Появление Цюй Цзюи перед толпой повергло в шок не только Чэнь Ши — подоспевшие люди из цзянху один за другим лишались дара речи.
Как… да как такое возможно?! Разве он не лежал при смерти без сознания?!
— Карта! В его руках карта сокровищ!
— Он забрал карту!
Кто-то самый глазастый заметил в пальцах Цюй Цзюи свиток из овечьей шкуры и тут же заверещал во весь голос. В то же мгновение юноша вновь оказался в центре всеобщего внимания.
Самые проницательные из присутствующих начали мысленно сопоставлять действия Цюй Цзюи на нынешнем Собрании боевых искусств, и чем больше интриг они распутывали, тем сильнее жуткий трепет сковывал их души.
Этот юноша лишь изобразил притворную смерть, а сам укрылся прямо у них под носом! Пока остальные грызли друг другу глотки из-за заветного свитка, он бесшумно забрал куш. Никто не ведал, как ему это удалось, да и какая разница? Важен лишь результат.
Цюй Цюшуй не прорадовалась и полудня своей мнимой победе в этом противостоянии, как ситуация развернулась на сто восемьдесят градусов. Куда ей тягаться с Цюй Цзюи! Небу над Дворцом Разбитого Нефрита не бывать перевернутым!
— Ты… ты не сдох?! — При виде явившегося сынка старые и новые обиды Цюй Цюшуй закипели с прежней силой.
— Моя дорогая матушка, каково? Не ждала? Неужели ты и впрямь полагала, будто ваши с Сюэ Сяосяо делишки укроются от меня? — Цюй Цзюи прыснул от смеха. — Да у меня этих двойников как минимум с десяток! Ты ли не знаешь, сколько во Дворце Разбитого Нефрита учениц, искушенных в искусстве изменения облика?
Никаких профессиональных двойников у Цюй Цзюи, разумеется, не водилось — профессия эта опасная, да и замена того и гляди затмит оригинала. Он лишь удачно выгадал момент да попросил Хунсяо немного сыграть роль.
Цюй Цюшуй помрачнела. Ей ли не знать про мастеров маскировки в Суйюйгун? Сюэ Сяосяо упоминала, что подле юноши крутится девица по имени Хунсяо, чье мастерство превращений граничит с магией; чаще всего именно она и заменяла господина.
— До дрожи боишься смерти… Плебейская трусость, ни капли моей породы, — с ядовитой ухмылкой бросила Цюй Цюшуй. — Великому мастеру спасать шкуру за спинами марионеток? Какое позорище!
— Слышать это от тебя — одно удовольствие, — откровенно забавлялся Цюй Цзюи. — Великая мастерица спуталась с Путем Красного Лотоса, чтобы сжить со свету собственного сына, и ничего, совесть не жмет?
Эта пустая мать оказалась мастером двойных стандартов. Что за логика: себе дозволено все, а остальным — ни-ни?
— Впрочем, у нас тут вырисовывается чудная картина: свои же схлестнулись со своими. Настоящий фарс!
Юноша едва сдержал смешок, вспомнив ходячую поговорку из прошлой жизни — сюда она вписывалась идеально. Переведя взгляд на Чэнь Ши, он наткнулся на его смятенный, полный противоречивых чувств взор. Если не считать откровения про Цюй Цюшуй и Сяожоу, главным сюрпризом — или скорее потрясением — дня стал именно Цюй Цзюи.
— Стало быть, ты и есть Цюй Цзюи? — опередил Чэнь Ши старец Фаньсинь.
— Цюй Цзюи приветствует Великого гроссмейстера, — юноша чисто символически сложил ладони в приветствии, отдав дань вежливости.
— В каком году и месяце ты родился? — оглядев его с ног до головы, дотошно допытывался старик.
— Первого числа девятого месяца года Синьвэй, — без утайки ответил Цюй Цзюи.
