Красного Лотоса, — Цюй Цзюи пропустил выпад мимо ушей, зацепившись за главное.
Это уже не в первый раз. Неужели разведка Дворца Разбитого Нефрита настолько паршиво работает, что все тайны цзянху проходят мимо них?
Впрочем, подумав немного, Цзюи признал: упрекать своих людей не за что. Дворец расположен на отшибе, ученики там со своими странностями, да и с деньгами в последние годы было туговато...
К тому же подобные секреты ведомы лишь верхушке боевого мира — вроде Цюй Цюшуй. Будь передача власти нормальной, матушка, может, и поведала бы ему пару тайн. Но она испарилась, правого и левого защитников пришлось прикончить, а среди оставшихся старейшин доверенных лиц не нашлось.
— Хватит зубы заговаривать, — отмахнулся Цюй Цзюи. — О Пути Красного Лотоса в Поднебесной знают от силы человек десять. У тебя есть легкий шаг, да убийца из тебя никакой. Ты дважды попался мне в руки. Если кто в этом мире и способен помочь твоему учителю смыть позор, то только я.
Вор замер. Слова молодого главы Дворца звучали с такой неколебимой властностью, что возразить было нечего. Поразмыслив, лазутчик тяжело вздохнул:
— Эх... Была не была. Поверю вам.
Он перевел дух и продолжил:
— Мой учитель сам разработал искусство легких шагов. Врагов у него хватало, но благодаря своей быстроте он всегда выходил сухим из воды. Со временем набрался спеси... А потом влюбился. Захотел бросить цзянху и уединиться с избранницей. Да только у той оказался непростой враг. Учитель решил: дескать, просто умыкнет её — и ищи-свищи...
Лазутчик горько ухмыльнулся:
— А вскоре пошел слух, будто учитель украл чужую жену! Появился «муж», привел свидетелей, показал бумаги... На учителя повесили клеймо. Ему пришлось укрыть девицу в глуши. Лишь тогда она призналась: она была приближенной служанкой Владыки пути Красного Лотоса. Она безответно любила своего господина и, чтобы привлечь его внимание, украла принадлежавшую ему вещь...
— Каков сюжет, — качнул головой Цюй Цзюи. — И украла она, надо полагать, карту сокровищ?
— Именно, — кивнул вор. — Она хотела вызвать интерес хозяина, а моего учителя использовала как слепое орудие. Карта была лишь приманкой. Владыка пути Красного Лотоса рассчитывал пустить слух через моего учителя, да только все пошло не по плану. Когда учитель решил порвать с той женщиной, его настиг клинок. Меч пронзил грудь насквозь, дом подожгли... Они думали, он мертв. Но у учителя сердце от рождения расположено справа!
— Поучительная история, — заметил Цзюи. — Хочешь добить врага — руби голову, иначе он непременно выкинет фокус с анатомией.
— Учитель выжил, хотя лицо его сгорело, а тело не выносит холода — живет теперь у горячих источников, — вздохнул лазутчик. — Но перед побегом он успел подменить карту! Из-за этого заговорщикам пришлось выждать несколько лет, прежде чем пустить новые слухи.
— Теперь картина сходится, — подвел итог Цюй Цзюи. — Организатор интриги планировал пустить карту в оборот давно, но потеря оригинала спутала ему карты. А ты, стало быть, слонялся по цзянху, пытаясь выйти на Хунляньдао, а от тоски волочился за девицами?
— Поклянусь небесами! — вор прижал руку к груди. — Я ни одну силой не брал! Все было исключительно по доброму согласию!
— Девчонки из затвора наивны, расписать им сказку — считай, то же насилие, — отрегулировал его мораль Цюй Цзюи. — Ладно. Даю тебе шанс. Вступай в мой Дворец Разбитого Нефрита. С этой минуты твои беды станут бедами Дворца. А уж заступаться за своих я люблю.
Лазутчик от неожиданности лишился дара речи:
— Во Дворец Разбитого Нефрита?!
— Дважды повторять не стану, — Цюй Цзюи заложил руки за спину. — Ценности в тебе немного, но легкий шаг у тебя неплох. В ученики не зову, просто станешь членом Дворца.
— Согласен! Будь я проклят, если откажусь! — лазутчик едва не грохнулся на колени. — Глава Цюй, примите поклон ученика!
Счастье так оглушило бывшего похитителя цветов, что он даже не заметил, как стоявший подле Се Сю тихонько отвернулся, маскируя легкое замешательство на лице.