— Год Синьвэй, девятый месяц… Если посчитать сроки, то дитя, которое тогда носила под сердцем Цюй Цюшуй — это и впрямь ты. — Старец Фаньсинь наконец утвердился в своей догадке.
Ошибки быть не могло: Цюй Цзюи — плод страсти Цюй Цюшуй и Чэнь Ши.
Старику хватило пары мгновений, чтобы разглядеть: база боевых искусств юноши заложена безупречно, да и сам он — редчайший гений, каких поискать. Покуда Цюй Цзюи притворялся простым парнем, он так искусно прятал свое внутреннее мастерство, что даже Великий гроссмейстер ничего не заподозрил. Невероятная выдержка! Пожалуй, в вопросе природного дарования даже сам Фаньсинь уступал этому юноше. Впрочем, чему удивляться? Отец — великий мастер, мать — тоже. Он взял лучшее от обоих родительских древ, оттого и вырос столь исключительным.
От слов старца лицо Чэнь Ши перекосило еще сильнее.
Едва ли не заклятый враг, которого он мечтал сжить со свету — и одновременно молодой мастер, вызвавший у него искреннее восхищение — в мгновение ока превратился в его родного сына! Чэнь Ши казалось, будто весь мир сошел с ума, превратившись в дурную трагикомедию.
Но суровая реальность стояла прямо перед ним. Цюй Цзюи — его кровь и плоть.
Если всмотреться пристальнее, черты юноши не копировали слепо ни отца, ни мать, а гармонично вбирали достоинства обоих. Прежде в его облике проглядывала юношеская припухлость, но с годами черты заострились, обретя безупречное изящество. Вот только аура, окружавшая его, была настолько недосягаемой, а достижения в столь юные лета — столь невероятными, что окружающие смотрели на него сквозь призму страха и почтения. Никто и задумываться не желал, что человек, перевернувший весь цзянху, едва переступил порог двадцатилетия.
В других кланах двадцатилетний юнец считается зеленым подмастерьем. Но здесь стоял его сын. Тот самый ребенок, которого он считал давно сгинувшим.
Пусть Цюй Цюшуй и оказалась Сяожоу, но ту девушку из прошлого он искренне любил и грезил дожить с ней до седин. Чэнь Ши не раз гладил ее животик, гадая, каким родится их малыш, и мечтая, как после исцеления глаз впервые увидит и ее, и своего первенца.
Но все рухнуло в одно мгновение. Мечты оборвались двадцатилетней тьмой.
И вот спустя двадцать лет разорванная нить судьбы сплелась вновь. В груди Чэнь Ши понемногу пробивался росток тихой радости. Цюй Цзюи — его сын! Такой способный, такой невероятно одаренный!
— Что застыл? Красивого увидел? — словив на себе пристальный, неотрывный взгляд Чэнь Ши, с досадой поморщился Цюй Цзюи.
Чэнь Ши порывался сделать шаг навстречу, но нога словно приросла к земле.
Просто назвать друг друга отцом и сыном? Ничего не выйдет. Между ними легла пропасть из старых обид, интересов кланов, законов цзянху — и, пожалуй, всей Поднебесной.
— Цзюи, ты… ты знаешь, кто я? — с запинкой спросил Чэнь Ши, указав пальцем себе в грудь.
Душа его разрывалась пополам. Одна половина страстно желала, чтобы юноша знал правду, другая же ужасалась этой мысли. Ведь ни он, ни Цюй Цюшуй не годились на роль путных родителей. В нынешнем противостоянии Пути Красного Лотоса и Дворца Разбитого Нефрита родство с ним не принесет Цюй Цзюи ничего, кроме бед. Чэнь Ши не владел Путем Красного Лотоса безраздельно — над ним стоял приемный отец.
А там, где на кону стоят колоссальные богатства и власть, даже родные отцы и сыновья перерезают друг другу глотки, что уж говорить о названых предках! Стоит признать Цюй Цзюи своим сыном, как юноша тут же превратится в разменную монету в смертельной игре двух фракций. К тому же в Пути Красного Лотоса он — далеко не единственный великий мастер.
И все же глубоко внутри Чэнь Ши не мог удушить робкую надежду. Какой мужчина отказался бы от гордости за такого невероятного сына?
— Знаю, — спокойно встретил его взгляд Цюй Цзюи и, не давая собеседнику опомниться, ровно добавил: — И что с того?
С той самой минуты, как юноша узнал о существовании отца, он успел мысленно перебрать все значимые силы как в цзянху, так и при дворе. Путь Красного Лотоса числился среди первых кандидатов. Но Чэнь Ши держался с Цюй Цюшуй начерно чужим человеком, да и сама матушка молчала о прошлом как рыба, оттого юноша и не стал усердствовать в подозрениях на его счет.
Узнав же правду, Цюй Цзюи опешил ровно на три секунды. Не больше.
Подумаешь! Потеря зрения плюс амнезия — классический избитый штамп из дешевеньких романов.
Впрочем, не убавить, не прибавить: штамп сработал безупречно. Настолько, что даже Цюй Цзюи, считавший себя королем драматических клише, не сразу разгадал столь незамысловатый ход!
Если порассуждать логически, все сходилось. Стать, богатство, природный талант Чэнь Ши — все в нем выделялось из тысячи. Тот факт, что он растоптал сотни соперников и выбился в молодые господа Пути Красного Лотоса, говорил сам за себя. Если кто в этом цзянху и годился Цюй Цзюи в отцы, то именно этот человек.
И ведь надо же: они успели досыта повоевать друг с другом, став заклятыми врагами. А под конец враги превращаются в отца и сына.
Н-да. Мастера сюжета, ничего не скажешь!
Будь Цюй Цзюи простым зрителем, а не главным действующим лицом, он бы первому ряду аплодировал стоя. Ибо искренние чувства не живут долго, и лишь ничем не прикрытый фарс правит людскими сердцами!
Впрочем, один нюанс Цюй Цзюи все же донимал.
— У меня к тебе вопрос, — обратился он к Чэнь Ши.
— Спрашивай, — сжался тот в невольном напряжении.
О чем же спросит сын? Потребует ответа, почему он бросил Цюй Цюшуй? Спросит, признает ли он его? Или начнет выплескивать обиду за то, как рос без родительской ласки?
Едва ли Чэнь Ши нашёл бы достойный ответ хоть на один из этих вопросов, но твердо решил приложить все силы.
— Сколько тебе лет? Считай по полным годам, без твоего этого традиционного округления, — на полном серьезе выдал Цюй Цзюи.
— А? — Чэнь Ши застыл.
Старец Фаньсинь ошеломленно моргнул.
Замерли и остальные мастера цзянху.
Что за чертовщина происходит между этими двоими? Почему кажется, будто стоит отвлечься на минуту, как отношения между Чэнь Ши из Пути Красного Лотоса и Цюй Цзюи неузнаваемо меняются?
Люди из боевого мира, не слышавшие тайного разговора Чэнь Ши и Цюй Цюшуй, окончательно потеряли нить происходящего.
— Мне тридцать шесть, — на автомате ответил Чэнь Ши.
Тридцать шесть?
Выходит, в шестнадцать лет его заволокла в постель Цюй Цюшуй?
Значит, отец заимел ребенка в шестнадцать лет?! А Цюй Цюшуй тогда была старше его лет эдак на десять!
Ого-го. Не матушка, а ходячее недоразумение. Опять зарилась на молоденьких. Ее страсть к красивым юношам поистине неистребима.
Взгляд, которым Цюй Цзюи смерил Чэнь Ши, исполнился искренней жалости.
Мало ему было матери-вредительницы, так теперь подвалил еще и отец, готовый сойти с ума. Чэнь Ши, должно быть, совершенно потерял рассудок от обрушившихся новостей. Когда шок пройдет и он осмыслит происшедшее, перед ним откроется чудовищный клубок: как «муж» он без устали посылал Цюй Цюшуй наложников одного за другим, а как «отец» — раз за разом плел заговоры, пытаясь убить собственного сына!
Его картине мира и жизненным устоям сегодня пришел полный конец. Вряд ли он уже когда-нибудь вернется в норму.
— Греховодный клубок… — сокрушенно выдохнул старец Фаньсинь. Других слов, чтобы описать эту дикую, непролазную путаницу, у него не находилось. И на сей раз разрубить этот узел одним ударом меча уж точно не выйдет.
— Вот оно как, — вздохнул Цюй Цзюи и умолк.
Сердце Чэнь Ши ушло в пятки.
"Он ненавидел меня! Он точно меня ненавидит!"
— Цюй Цзюи, отдай карту сокровищ! — заорали из толпы.
Воинам цзянху дела не было до семейных разборок; да они ничего и не ведали. Их волновало одно: карты сокровищ собраны в руках Цюй Цзюи. Чтобы получить желаемое, нужно забрать их силой.
Сойдись они с ним один на один, ни одна душа не осмелилась бы вымолвить подобное в лицо главе дворца. Но собравшись в ораву и только что гоня самого Великого гроссмейстера, они отбросили прежний страх. Затуманенный алчностью взор не замечает занесенного над головой меча.
Хех. Этот цзянху верен себе.
— Карта, говорите? — Цюй Цзюи небрежно качнул свитком из овечьей шкуры. — Коли так нужна — придите и заберите.
Он остался стоять на месте, даже не помышляя о бегстве.
— Глупый мальчишка, ты чего застыл?! — Когда толпа ринулась вперед, первым, кто заслонил собой юношу, внезапно оказался старец Фаньсинь!
Приняв на себя первый удар, старик с досадой крикнул:
— Карта у тебя, чего ты не бежишь?! Ну не было у тебя родительской любви, но зачем же так опускать руки и искать смерти?!
Перед Цюй Цюшуй и Чэнь Ши совесть старика была чиста: хоть по его вине и завязался тот пагубный узел, он сделал все, что было в его силах. Но перед Цюй Цзюи он ощущал глухую вину. Старик надеялся, что Цюй Цюшуй вырастит дитя в заботе, а они оба оказались теми еще монстрами. С такими родителями лучше и вовсе быть сиротой!
Раз уж свиток попал к Цюй Цзюи, такова, видно, воля Небес.
— Бежать? Зачем мне бежать? — искренне не понимал Цюй Цзюи.
Карта сокровищ ему и даром не сдалась. Стоит сбить спесь с этой толпы силой, а затем устроить аукцион — и проблема решится сама собой. Зачем куда-то удирать?
— Мальчишка, отдай карту! — внезапно рявкнула Демоница Внешних Земель и, замахнувшись посохом с головой дракона, первой бросилась на Цюй Цзюи.
Никто не ждал от нее такого выпада, все полагали, что старуха вот-вот испустит дух. Кто бы мог подумать, что в решающий миг она снова выскочит на передний план? Что ж, весьма старательное пушечное мясо.
Цюй Цзюи уже собрался отразить удар, как перед ним возникла еще одна фигура. Незнакомец сходу перехватил драконий посох голыми руками, не дав тому продвинуться ни на цунь.
Чэнь Ши!
— Уходи первым! — стиснув зубы, бросил Чэнь Ши, не оборачиваясь. — Забирай карту и мчись во Дворец Разбитого Нефрита! Суйюйгун укрыт в бескрайних песках, там они тебя не достанут. Только там ты будешь в безопасности!
"Да что с вами со всеми такое?! Стоило один раз всплыть семейной драме, как вы разом уселись играть в слезоточивую мелодраму?!"